Старик процентщик

Добро пожаловать в Забулдыженск — город-окраину, где живу я, а также Толя и наш ныне покойный друг Гриша. Он крякнул от палёнки в прямом смысле.

Одним вечером после шабашки мы сидели на общей кухне нашей общаги и пили пойло Васильевны. Гришка выпил, выпучил глаза, выронил стакан из рук, взялся за горло, издал то самое «Кря» и упал со стула замертво. Похоронили…

Ну а мы с Толей решили, что больше палёнку пить не станем. Хрен с этими деньгами! Лучше в «Шестерочке» купить самой дешёвой акцизной водяры.

И вот теперь уже вдвоём мы сидим на кухне, закинув ноги на стол, и просматриваем бесплатную газету объявлений в разделе «Подработка».

Под столом стоит пустая бутылка. На столе — два гранёных стакана. Заработать сегодня не удалось, но Толя где-то намутил пару соток. Мы купили на эти деньги беленькой и влили её в наши пустые животы. Можно сказать, поужинали. Ну а что? Водка же калорийная!

— Толь, смотри, что за объявление: требуются двое мужчин для выноса строительного мусора. Оплата — водкой. Как тебе?

— Вот надоели поиски этих шабашек! Я всё больше склоняюсь уже к постоянной работе. Давай вместе устроимся куда-нибудь грузчиками. Да и всё!

— Не гони, Толя! Нахрен оно нам нужно, ишачить на кого-то? Лучше уж свободными быть. А водку когда пить-то?

— А на какие шише её пить?

— На шабашках выстреливали же варианты? И ещё выстрелят! Я считаю, что вывоз строительного мусора надо брать! Пойду к тёте Зине, попрошу позвонить. Не так ещё поздно. Думаю, она не спит.

— Ну давай…

Утром я зашел за Толей, и мы пошли на шабашку. Позвонить и договориться я вчера сумел, но есть один нюанс, про который я ещё не сказал Толе. Шабашкодаватель мне по телефону сообщил, что двое типов уже заявились. Но и мы, чтоб не стеснялись, приходили. Он посмотрит, кто здоровее. Тем и отдаст работу. Я был уверен, что он выберет нас! Мы с Толей лучше всех в этом городе! Хах.

Пришли на адрес. Частный дом. Мы всегда пунктуальны. Возле калитки трутся двое. Видимо, это наша конкуренция. Только сейчас я дал знать об этом Толе. Он окинул их взглядом и сказал:

— Они нам не конкуренты.

Из калитки вышел низкорослый бородатый мужик. Похожий на гнома. И спросил, мы ли на работу. Я выпрямил осанку перед ним. Что придало моему росту в 190 ещё сантиметров пять плюсом. Мужик посмотрел на меня и сказал:

— Здоровый, сука! Годится!

Второй двойке он велел проваливать или сражаться с нами. То есть драться в прямом смысле. Один согласился, другой — нет. В итоге они подрались между собой и свалили.

Весь строительный мусор мы собрали и вынесли на улицу. Где-то часов за пять. Мужик накормил нас дошираком. Хоть горячего поели впервые за пару месяцев. Потом приехала машина для вывоза мусора. Мы закидали в неё мешки. Настало время расплаты. Мужик вынес сетчатую авоську с шестью бутылками. Толя взял её и осмотрел содержимое. Он опытный. Его не провести.

— Мужик! Ты чё с нами палёнкой Васильевых расплатиться хочешь? У нас друг от неё крякнул! Давай нормальную водку, акцизную, из «Шестерочки»! Или бабками расплачивайся!

— Забирайте эту и валите нахрен отсюда, мудачье!

— Ну что будем делать? — Толя вопросительно посмотрел на меня.

— Да хрен с ним! Берём палёнку. Шесть бутылок-то, ё-моё!

— Крякнуть не боишься, как Гришка?

— Боюсь… Жить охота. Мочи нет. Но и выпить охота!

— Ладно, была не была. Берём водку! Но на нас больше не рассчитывай! И знакомым мы расскажем, что ты палёнкой за работу платишь! Забулдыженск — город маленький!

Толя передал мне авоську, и мы ушли.

Шли домой пешком по обочине. Возле нас резко со свистом затормозила красивая красная машина. Мы перепугались и остановились. За рулём была женщина. Рядом, на пассажирском, тоже была женщина. Она приложила ладони к лицу, смотрела на нас и что-то говорила.

— 797? Что за регион такой? — спросил я у Толи.

— Понятия не имею…

Женщина с пассажирского вышла из машины, подбежала к Толе, схватила его за руку и сказала:

— Мужчина! Да вы же вылитый Том Харди! Боже мой! Эталон красоты! Вам говорили, что вы ужасно на него похожи?

— На кого? Я не знаю таких, — в недоумении ответил ей Толя.

— Да вас одеть, причесать, бороду вашу в порядок привести! Боже ты мой! Поедемте со мной, прошу! У вас есть паспорт? Вам нужен только паспорт. Остальное всё — с меня!

— Паспорт у меня всегда с собой, гражданочка!

— Всё! Едем, те же!

И она потащила Толю в машину. Он пожал плечами, посмотрел на меня и укатил в неизвестном направлении 797 региона.

Я добрел до общажной кухни, поставил на стол две бутылки и в одинокого вылакал их.

В пьяном угаре мне снился сон, что я умер и переродился в утку. Жил себе спокойно со своей утиной роднёй, крякал и веселился. А потом пришли охотники, перебили всех. Родню сожрали. А из меня сделали чучело.

Проснулся в холодном поту. Было очень плохо. И ничего не оставалось, как похмелиться и дожить до рассвета. Пил я в одиночестве ещё три дня. А на утро четвёртого объявился Толя. Ого! Ага! — сказал он, когда вошёл на кухню, в классическом костюме.

— А где твоя женщина?

— Да пошла она! Водка есть?

— Нету, выпил всю.

— Понятно… Не знаешь, кому костюм можно продать?

— Да хрен знает, Толь.

— Газета есть? Посмотрю объявления. Может, найду, кому сбагрить.

Интересно, что же у Толика произошло с той женщиной. Он мне поведал вкратце, а я уже дорисовал до полноты картины. Регион 797 — это Москва, оказывается. Толя укатил туда. Эта женщина его приодел, подстригла, поселила у себя и даже переспала с ним. Так как она деловая и входящая в московский свет, вышла она в него теперь с личным Томом Харди в лице Толи. Том Харди, по словам Толика, — такой актёр англичанин. Он видел его на фотографии. И действительно, сходство есть процентов на 90. Хорошо, все поражены сходством! Но Толя есть Толя из Забулдыженска, а не Том Харди из Англии. И нажравшись дорогим алкоголем, смешав от жадности всё, что было, крыша тю-тю, забрало упало. И Толя устроил драку с поножовщиной. Женщина пыталась успокоить его: «Толя! Толечка! Успокойся, миленький! Да что же это такое?» А Толя взял её за волосы и опустил голову бедной женщины себе об колено. Очень, очень сильно…

Как он добрался обратно, не рассказал. При нём ничего не было, кроме паспорта и костюма, в который он был одет. Ещё я обратил внимание на его туфли. Они были шикарны. Толя бы никогда себе такие не выбрал. Понятно, что выбирала его бывшая покровительница.

Я сходил к себе в комнату, вернулся. Толя сидел, закинув ноги на стол. Я протянул ему газету и сказал:

— Классные туфли!

— Аа, херня. Тоже продадим и пропьём. Кстати, у тебя есть какие-нибудь шмотки? Ну, чтобы мне переодеться.

— Нет, у меня вот один единственный комплект…

— Ладно, по общаге пройдусь.

Толя развернул газету и начал просматривать объявления. А я грыз ногти.

— Ооо, слушай! «Скупаю всё и под проценты. Всё! Владимир Иванович.» И номер телефона. Я думаю, это то, что нужно. Идем звонить!

Тётя Зина открыла. Телефон висел у неё прямо на двери. Мы с Толей смотрим друг на друга.

— Толя, звони!

— Может, ты наберешь, а?

— С чего бы это? Ты же продаёшь!

— Поговори ты, пожалуйста. У тебя лучше получается. Я продиктую цифры.

— Ну ладно, пес с тобой! — Я снял трубку и начал крутить телефонный диск под диктовку.— Дозвон. Гудки сменились на резкое старческое: «Слушаю!»— Добрый день, — говорю я. — Хотел бы сдать костюм и туфли.

— Продать или под процент?

— Продать…

— Надо смотреть. Привози! Лужная улица, дом 5, квартира 20.— Ту-ту-ту. И я повесил трубку.

Мы пошли к Толику в комнату. Он разделся до трусов, оделся обратно и опять разделся. Решили, что по общаге лучше бы пройтись в трусах с просьбой дать какую-нибудь одежду, чем в костюме. Но и в трусах — такое себе. В итоге я снял с себя штаны и дал Толе на время его похода. Он ушёл, а я лёг на кровать и, кажись, задремал.

— Спишь что ли? Вставай, я готов!

Я открыл глаза. У кровати стоял Толя, держа в руках моё трико. А сам уже был одет в брюки, растянутый свитер и сандали. Я встал и напялил штаны. Затем мы сложили в пакет костюм и туфли и отправились в путь.

До Лужной идти пешком примерно час. Может, чуть больше. Денег на общественный транспорт нет. Но впереди нас ожидает светлое алкогольное будущее.

Мы пришли. У дома, на лавочке возле входа в подъезд, сидят двое так называемых наших соплеменников. Вид у них был грустный. Значит, трезвые. Один из них ласково нас поприветствовал:

— Приветствую, мужички! Что к Владимиру Иванычу пакетик несёте?

— Ну да, — ответил Толя. Я хотел было грубануть, но всё же не стал. Мужички-то вроде с виду свои.

— Слушайте, как продадите, что у вас там, — он указал на пакет, — одну бутылочку с нами разопьёте? Не жалейте! Мы ей-богу всё этому деду снесли. Нехера не осталось. Одна надежда осталась на вас, на благородных людей.

— Хорошо, мужики, если что-то удастся выручить, — сказал я. Толя поддержал кивком. И мы вошли в подъезд.

Квартира № 20 была на четвёртом этаже. Поднялись. Толя нажал кнопку звонка. Ждали где-то минуту. Потом из-за двери раздалось:

— Кто, нахрен, там?!

— Мы вам звонили по поводу туфель и костюма для продажи, — ответил я.

— Вас что, двое?

— Ну да. С вами разговаривал я, а хозяин вещей рядом.

— Ты что, его аташе? Ладно, сейчас открою.

Дверь открылась. И мы увидели Владимира Иваныча — типичного деда среднего роста, седого, в очках, одетого в тельняшку и трико с лампасами. Он прошелся по нам взглядом, затем сказал:

— Ну заходите, черти полосатые! Чего стоите-то?

Мы зашли в квартиру и оказались в просторном коридоре. У стены стоял небольшой стол, на котором ничего не было. Старик указал на него пальцем и сказал:

— Вываливайте шмотки. Буду смотреть.

Мы, помогая друг другу, достали из пакета костюм и туфли. Старик взялся за подбородок и, не отрываясь, смотрел. Затем сказал:

— Не ну вы охренели, черти полосатые!

— Володенька, кто там? — раздался старушечий голос из недр квартиры.

— Это ко мне, Степанидушка. По работе, — сказал громко старик. Затем обратился к нам: — Так вы что, охреневшие, мне это приносить? Вы знаете, что это за фирма — Hugo Boss, коей является ваш костюм?

Мы одновременно пожали плечами.

— Нет? Так я вам сейчас поведаю! Hugo Boss шил форму для фашистов! Знаете, надеюсь, кто это такие? Короче, дружки, даю вам за всё про всё 1500! 1000 за костюм и 500 за туфли! Устраивает? Если нет, сворачивайте свою немецкую дрянь и проваливайте!

Ну тут уж Толя пускай сам принимает решение, подумал я. Но был бы костюм мой — продал бы не думая! Ну что скажешь, Толь? И я вопросительно посмотрел на него.

— Продано! — сказал Толя.

— Хорошо. Выходите из квартиры и ждите в подъезде. Я вынесу деньги.

Мы вышли, улыбнулись и пожали друг другу руки. Я считаю, что это хорошая сделка! Но старый, конечно, придурок. Какая разница, кто что шил и для кого! Толя вон носил же и не парился.

Старик открыл дверь, протянул деньги. Толя взял их и положил в карман. Дед кхекнул и закрылся.

Спускаемся по ступенькам. Толя какой-то задумчивый. Я спросил у него:

— Чё такое, Толька?

— Да вот думаю, не продешевили?

— Забей! Сейчас водку пить будем!

— Нормальная цена считаешь?

— Да, конечно, нормальная! — Я похлопал его по спине, и мы вышли из подъезда.

Мужики встали с лавочки, завидев нас. Их рты расплылись в беззубой улыбке. Они в предвкушении ждут нас, как богов. Сейчас выпьем, мужички! Все дружно мы пошли в «Шестерочку» за беленькой.

Я с мужиками остался ждать у выхода. Толя — в алкогольный. Взял две. На кассе попросил четыре одноразовых стакана. Кассирша — тучная женщина — покачала головой и цокнула на покупки. А когда Толя расплатился и направился к нам, провожая его взглядом, она увидела нашу компашку и совсем расстроилась. Жалко ей нас. Молодые ещё, а уже… Эх! Вот, вот, мораль!

Мужики повели нас в беседку. Место за домом с пеньками и подобием стола. Мы расположились. Толя поставил каждому стакан и разлил бутылку на четверых. Мужики сразу же с жадностью выпили залпом. Да и мы, собственно, с Толей тоже.

— Ну что, нормальную цену дал вам за ваш товар этот старый хрен? — спросил второй мужик, который до этого только молчал.

— Ну так. Хотелось бы больше, конечно. Но пойдёт, — ответил Толя.

— Я вот поражаюсь, — продолжал второй мужик. — Как эту скотину до сих пор никто не бомбанул? Да был бы я посмелее! Да я бы его, суку, на кости поставил! Всё к нему снес. Всё совершенно пустая хата!

— Ага, и я к нему всё снес! Тоже ничего не осталось! Урод зажиточный! Ну тонка… Тонка кишка у меня! Эээ, у нас, точнее. Так бы… Эх…

Я толкнул Толю в плечо, мол, слушай, че говорят! А у тебя кишка не тонка? Как бы кивком спрашиваю я и улыбаюсь. А затем обращаюсь к мужикам:

— Мы когда были у него, его кто-то позвал. Женский старческий голос. Он с женой живёт?

— Ну да, жена евонная, старая слепая кошатница. Якшалась с котами, пока они ей глаза не выцарапали. Не знаю всей истории. Мамка моя знает, — сказал первый мужик.

Толя открыл вторую бутылку и разлил по стаканам. Выпили. Мужики встали перед нами на колени и в один голос сказали:

— Спасибо вам, люди добрые! Всё вернётся добром вам!

Стало легко и приятно после второго выпитого стакана. Мы пожали мужикам руки и пошли в сторону общаги. Толя предложил проехать на общественном транспорте. Я отказался по причине нынешней дороговизны проезда. 96 рублей за двоих — дорого!

— Толь, а ведь правда, тебе не кажется странным, что этого старого барыгу до сих пор никто не обчистил?

— Да что тут странного? Наверное, не так-то и просто обчистить. Это его мочить надо. Тогда да, вариант. А так как ты его обчистишь? Дома вечно сидит!

— Может, пора криминалом заняться, Толь, а?

— В смысле?

— В прямом смысле! Мужики идею подкинули. Бомбанём старого. У него денег по-любому дуром! Да и золотишка, я думаю, имеется и немало!

— Ты шутишь сейчас?

— Нет, Толя, я серьёзно! Давай водки купим и обсудим. У меня план даже кое-какой появился. Голова моя светлая работает худо-бедно в отличие от твоей. Ха-ха-ха!

— Значит, на дело хочешь? Да? А в тюрьму не хочешь? А?

— Толь, давай выпьем и обсудим. Поверь, план тебе понравится!

— Ну ладно, верю, чушка ты!

Мы вернулись в общагу с тремя бутылками, распили одну, и я начал выкладывать свои спутавшиеся мысли, которые нарек планом.

— Короче, где-то в русской литературе, то ли у Чехова, то ли у Толстого, а может быть, и у Пушкина, точно я сказать тебе не могу, есть рассказ, где то ли студент, то ли учитель берет топор и идет к старухе с целью ограбить ее. Ну, в общем, он замочил ее и ограбил, и всё хорошо у него было, жил безбедно всю жизнь! Еще и подругу свою, проститутку, спас! Она ему двойню даже родила вроде, а мы с тобой, Толя, никого убивать не станем! Но топор для устрашения используем, и лица надо скрыть обязательно. Придётся шапки продырявить. В общем, под предлогом продать золото, да-да, не смотри так, звонишь ему и говоришь, что хочешь продать кольцо обручальное, мол, с женой развёлся, мол, ну ее на хер, слава богу, и т. д., денег, мол, нет, хочу колечко продать и забухать!

— А топор?

— А топор, Толя, мы с тобой завтра утром у Васильевны возьмем, ты видел, у нее на дворе дров сколько? Я его аккуратно у нее выкраду! Пока ты водку покупать будешь. Ну что, хороший план?

— Точно сработает? Мутно всё как-то.

— Сто процентов сработает! Наливай! А тебе домашнее задание — сделать отверстие для глаз в шапке! И найди перчатки рабочие, тоже сойдут. Понял? Ох и заживем, Толька, ох и заживем! Может, я себе и бабенку найду! Я не то что ты, ха-ха-ха.
Мы выпили две бутылки водки. Третью Толя забрал с собой. Припас на утро, для храбрости и ясности мысли.
В 8:20 мы встретились на кухне. На наших головах были надеты шапки. Если их размотать на лицо, получатся маски. Отлично!
Толя разлил водку по стаканам. Мы выпили за успех предприятия. И тут у Толика возник вопрос:

— Слушай, а эти два мужика? Вдруг они снова будут сидеть на лавочке у подъезда?

— Толя! — Я положил ему руку на плечо. — Во-первых, мужики тоже в наш план входят! Ту бутылку, что ты будешь покупать у Васильевны, для них! Если они будут сидеть, вручим им её и скажем, что мы идём сдать кое-что, а потом придем к ним. Ну а во-вторых, Толя, реальность жестока. Мы их подставим! Напоим до беспамятства и подкинем какую-нибудь краденую утварь. На случай, если старый хрыч ментам заявит. Но я сомневаюсь, если честно, что заявит. Побоится! Наверняка у него краденого дуром! Ну а если уже и заявит, то сам понимаешь, кого менты примут?
— Звонишь ему ты! Он мой голос по телефону уже знает!
Мы допили водку. И началось действие. И так, первое — звонок! Есть! Второе — топор! Есть! Передал его Толику, а он мне бутылку. Спрятали всё под одеждой. Идем на остановку общественного транспорта. Садимся в автобус. Едем. Старый нас ждёт. Скоро будем. Ха-ха-ха! Вот и добрался я до криминала. Мечта детства Забулдыженского мальчишки в лице меня.

— Лютая подстава, конечно. Жалко мужиков будет, — мы сидим на задних сиденьях автобуса. Толя шепчет мне это на ухо.

— Успокойся! Думай о наживе и о огромном количестве алкоголя. И доверься мне. И пойми, что старый вряд ли заявит в ментовку. Он же скупщик краденого!

— Хорошо… Но я очкую что-то…

Приехали. Подошли к дому. На лавочке у подъезда, как и вчера, сидят эти же мужики и улыбаются нам. Я достаю из-за пазухи бутылку и вручаю им. Они радуются ей, как дети новой игрушке! Говорю им, чтобы они шли в беседку и что мы подойдём, как сдадим вещичку. Они послушно уходят. А мы с Толей заходим в подъезд и поднимаемся на этаж.
Надеваем шапки и перчатки. Я подхожу вплотную к двери. Я высокий. Когда старый посмотрит в глазок, он увидит только тело. Ну максимум шею. Толя у стены достаёт топор и готовится.
Как только дверь открывается, Толя заталкивает старого в квартиру, а я залетаю следом. Да начнется грабеж! Готовность раз! Киваю Толику и звоню в звонок. Пилик-пилик: «Кто там?»

— Я звонил вам по поводу обручального кольца, — говорит Толя.

— Понял, секунду.

Замок поворачивается. Я резко дергаю ручку двери. Толик заталкивает старого в квартиру. Возня. И мы в коридоре. Я закрываю дверь.

— Вы что, скотосуки, охерели?! Вы думали, я вас не узнаю?! Это же вы вчера костюм фашистский и штиблеты приносили!

— Заткнись, сволочь старая! Гони золото и бабки. И мы тебя не тронем!

— Да хренас два вам, уроды!

— Толя! Гаси гребенного деда!

Я имел в виду ударить под дых или по морде. Но никак не то, что он вытворил. Толик ударил острой частью топора старому по горлу, прямо в кадык. Кровь хлынула старый захрипел и рухнул.

— Толя! Я не про убивать говорил! Что ты наделал, мать твою?!

— Прости, разнервничался…

Дверь, ведущая в комнату, резко распахнулась. И перед нами возникла старуха. Седая, одетая в белую в пол ночнушку. Глазницы её были пусты. Но она их как-то широко раскрыла. Фильм ужасов гребанный какой-то! Старая вытянула руки, как зомбачка, скривила рот и пошла на нас со словами: «Что вы сделали с Володей?!»
А под ним уже была лужа крови. Она вытекала, как лава из пробитого кадыка-вулкана.
Я протянул Толику руку с открытой ладонью. Он понял, что мне надо в неё вложить… (Редакция не пропустила дальнейшую сцену. Дорисуйте своим воображением сами.)
Мы залетели в комнату. Что в ней только не было! Она была похожа на музей!

— Только бабки и золото. На крайняк серебро! — говорю я.

— Угу, — отвечает Толя.

И мы начали шуршать. Нашли старую спортивную сумку и набили её. Искать долго не пришлось. Толя открыл сервант. А там всё, что нам нужно: деньги, золото и какие-то блестящие камни. Старый хоть бы сейф завёл себе, что ли! Совершенно не думал о безопасности!
Мы сгребли всё это добро в сумку. Я закинул её себе на плечо. Сваливаем!
В коридоре я посмотрел на тела и сказал Толе:

— Вложи топор в руки старой. А нет, вложи старому. Типо он её порубал, а потом себя порешил!

— Серьёзно? Что-то как-то неправдоподобно. Лучше давай на мужиков всё же свалим, а?

— Ладно, но топор вложи!

Толя брезгливо сделал это. И мы покинули квартиру. Вышли из подъезда. Где нас встретили двое тех самых мужиков.

— Да наши вы хорошие! Всё за нас сделали! Хорошую наводку мы дали вам, да? Ха-ха-ха! Как говорится, без лоха и жизнь плоха. ЛОХИ! — Откуда-то появились ещё четверо соплеменников.— Сумку отдавай, падаль!

— Хрен тебе, — сказал я.

— Хрен вам, — сказал Толя!

Они взяли нас в плотное кольцо. Из подъезда вышла женщина с мальчиком лет семи.

— Женщина, помогите, пожалуйста! — воскликнул я.

— Ещё чего! — ответила женщина.

— Мальчик! Мальчик помоги! — воскликнул Толя.

Кольцо сомкнулось. У меня вырвали сумку. И кулаки попадали мне на голову. Я быстро отключился.
Вид теперь сверху. Над шестью мужиками. Они забивают ногами двух лежащих на земле. Эксперты считают, что это нормальное явление для Забулдыженска.
Как-то странно заработало сознание. Я ничего не чувствую. Множество ног топчут меня, но мне не больно. Хмм… Встаю на ноги и прохожу сквозь мужиков. Смотрю на свои руки и тело. Какой-то я прозрачный. Хмм…
Из круга выходит Толя, белый и светящийся. Глядит на меня глазами призрака и разводит руками. Кажется, я начинаю понимать, что с нами…
Из-под земли появляются мохнатые когтистые руки-лапы. Хватают Толю за ноги и затягивают под землю. А потом эти же руки-лапы хватают меня…

FIN