Приговор

 
Моему мужу вынесли приговор. Смертельный.
А его исполнение оттянули на время. Неизвестное никому.
Врач позвонил и сообщил:
- Дело плохо. Резать больше не можем, будет расползаться дальше и расти.
 Аминь.
Мой муж, потомок викингов, принял удар в раскрытую грудь, да еще и уточнил:
- Год у меня остался?
- Трудно сказать, - начал было врач, но оглушенный, он его уже не слышал.
Все стало черным.
    В моей стране так не делают, щадят человека. Бесконечные анализы, поиски вариантов лечения и обсуждение их с родственниками. Всегда остается надежда. В конечном счете больной уже где-то на смертном одре начинает догадываться, что его или обманули, или что-то пошло не так, но на той стадии развития болезни ему уже, как правило, все-равно.
Остается одно желание — скорей бы все кончилось.
     Сейчас половина всех, кто начал это читать, разбежится.
   Я бы тоже с радостью убежала, но увы.
     Однажды ЭТО приходит и сообщает: ау, я часть твоей жизни.
Это было изначальным правилом игры, ты забыл? Пока не за тобой, иди в конец очереди и смотри. И чувствуй. И живи. Полной грудью. Люби, делай, отдавай - ЖИВИ.
Успей ЖИТЬ, потому что в любой момент я могу постучаться и в твои двери.
Моменто море. Помни о смерти.
   Но человек не хочет о ней помнить. Потому что это противоестественно самой его природе. Человек — там, где жизнь. А мысли о смерти подобны пассивному покушению, они напоминают о самом страшном, что может случиться, так зачем туда лезть и думать об этом?
   Верующим легче. Развитие цивилизации сыграло с нами злую штуку: мало кто верит в загробную жизнь или божественное перевоплощение, жизнь на облаках и встречу с умершими любимыми.
Во всяком случае, мой муж ни во что не верит. Он просто знает, что черный занавес скоро упадет, и этот прекрасный спектакль под названем «жизнь» для него закончится.
Кончится все. Кем он был, что имел, кого любил.
ВСЕ для него КОНЧИТСЯ. 

    Но пока я держу его за руку, он выглядит вполне здоровым, и ничто не предвещает катастрофы.
Я говорю с ним, смотрю в его глаза, в глубине которых бьется страх, и понимаю, что мне предстоит пройти весь это путь вместе с ним, до конца.
Значит зачем-то он мне дан.