Звёздный путь валькирии Революции ч 16 Арестантка

Предыдущая ч.15 "Морячка" - http://proza.ru/2026/01/19/799



         ЗВЁЗДНЫЙ ПУТЬ ВАЛЬКИРИИ РЕВОЛЮЦИИ Ч.16 АРЕСТАНТКА




Середина 1917 года для большевиков России стала точкой невозврата. Идти дальше, либо потерять всё. Надежда на мировую революцию всё ещё не покидала Ленина.

Представлять интересы ленинцев на конференции в Стокгольме было поручено Коллонтай. Где она должна была склонить социал-демократов Запада согласовать свою стратегию и сделать ставку на одновременное свержение стоя, существовавшего в их странах.

И хотя легальный въезд в Швецию Коллонтай был запрещён навеки, шведские ленинцы добились для неё исключительных мер, и она могла легально провести в стране 10 дней.

Однако конференция не состоялась, сторонников собралось настолько мало, что и объявить несколько человек всеевропейской конференцией никто не осмелился.

Но приезд в Стокгольм для Коллонтай не был напрасным. Списавшись заранее, она встретила здесь свою ближайшую подругу Зою Шадурскую, возвращавшуюся на родину из эмиграции. Вместе они тотчас и отправились в обратный путь, в Петроград.

Большевистский заговор для свержения Временного правительства, а именно массовые волнения в Петрограде, правительство Керенского смогло подавить в течение трёх дней (3 - 5 июля 1917 года). Предав огласке сенсационные документы о государственной измене большевиков.

Обнажилась грязная история с немецкими деньгами и спекуляцией на военных поставках. Опубликованная (перехваченная ранее) переписка между Лениным, Парвусом, Ганецким, Коллонтай, адвокатом Мечиславом Козловским, имя которого до тех пор ещё ни разу не всплывало, другими лицами, помимо доказательств о причастности к махинациям, содержало ещё и скрытые шпионские сведения. Усомниться в чём мог лишь тот, кто не хотел об этом слышать

Два человека особенно неистово требовали самых суровых мер для изменников. Это неутомимый разоблачитель провокаторов и предателей Владимир Бурцев, и бывший большевик, бывший депутат Государственной Думы Григорий Алексинский. Который когда-то вместе с Коллонтай читал лекции в партийной школе в Болонье.

Ленин ещё в конце июня благоразумно покинул Петроград, отправившись отдохнуть на дачу отнюдь не бедствовавшего большевика Владимира Бонч-Бруевича. Но при первом же известии о беспорядках в Петрограде вернулся, обратился с балкона  дворца балерины Кшесинской, где размещался штаб большевиков, к небольшой толпе. Но был встречен без особого воодушевления.

Приказ о его аресте, как и об аресте других большевистских лидеров, тем временем уже был подписан. Благодаря своим осведомителям в министерстве юстиции, Ленину и Зиновьеву удалось скрыться.

А Коллонтай вместе с подругой Шадурской арестовали ещё на шведско-финляндской границе. Зою почти сразу же отпустили, а Александру поместили в петроградскую тюрьму Кресты.

Туда же были уже заключены Троцкий, Луначарский, Раскольников, Ганецкий по обвинению в причастности к афере с германскими деньгами. Каменев, Дыбенко и другие большевики - по обвинению в заговоре против Временного правительства.

Условия заключения в Выборгской женской тюрьме, куда вскорости перевели Коллонтай, не были суровыми. Сын Миша с Зоей имели возможность часто посещать её, снабжая домашними сладостями: Александра была немыслимой сладкоежкой!

Трудно сказать, что побудило Керенского заменить заключение под стражу большевиков на домашний арест. Но именно это и стало роковой ошибкой, изменившей ход не только российской, но и мировой истории.

В первый же день после освобождения Троцкий уже выступал в переполненном зале цирка "Модерн", а Коллонтай, собравшись для выступления на другой митинг, была остановлена у двери квартиры полицейским нарядом. И какое-то время Александра провела вместе с сыном.

Ленин тем временем перебрался из своего укрытия, шалаша на станции Разлив, в Финляндию.

Едва добившись отмены домашнего ареста, загримированная, Коллонтай в сопровождении Дыбенко отправилась навестить Ленина.

О чём они говорили с глазу на глаз, пока Дыбенко сторожил подходы к квартире, где находился Ленин, ничего не известно. Но сам факт этой встречи говорит о том, в какой степени "партийной" близости находились эти два товарища.

Ни о какой другой близости не могло быть и речи, даже для подозрений такого рода нет ни малейших оснований. У Коллонтай начинались новые серьёзные отношения с Председателем Центробалта Павлом Дыбенко. Ленин же находился в апогее своих отношений с большевичкой Инессой Арманд.

Роман с Дыбенко между тем развивался не так, как все предыдущие её романы. На этот раз, по причинам, которые она сама никак и нигде не объяснила, роман, начавшись, тянулся с непривычной для неё медлительностью. Прежде чем достигнуть наивысшей фазы. Возможно, играло в том немалую роль их конспиративное прошлое?

Сохранилось несколько почтительных записок Дыбенко того времени: "Александра Михайловна! Не откажите приехать на обед." Или: "Товарищ Коллонтай! Я буду сегодня в 7 часов вечера. С сердечным приветом, П.Дыбенко".

Следует сказать, что в матросской среде он слыл не только темпераментным и импульсивным, но ещё и грамотеем благодаря исключительной красоте каллиграфии.

Каждая буква, написанная его крупным почерком, имела немыслимое количество всевозможных крючков, узлов, завитушек. При этом чуть ли не в каждой фразе он делал немыслимое количество грамматических и орфографических ошибок.

Но к такого рода мелким издержкам Коллонтай относилась вполне снисходительно.
Главное, с Дыбенко её связывала общая цель жизни - победа мировой революции, общая вера в коммунистические идеалы, общие друзья и враги.

Перед этой общностью отступало на задний план всё, что могло их разъединить: происхождение, воспитание, знания, культура, возраст.

Разница в возрасте с Дыбенко была семнадцать лет. И это не могло быть преградой в развитии их отношений. Не случайно, наверно, к ней тянулись не те, кто старше, а те, кто моложе.

Все современники отмечали, что в 25 она выглядела на 10 лет старше, в 35 ей нельзя было дать больше 30, когда же ей было за 40, она казалась 25-летней.




Продолжение следует.