Дядя Адалет и дедушка Мири

- Адалет, собирайся- сказала тетя Шафига, - звонила Кюбра хала, кажется у них что-то случилось. Надо сходить посмотреть.

- Прямо сейчас? - высунул голову из-за айпада дядя, - в субботний вечер, когда я решил немного отдохнуть и расслабиться? Что стряслось, надеюсь ей не приспичило опять кого-то сватать.

   Этими словами дядя Адалет намекал на историю сватовства внучатого племянника Кюбры хала, которого дядя умудрился всучить в зятья главе местного муниципалитета.

- Нет, на сватовство не похоже, - покачала головой тетя Шафига, - она плакала, что-то там говорила насчет дедушки Мири, но я ничего толком не поняла.

  Кюбра хала приходилась дяде Адалету то ли двоюродной, то ли троюродной  теткой, но несмотря на это считала его своим ближайшим родственникам и непререкаемым авторитетом, в результате чего ни один вопрос в ее доме не решался без дядиадалетова участия.

  Дядя с тетей наспех оделись, сели в машину и поехали на другой конец города, где жила Кюбра хала со своим престарелым мужем.

   Заплаканная Кюбра хала, открыв дверь, начала бессвязно причитать и вытирать глаза платочком. В прихожей дядя и тетя обнаружили племянника Кюбры хала Байрама, его жену Зейнаб и их сына, того самого Муршудика, которого дядя Адалет удачно пристроил в высокопоставленное семейство. Где-то в глубине квартиры суетилась помощница по хозяйству Брильянт.  Через несколько минут в квартиру ворвался племянник самого дедушки, энергичный мужчина по имени Сакит.

- Что случилось? - закричал он с порога, - заболели? Обокрали? Пожар?

- Мы и сами не знаем, только зашли, - отозвалась тетя Шафига, - Зейнаб, Байрам, может вы что-нибудь объясните? Где Мири даи?

- В спальне, - всхлипнула Кюбра хала, - пойдемте со мной.

  С этими словами она завела родственников в соседнюю комнату, где на кровати возлежал престарелый дедушка Мири. Вид он имел довольно бодрый, что несколько успокоило родню.

- Что с тобой, Мири даи? - воскликнул дядя Адалет, - надеюсь, ничего серьезного?

- Выглядишь, не сглазить, хорошо, - закивала жена племянника Байрама Зейнаб.

- А вот что! - гордо ответил дедушка и выставил из-под одеяла на обозрение собственную ногу, на которой где-то пониже щиколотки виделась огромная шишка.

- Кошмар! - запаниковал племянник Сакит, - к врачу! Что это?

- Это моя скорая кончина, - отрапортовал дедушка Мири, - все, отжил свой век, пора и в путь собираться.

- Джан, джан! - слезливо подала голос помощница по хозяйству Брильянт и хлопнула себя по груди.

- Ну вот еще, - замахал руками дядя Адалет, - подумаешь, шишка. Да ты, дай бог,  нас всех переживешь!

  Престарелый дядюшка нахмурился, сообщил, что был сегодня в самой лучшей больнице у самого лучшего профессора, каковой профессор долго размышлял, щупая шишку, после чего назначил срочную биопсию.

- А что, результаты биопсии уже известны - встревожилась тетя Шафига.

- Пока нет, - ответил дедушка , - но какая разница? Это сигнал свыше.

  Родственники переглянулись и начали подбадривать старичка, вспоминая похожие медицинские истории из собственного опыта и опыта своих друзей.

- Неважно, какой будет результат анализов, - прервал их дедушка Мири, - после больницы я задумался о вечном и понял, что должен обговорить всё с вами сам, заранее.

- Что обговорить? - удивился дядя Адалет.

- Всё, - отрезал дедушка, -  вот что вы, например, будете делать, когда я помру?

- Типун тебе на язык, - всплакнула Кюбра хала, - не приведи Аллах!

- Первым делом вы пригласите моллой этого старого прохвоста Абдуллу, вот что вы будете делать! - осерчал дедушка Мири, - знаю я вас!

- Между прочим, Абдулла родной дед моей жены, - обиделся племянник Сакит, - чем он тебе не угодил, интересно?

- Говорю, прохвост! - задребезжал дед, - ни одной молитвы толком не знает, бормочет что попало, осрамит меня перед богом!

  - И что я жене скажу? - возмутился племянник Сакит, - Мири даи не велел звать на поминки твоего деда? Она и так меня день деньской пилит, мол, не любит ее моя родня, так ты еще новый скандал  организовать хочешь?

     Дедушка ответил, что в данной ситуации это ему будет совершенно безразлично и сообщил о намерении самому заняться поисками приличного моллы в ближайшее время.

- Мири даи, -  поднялся с места дядя Адалет, - ну что ты в самом деле. Давай закроем тему. Все у тебя будет хорошо, ты еще на свадьбе муршудиковых детей спляшешь. Отдыхай, не расстраивай Кюбру хала, а мы пойдем потихоньку.

  Дедушка надулся, засопел, сообщил, что никого не держит, и если им скучно говорить о таком пустяке, как кончина близкого родственника, то кто он такой, чтобы настаивать.

  Тетя Шафига дернула дядю Адалета за рукав и тот, вздохнув, сел на место.

- С моллой все ясно, теперь про поминки, - продолжил дедушка, - чтобы никаких ресторанов, все организуйте дома.

- Да кто же сейчас поминки дома делает! - всплеснула руками племянникова жена Зейнаб, - столько возни, опять же места на всех не хватит.

   И виновато замолчала, поймав на себе укоризненные взгляды родни.

- Сказал дома, значит дома, - окрысился дедушка Мири, -  пусть все будет как в старые времена! Придумали тоже, по ресторанам ходить!

- А готовить кто будет? - возразила Кюбра хала, - мне не двадцать лет, не управлюсь. Тебе-то хорошо традиции блюсти, будешь себе лежать спокойно, а мне на старости лет спину гнуть.

- Не гни, - ответствовал дедушка , - вон у Шафиги плов отменный, она и приготовит.

- Я?! - ужаснулась тетя Шафига, - почему я? У меня давление. Я не смогу готовить на такую ораву.

  Дедушка Мири снова сделал обиженный вид и снисходительно позволил тете готовить только на третий и сороковой день, а на четверги, так и быть, пусть готовят другие.

- Побойся бога, Мири даи, - проскулил племянник Байрам, - кто сейчас четверги дает, не то время! Люди заняты, куда им каждый четверг у нас отмечаться?!

    - Вот когда твой черед придет, обойдешься без четвергов, - огрызнулся дедушка, - а мне - будьте любезны! Не хватало, чтобы меня, сына Черного Алескера, хоронили как какого-то бродягу. Кто халву жарить будет?

- Я сама и буду, - зашмыгала носом Кюбра хала, - никого к ней не подпущу…

- Еще чего, у тебя халва вечно пережаренная, - отмахнулся дедушка, - позовете соседку Шукюфу, ее халва всегда высший сорт.

  - Вот значит как! - мгновенно осушила слезы жена, - пятьдесят лет ел мою стряпню и радовался, а на том свете я оказывается не ко двору пришлась, Шукюфу ему подавай. Хорошо, Мири, не быть мне дочерью своего отца, если я к твоей халве притронусь!

   Дядя Адалет засуетился, успокаивая рассвирепевшую Кюбру хала, которая никак не могла угомониться и все повторяла в ярости имя соседки Шукюфы, с которой, очевидно, у нее были старые счеты. Сын Байрама Муршудик флегматично всхрапнул в кресле; его родители втолковывали что-то дедушке, а племянник Сакит продолжал возмущаться бессовестным отношением к жениному деду Абдулле.

- Теперь памятник! - провозгласил дедушка Мири, - гладкий черный гранит и я на нем в полный рост.

- На черном разводы остаются, когда тряпкой вытираешь, - встряла помощница по хозяйству Брильянт, - непрактично. Вот у жены моего деверя…

    Родственники застонали в голос, призывая дедушку успокоиться и прекратить загробные разговоры, поскольку при таком энтузиазме ему явно еще жить да жить.

- Всех вас переживу, - согласился дедушка, - а всё равно под богом ходим. Этот день рано или поздно наступит, если сам не позаботишься, иди знай какой вы мне камень в изголовье поставите. Вон, Мамеду Али на соседнем участке отгрохали постамент, а он треснул.

- О чем ты говоришь, Мири даи, - вздохнул дядя Адалет, - лучше давайте лучше подумаем как твой юбилей справлять. Мы тебе подарков надарим. А ты- памятник…

- Одно другому не мешает, - оптимистично сказал дедушка, - а теперь все вместе выберем фото. Мне вот эта нравится, глядите.

  С этими словами он выставил вперед фотографию шестидесятилетней давности. Снимок изображал кудрявого и молодого Мири, таращившего глаза и улыбавшегося во весь рот.

- Это еще что за позор на памятник? - возмутился племянник Сакит, - а посолиднее ничего нельзя было найти? Перед людьми неудобно, вот придет, скажем, теща Муршуда Салтанат ханум и увидит эдакое безобразие!

- Не твой памятник, не тебе и решать, - заупрямился дедушка Мири, - там где посолиднее, у меня уже проглядывает лысина.

- Перед кем он там красоваться собрался, интересно, - ядовито шепнула Кюбра хала тете Шафиге. Тетя закатила глаза и пожала плечами.

- Да, кстати! - вспомнил дедушка, - никаких шор-гогалов на поминках, у меня от них изжога. Лучше пахлаву.

- Сладости нельзя, - подала голос помощница по хозяйству Брильянт, - люди подумают, радуемся. Гогалы лучше. Не тебе же их есть. Помню, у моей свекрови на сороковом дне…

   Дедушка Мири обозлился не на шутку и обещал достать с того света всех, кто посмеет ослушаться его последней воли.

- Аман, - испугалась помощница Брильянт, - зачем злишься. Я, как помрешь, плакать буду. Я очень хорошо на поминках плачу, жалостливо. Вам всем понравится.

- Только нам и дела будет, тебя слушать, - цыкнула на нее Кюбра хала, - иди чай заваривай. Пойдемте чай пить, а то Мири нас самих угробит своими разговорами.

- И чтобы все скромно оделись на мои поминки, - закричал им вслед дедушка, - как в старые времена, в черное! Знаю я вас!

- А у меня нет ничего черного, - злорадно сказала племянникова жена Зейнаб, - видишь, Байрам, просила я тебя недавно купить мне то черное платье с блестками, так не купил, сказал, что дорого. Вот завтра пойду и куплю.

- Моя жена черное не носит, - надулся племянник Сакит, - и вообще, она не любит поминки.

- Зато ее дед Абдулла любит! - выкрикнул дедушка Мири, - чтоб не смели его во главу стола сажать…

- Ну все, - потерял терпение дядя Адалет, - больному пора отдыхать, завтра как получите результат анализа, звоните мне. Или нет, дайте-ка мне номер этого вашего профессора, я сам узнаю.  Пойдем, Шафига.

  Назавтра под вечер дядя  Адалет не поленился самолично съездить в клинику за ответом, после чего радостно ввалился в квартиру Кюбры хала.

   Дедушка Мири сидел за столом и мрачно жевал хлеб с сыром. Кюбра хала, насупившись, смотрела турецкий сериал по телевизору, а помощница по хозяйству Брильянт, покосившись на дядю, ушла на кухню не поздоровавшись.

  - Ну что, Мири даи, -  сказал дядя Адалет, - с тебя магарыч. Все слава богу в порядке, помажешь свою шишку пару раз мазью и бегай дальше на здоровье.

- Без тебя знаю , -  сверкнул глазами дедушка, прожевывая сухую корку, - профессор мне сам лично звонил. Я и не сомневался. А вот вы - налетели, похоронили, поминки справили, спасибо вам большое. Еще и с женой поссорили! Она теперь обеды отказывается готовить, говори, пусть тебе соседка Шукюфа варит.

- Пусть варит, - откликнулась Кюбра хала, не поворачивая головы, - не быть мне дочерью своего отца, если я еще раз…

  - Причем тут мы? - ошеломленно спросил дядя Адалет, утирая лоб платком.

- А кто же еще? - удивился дедушка, макая в чай горбушку, - прибежали, панику развели из-за простой шишки. Да я вас всех переживу вместе с вашим профессором.

     Дядя Адалет, ненадолго потерявший дар речи, наскоро распрощался с родственниками и поехал домой.
   
- Представляешь, Шафига, - рассказывал он перед сном тете, - оказывается это МЫ  ему заочные поминки устроили. А перед уходом, кстати,  он напомнил мне про свой скорый юбилей и про обещанные подарки. И что ему дарить теперь, я тебя спрашиваю?!

- Может, памятник подаришь, - отшутилась тетя Шафига, накладывая на лицо ночной крем, - черный мраморный с фотографией в полный рост, прямо как он заказывал.

- Юмор у тебя черный, Шафига, - вздохнул дядя Адалет, кутаясь в одеяло, - послал же бог семью, что ни человек, то сплошное недоразумение… Только с котом Мистоном и можно нормально поговорить…

  И уснул, ворча и вздыхая.