Воскресение корсара. Глава 11

"Воскресение корсара" - продолжение романа "Ветер удачи"

11. НАСТОЯТЕЛЬ ВСПОМИНАЕТ МЕГЕРО

Как только наш новоявленный краснодеревщик  и искатель алмазов Джако услышал от своего коллеги по пиратскому ремеслу Питера Бульена, по прозвищу Дуболом, что капитан Клещ ходил в церковь, чтобы поставить свечку за здоровье раненого товарища, первым его естественным и неудержимым желанием было расхохотаться во всё горло. Клещ и церковь! Никто и никогда не мог бы похвастаться тем, что видел Арно Мегеро, смиренно внимающим пастырю. Зато все знали, сколько этих церквей разграбил капитан Клещ, атакуя прибрежные города, порты и поселения. Потом в его голове что-то щёлкнуло. «Вот оно!» – подумал Джако. «Ни человек, ни дьявол не будет искать алмазы в церкви. Ставлю сто против одного, что наш капитан не зря туда ходил. Ставить свечку?! Как бы не так, только Дуб мог поверить в это. Станет Клещ тратить на это время. Значит, у него было там дело. Будь я проклят, если это дело не связано с моими алмазами!»

Заметим, что неистовый Джако в мыслях уже давно считал алмазы своими. Именно в этих мыслях он черпал силу, чтобы неутомимо идти по следам сокровища. Бедняга и не подозревал, что сотни людей на острове в открытую или втихомолку ищут никому не известный клад никому не известных индейцев. И десятки шпионов Контрераса и Бертезена пристально за ними наблюдают.

Когда он рассказал Тонто, о чём ему поведал пьяный Дуболом, тот отнёсся к этому весьма скептически:
– Ну, и что? – промолвил он с равнодушным выражением лица. – Мало ли, чего болтают по пьянке. Даже если и ходил Клещ в эту церковь, то как там на глазах людей и священника, спрячешь клад?

Но недаром у Джако был нюх шакала, ему уже казалось, что он чует сладостный аромат алмазов, и никто не мог его сбить со следа, даже если этот след вёл бы в преисподнюю, а не в храм Божий. Он не стал ничего более доказывать своему товарищу, лишь буркнул недовольно:
– Будешь делать, что скажу. А я завтра иду к настоятелю, постараюсь выпросить у него какую-нибудь работёнку. Даже самую чёрную.

Если кто-то подумает, что на Тортуге в то лихое время были церкви в европейском понимании, то он ошибётся. Эти сооружения напоминали католическую базилику весьма приблизительно, были весьма просты в устройстве, если не сказать примитивны. Они сооружались на средства верующего населения, а основную долю населения составляли пираты, контрабандисты и буканьеры. Процент верующих среди них – настолько верующих, чтобы жертвовать на строительство храма – был весьма невелик.

 До Бога было высоко, до короля далеко, да и не печалился монарх о строительстве церквей в Вест-Индии, у него были другие заботы.
 Кардинал, хоть и был в силу своего духовного звания главным священником государства, всё же больше занимался политикой.

 Губернатор острова вспоминал о Боге, когда отправлял свои торговые суда в Марсель, или каперские – на захват добычи. Он всегда говорил при этом: «Да поможет вам Бог!» и про себя обещал Господу поставить свечку, если корабли благополучно вернутся. Корабли возвращались, судовладелец платил капитанам согласно контракта, а поскольку с Господом контракта не было, то он зачастую оставался даже без свечки, не говоря уж о пожертвовании церкви.

Настоящая власть искренне заботится лишь о том, как сохранить власть. А без денег это невозможно. Поэтому, все вышеупомянутые персоны: от короля до губернатора думали в первую очередь об этом. Да никто и не требовал благоустройства церквей  от губернатора острова, где условия жизни были куда как суровы по сравнению с европейскими, да и славился он как пиратская база, а не как место для отправления религиозных обрядов. Ходило в церкви не так много народу, а коли так, то моряк думал: «Стоит ли мне идти туда, если увидит меня там один Бог? В таверне гораздо веселее, а с Богом встретиться я всегда успею!»

 Собственно церковью на острове называли лишь один храм, ближе всего расположенный к пристани и дому губернатора. Остальные сооружения именовали часовнями, хотя в них отправлялись те же обряды и службы. Именно в эту церковь и отправился Джако.

Начал он свой разговор с настоятелем, как обычно, с того, что предложил ему свои столярные услуги. Святой отец начал перечислять, что необходимо бы сделать, но сразу оговорился, что дорого платить не может. Джако согласен был бы и задаром что-то сделать, лишь бы нашла подтверждение его догадка. И чтобы не терять время понапрасну, он спросил:
– Ваше преподобие, не посещал ли вашу церковь приблизительно год назад Арно Мегеро? Это мой бывший капитан, все звали его капитан Клещ…
– Кто не слышал о капитане Клеще? Но он не бывал у нас.
– А мне мой товарищ сказал, что капитан в храме поставил свечку за его здравие, пока он лежал раненый…

– Но он ведь мог это сделать и в часовне отца Винсента, что в полутора милях отсюда. Да, скорее всего там… Остальные часовни от гавани далековато. Моряки туда не ходят. Впрочем, они и у нас бывают не часто.
Услышав это, Джако тут же нашёл повод откланяться, вернулся в жилище Розиты и велел Тонто собираться. В часовню он решил идти вдвоём с помощником. Взяв кое-какой инструмент и прицепив ножи на пояс, всё-таки храм Божий был на отшибе, они отправились в дорогу.

В часовне преподобного отца Винсента наши столяры начали с того, что сперва поставили свечи и сделали вид, что помолились.
– Ваше высокопреподобие, – обратился к священнику Джако, решив ему немного польстить, – я поставил свечку за упокой души моего бывшего капитана. Капитан Клещ  погиб в бою с испанцами. Говорят вы были знакомы с ним?
– Скорблю вместе с тобой, сын мой. Я молюсь за упокой его души. Он действительно бывал у меня. Приходил помолиться перед тем, как уехать. Он тогда говорил мне, что обстоятельства заставляют его покинуть Тортугу, а он как человек набожный не может отправиться в дорогу, не помолившись…

Джако, услышав про набожность Клеща, едва удержал себя от смеха. Это стоило ему большого усилия, оттого физиономия его некоторым образом искривилась.
Настоятель часовни принял его гримасу за выражение скорби, и продолжал:
– Я ведь последователь святого Франциска, – рассказывал словоохотливый святой отец, – а господин Мегеро мне показал свидетельство о том, что он, будучи в Испании, оказал большую помощь одному из францисканских монастырей. А убедился я в его набожности, когда он испросил у меня разрешения провести ночь в молитве…
Тут бедный Джако чуть не подпрыгнул:

– Как?! – чуть не вскрикнул он. Опомнившись, уже спокойнее уточнил:
– Мой капитан молился всю ночь в вашей часовне?
Настоятель с недумением посмотрел на столяра:
– А что тебя удивляет, сын мой? Мы не отказываем знатным прихожанам в подобных просьбах, тем более, если они вносят посильные пожертвования храму.
Тут Джако окончательно убедился, что он идёт по верному следу и стал настойчиво предлагать отцу Винсенту свои услуги, обещая сделать работы безукоризненно и чуть ли не даром.

 Необходимость в столярных и плотницких работах в часовне, конечно, была, так как часовня, всё-таки, закладывалась как церковь, пусть и небольшая, но строительство было полностью не завершено.

Настоятель и столяр обошли вытянутый в длину зал. Он был единственным, боковые нефы* (продолговатые помещения в католических храмах) не планировались изначально. Осмотрели алтарь и притвор. Была недоделана алтарная преграда.
Прикинув объём работ, быстро договорились об оплате. Быстро, потому что Джако на радостях в два раза снизил цену, надеясь, что заветные алмазы где-то здесь.

На что настоятель отреагировал весьма положительно:
– Похвально, сын мой, что ты не сребролюбив. Тебе воздастся. Ибо сказано: «Корень всех зол – сребролюбие, коему предавшись, уклонишься от веры Христовой и подвергнешь себя многим скорбям. Если бес натолкнёт тебя на мысль о том, что ты не имеешь, и ты не отвратишься, то он тотчас перенесёт тебя к небогоугодному  деянию…»
Но слова пастыря никак не отразились в уме наших приятелей – голодная собака верует только в мясо.