Часть 16. История московского таксиста

Игорь Моисеевич Андреев, наконец-то, попал домой.
-   Извини меня, деточка, - говорил он Тамаре, - что заставил тебя волноваться. Не думал я, что какой-то аппендицит свалит меня, да еще так надолго.
-   Что ты, Гарик! Я даже рада, что ты хоть немного отдохнешь дома. Тебе же бюллетень не закрыли?
-   Нет, не закрыли. Но долго я все равно дома сидеть не смогу.

-   Сможешь, сможешь! – вместо приветствия громко сказал вошедший Евгений. – Здравствуй, Тамара, - поцеловал он руку жене Игоря Моисеевича и подошел к дивану, где полулежал его старый друг. – Как чувствует себя хитрый еврей?
-   Привет, Женя! Еврей чувствует себя хорошо. Но слово “хитрый” к твоему Гарику совсем не подходит. И сколько я могу тебе это повторять? Ты надоел мне своими подначками!
-   Ну, прости, прости меня, - похлопал по плечу Игоря Моисеевича Аксенов. – Как ты на самом деле? С точки зрения медицины – как?
-   Да все, вроде, нормально, Женя. Меня оперировал Миронов – молодой хирург, но очень толковый. Надо подумать и как-то пригласить его к нам. У нас он и получать будет достойную зарплату, а что на скорой? Копейки же…
-    А он захочет? Все же у нас специфическая клиника.
-   Не знаю, захочет или нет, но попытка не пытка. Почему не попробовать? Ты – не против?
-   Я? А что я понимаю в хирургии? Подбор кадров – твоя прерогатитва.

Игорь Моисеевич внимательно посмотрел на своего приятеля.

-   Так, рассказывай, что случилось?
-   А что тебе не нравится? У меня все отлично.
-   Это ты Тамаре моей расскажешь, - и попросил жену. - Пойди, детка, приготовь нам кофе. Только не заваривай растворимый, будь добра. Мы с Женей любим кофе, сваренный твоими руками.
Когда женщина вышла, Андреев повернулся к Евгению.
-   Итак, я тебя слушаю.
 
Поставив стул спинкой к себе, уселся пришедший  “верхом” на него и начал свой отчет. Он не знал, как вернуть расположение Марины, не знал, с кем посоветоваться (да и можно ли просить чей-то совет на этот счет?), не знал, о чем думала и что решила она, когда он так и не позвонил ни разу…

-   Знаешь, чего я боюсь? – повернул он голову к Андрееву.
-   Поделись своими соображениями, - усмехнулся доктор.
-   Я думаю, что она не простит мне столь долгого молчания.
-   Кстати, Алина, старшая наша медсестра, сказала твоей Марине, что ты – ее жених и скоро вы поженетесь. Как тебе это?
-   А-а, ерунда! – отмахнулся Евгений. – Постой, а  ты откуда об этом знаешь?
-   От самой Марины и узнал… переубеждать ее не стал все из-за той же конспирации, боялся, если честно, чтоб наша красуня не навредила твоей … Я же тебя предупреждал, ты забыл?
-   Гарик, думаешь, что у меня нет шанса? Кстати, а почему ты не сказал мне об этом раньше? В Париже или в Штатах?
-   Разве не говорил? А я думал, что все тебе рассказал, - пожал плечами Игорь Моисеевич. – Спасибо, Тамарочка. Поставь сюда, - кивнул жене, которая принесла горячий кофе.
-   Налить или сами справитесь? – обратилась к мужчинам  жена Гарика.
-   Справимся, деточка, справимся! Спасибо.
-   Если я вам не нужна, я пойду с Лялей в магазин. Она ждет меня на улице.
-   Хорошо, идите. Только осторожнее на дороге, - Игорь Моисеевич до сих пор не мог забыть ту страшную катастрофу и, отпуская Тамару в город, всегда тайком крестил ее. Сделал он это и сейчас, не смущаясь  присутствием друга. Тот воспринимал это вполне адекватно: он знал, что такое горе, и сам жил с Богом в душе.

Долго пробыл у Андреевых Евгений Иннокентьевич, обо всем поговорили старые друзья-товарищи.

Покачал головой доктор Андреев, услышав о трагедии Левы, которого хорошо знал, не раз встречался с ним у Аксенова как в московской квартире, так и в доме за городом.

-   Я не думаю, что у Левы будут проблемы, Женя. Уж коль экспертиза показала, что все погибли от передозировки ЛСД, подозрения с твоего друга снимут, а как же иначе? Он сейчас в СИЗО?
-   Отпустили под подписку.
-   Ну да, ну да… Конечно! Бедный Левочка! Только недавно женился, и такой удар! А он что, не знал, не замечал, что Матильда принимает наркотики?
-   Думаю, нет. Он бы непременно рассказал об этом, а,  впрочем, об этом и не всякий расскажет. Гордиться-то нечем.
-   У нее есть отец-мать?
-   Да, живут где-то в Воронежской области, в деревне.
-   Горе-то какое матери! – вспоминая погибшего в катастрофе сына, сокрушался Игорь Моисеевич. – А тебе не казался странным этот брак, Женечка?
-   Что ты имеешь в виду?
-   Они ведь два года (я прав?) в браке состоят?
-   Состояли, Гарик, состояли.
-   Ну да, конечно! Состояли… Как же так случилось, что она стала изменять Леве? Почему так быстро пропала любовь! Как ты думаешь? Может, он не удовлетворял ее, разница в возрасте все-таки…
-   А была ли она, любовь, Гарик? Теперь я понимаю, что Нина была права, всегда была права, утверждая, что Матильда вышла замуж не за Леву, а за московскую прописку и Левины деньги. Он же никогда не ограничивал жену в средствах. Она и к родителям  ни разу не съездила. И, знаешь, почему? Ее, видишь ли, “тошнило от всего деревенского”. Такие вот дела. Мне иногда казалось, что она стыдилась своих деревенских родителей.
-   А какая разница, где живет мать? Главное, что она есть и жива. Я чего-то не понимаю, Женя?
-   Да все ты правильно понимаешь. Гнилая душа была у Левиной жены, прости ее, Господи!

После похорон Матильды, после поминок в ресторане все близкие и друзья отправились к Леве на квартиру, где сегодня хозяйничала Валюшка, стирая, убирая, переставляя мебель на свой лад. Ей помогали две девушки из бюро добрых услуг, и работа спорилась.

Через три часа квартира сияла. Любуясь порядком, Валюшка поблагодарила девушек, заплатив им почти вдвое больше, чем полагалось по прейскуранту.

Женнщины расстались, очень довольные друг другом.

Во время уборки Валюшка успевала подходить к плите, где что-то варилось, жарилось, пеклось. Поэтому, проводив своих помощниц, она стала накрывать стол в гостиной, где теперь стало просторно и светло.

Все пустые коробки из-под обуви, бытовых приборов, копившиеся столько времени, были вынесены в мусорные контейнеры.

Ненужная теперь, еще студенческая одежда  хозяйки, которую не стала забирать приехавшая на похороны Матильды мать, последовала туда же.

Постиранные первый раз за два года гардины казались воздушными, придавая комнатам, хоть это было и некстати,  праздничный вид.

Во всей квартире стало чисто, уютно и по-домашнему тепло, будто вернулось сюда заблудившееся где-то счастье.

Стоя спиной к окну, раскладывала влюбленная со студенческих лет в Леву Валюшка столовые приборы, когда услышала звонок в дверь.

-   Слава Богу, пришли! – сказала женщина и поспешила открыть дверь хозяину и всем его друзьям-приятелям.

-   Успела приготовить ужин, Валентина Николаевна? – спросила “Дымка”, оглядываясь по сторонам. - Валечка, да ты превзошла себя! Это просто невероятно! Ребята, - повернулась она к пришедшим с ней мужчинам,  - мы адрес не перепутали? Лева испугается. Он точно не узнает свое жилье!
-   А он что, не приехал с вами?
-   Он, как примерный зять, поехал провожать родную тещу и тестя, - ответил Евгений. – Да не волнуйся ты: он сейчас вернется. Я отправил его на своей машине, а у меня водитель – ас! Одно колесо – здесь, другое – там!
-   Ладно, мойте руки, хорошенько мойте! Мы  же с кладбища…,  - распорядилась Нина. – Валь, как тебе удалось разобрать этот бедлам? Я думала, что тут и недели, да что там – недели – месяца не хватит!  Вот Левка сейчас войдет, то-то удивится!
-   Он не удивится, он испугается, что попал в чужую кваритру, - заглянул в кухню к женщинам Погорелов. – Слушайте, товарищи дамы! Вы себе как хотите, а мы помянем покойную, - потряс он открытой бутылкой.
-   Тебе, конечно, больше всех хочется помянуть жену приятеля, - сердито сверкнула глазами на мужа Ниночка. – Нехорошо начинать без хозяина!
-   Все нормально, Нина! Лева на нас не обидится, правда, ребята? - поддержал Погорелова Иван Алексеевич. – Наливай, Сережа!
-    Ванечка, ну ты еще…, - сердилась Нина. – Шуты гороховые!
-   О, как она нас! – засмеялся единственный среди друзей министр Лукьянов. – Успокойся, Нина! В конце концов, нам Лева разрешил начинать без него. Кстати, - перешел он на шепот,  увлекая “Дымку” в комнату напротив, - у меня к тебе есть вопрос, но решить его надо не тут, - все еще тихо шептал на ухо Ниночке. – Давай-ка дверь закроем… Мужики, мы сейчас вернемся.
-   Ну, Иван, ты наглец! Уводит жену на глазах у мужа и заявляет, что они “сейчас вернутся”! – развел руками Евгений.
-   Тебе-то чего бояться, у тебя же нет жены! – посмотрела на него Нина Ивановна. – Или за друга пререживаешь?
-   А то! Конечно, переживаю! Вы там недолго, а то   мы – люди любопытные, не удержимся, подслушивать пойдем.
-   Ребята, как вам не стыдно! – вмешалась Валюшка. – Сегодня схоронили хозяйку  этой квартиры, а вы ведете себя, как ни в чем не бывало!
-   И, заметьте, плохую хозяйку! – ответил доцент из Левиного института. – Я часто бывал у профессора по институтским делам и никогда не видел такого порядка и такой чистоты в его квартире. Вы просто волшебница, Валентина Николаевна! Так преобразить квартиру!

Похвала этого молодого человека польстила Валюшке, и она покраснела от удовольствия.

-   Я очень люблю чистоту и порядок. Наверное, у жены Льва Михайловича были другие ценности, а порядок она не считала важным в семейной жизни, - продолжала подруга “Дымки” оправдывать покойную хозяйку. – И потом: о покойниках или – хорошо, или – никак! Вы этого разве не знаете?

Иван с Ниной не прислушивались к спорящим. Им надо было закончить разговор, начатый на кухне Ниночки в день отъезда  из Москвы Марины.

-   Господи, прошло всего несколько дней, а столько всего произошло! В другой раз и за год такого не случается, - качала головой Нина. – Ну, давай, что у тебя за секреты?
-   Нин, я о квартире для Марины. Есть очень хороший вариант. В Мытищах.  Третий этаж. Продается срочно. Видно, нужны деньги. Хозяин уезжает в Израиль и торопится продать поскорее. Я узнал об этом по своим каналам. Надо звонить Марине.
-   Зачем? У нее денег все равно нет. И, знаешь, ты был прав. Она не примет такого подарка. Женщина, одна вырастившая, выучившая двоих детей без посторонней помощи, способна позаботиться о себе сама.
-   Пожалуй, ты права. Кстати, мне звонил Аксенов. По-моему, он проявляет большой интерес к нашей Марине.
-     С чего ты это взял?
-     Он спрашивал, откуда она родом, из какой деревни, где жили ее дед, бабка.
-    Что-то я ничего не пойму. Зачем ему надо знать, где жили дед с бабкой?
-   Не понимаю. Я вообще ничего не понимаю, что это он вдруг заинтересовался Мариной?
-   Чудак ты, Ваня! Он человек холостой, она тоже не замужем. Как раз тут все понятно.
-   Что тебе понятно?  - сердито бросил Иван. – Ему мало, что ли, других женщин?
-   Остынь. Они взрослые люди. Пусть разбираются сами.

-   Эй, вы там скоро? Выходите! Мы уже за стол садимся, - постучал в дверь Сергей Погорелов. – Уже и Лева пришел, а вы все шушукаетесь!
-   Испугался, что уведу у тебя жену? – смеясь, похлопал его по плечу вышедший министр.

 После ужина все стали собираться  по домам.
-   Лева, что ты все молчишь, только глазами хлопаешь? Как тебе квартира? Или мы все не туда попали? – повторяла Нина, ловя удивленные взгляды “Биттлза” или перехватывая, когда он не сводил своих глаз с Валюшки.
-   Мне кажется, что только сегодня, здесь и сейчас, я понял, какой же я осел на самом деле! – закрыв лицо руками, проговорил он и встал.  - Жил, словно с закрытыми глазами… И вдруг пелена эта исчезла, и все стало сразу иным, светлым и прекрасным…
-   Благодари Бога, что хоть сейчас понял то, о чем я говорила тебе не один раз! Ладно, давайте прощаться. Ночь на дворе! – Нина поцеловала Леву и повернулась к двери.
–    Валя, ты готова?
Та, опустив голову, застегивала куртку.

Прощаясь, хозяин  задержал руку Валюшки.

-   Спасибо тебе, Валя, за все это! Ты просто волшебница… Может быть, ты сегодня  останешься здесь, у меня? Страшно одному оставаться в пустой квартире, если тут совсем недавно… И прости меня, дурака слепого!
-   Конечно, она останется! – ответила за подругу Нина. – Она очень устала: это ж не шутка – убрать и преобразить такую квартирищу! Да еще еды наготовить столько! А до меня ехать и ехать! – и повернулась к подруге, подмигнув при этом. – А то ты, дорогая,  сейчас ляжешь и поспишь лишний час, иначе заснешь прямо в такси от усталости.
-   Хорошо, - согласилась Валюшка, счастливая уже от того, что проведет немного времени с любимым человеком.
-   Остаешься? Вот здорово! - Лева улыбался, пожимая руки друзьям. – Завтра жду вас, ребята!

Садясь в машину к Евгению, Нина Ивановна спросиола:

-   Женя, мне показалось, что  ты хочешь что-то сказать или спросить о чем-то?
-   Нет, не показалось. Я и впрямь искал возможносьти поговорить с тобой. И не нашел, - грустно улыбнулся он. – Давайте заедем ко мне и поговорим? А то Максим уже замучился сегодня, - кивнул в сторону своего водителя.
-   Сережа, ты как, готов? – обратилась Нина Ивановна к мужу.
-   Я всегда готов! Только время позднее. Как потом домой доберемся?
-   А зачем вам домой ехать? Что вас там, маленькие дети ждут? Останетесь у меня, и все! –предложил Евгений.
-   Ладно, - сразу согласился Погорелов. – Поехали!

Спать легли гости и сам хозяин на рассвете. Сначала уложили Сергея, который засыпал прямо за столом. Оставшись вдвоем, Нина и Евгений долго беседовали. Именно его имела в виду Нина Ивановна, когда говорила с Ваней о квартире для Марины.

-   Женя, ты меня сейчас выслушай, а потом ответишь “Да” или “Нет”, что тебе на душу ляжет. Значит, так: мы с Лукьяновым  хотим купить квартиру, кому – не спрашивай, но нам не хватает денег. И помочь можешь только ты.
-   Сколько вам надо добавить? А, может, я сам куплю эту квартиру, Нина?
-   Нет! – резко ответила его собеседница. – Это исключено: от тебя подарок этот принят не будет, да, собственно, его и от нас могут не принять… А мы хотим на день рождения квартиру подарить. И деньги нужны завтра, иначе квартира будет продана. Жаль, если потеряем. Вполовину дешевле просит хозяин, потому что торопится очень.
-   Тебе наличными или чек выписать? – засмеялся Евгений. – Дам я тебе деньги, не сомневайся. Только и у меня просьба есть одна: скажи мне адрес Марины, пожалуйста!
-   Жень, ты опять возвращаешься к той же теме! Не могу я, Господи! Не могу! Слово я дала Марине, как ты не понимаешь!
-   Я все понимаю, Ниночка. Давай  сделаем так, что и волки будут сыты, и овцы целы.
-   Это как же?
-   Расскажи, в какой деревне живут ее дед и бабушка?
-   Да нет у нее никого!  Вся ее семья – она и дети. Она, правда, обмолвилась как-то, что хотела дедов дом продать, но кто его купит? “Давно стоит без ремонта. Разве что на дрова возьмут, а это, считай, за бесценок…  А так, может, когда и съездим в деревню. Все-таки, дом свой, остановиться есть, где. Да и могилки родителей навестить пора: памятники покрасить, траву повыдергивать А еще, Нина, там мне писать легко, в старом дедушкином дломе”. Это ее слова.
-   А родители ее разве не в Курске похоронены?
-   Нет, просили похоронить на родине, в деревне, где родились и выросли.
-   Ну так дай мне адрес этой деревни, Ниночка!
-   В том-то и беда, что не знаю я этого адреса… Слушай, - вдруг подняла на Евгения посветлевший взгляд, - адрес этот должен Анохин знать. Он же в Москве живет, таксует тут. Даром не скажет, но продаст адрес. Он за деньги мать родную продаст!
-   Анохин? Это Вадим, что ли? – удивленно поднял глаза на подругу Евгений. Он больше удивился тому, что легко вспомнил парня красивой молоденькой Маришки, которая вышла замуж студенткой за парня из технологического инститтута. – Ты смотри, имя его вспомнил, смешно… Так он в Москве? Таксистом работает? Удивил… Постой, а ты откуда знанешь?
-   От верблюда! – и Ниночка рассказала Евгению о визитной карточке таксиста, попавшей к ней  от дочери Марины.
-   Нин, он что, родную дочь не узнал? Разве такое может быть?
-   А как он мог узнать Катю, если сбежал тайком, ночью, когда девочке едва ли год исполнился!
-   Расскажи подробнее. Я ничего о Марине не знаю, - не попросил, простонал он.

Они проговорили до рассвета, и Евгений теперь точно знал, что делать дальше, а главное – знал, что никогда и никому не позволит больше обижать любимую женнщину. И Нина тоже теперь знала, что не поиграл Женька Аксенов с Мариной, а влюбился в нее, как пацан.
-   А, знаешь, я познакомился с дочерью Марины, - смеясь, рассказал он о своем телефонном звонке.
-   Да, она девушка еще та! – кивнула с улыбкой Нина Ивановна. – Так Глеба отделала, что тот до сих пор отойти не может.

На следующий день у Льва Михайловича собрались только самые близкие друзья. Они съездили  за город  на кладбище, навестили могилу Матильды Афанасьевны и вернулись в Москву. У всех были свои дела, поэтому расстались почти сразу. С Левой остался только Евгений. Валюшка  уехала  с Ниной к ней  в Медведково.
-   Лева, мне нужна твоя помощь, - начал Аксенов, - не знаю, как к этому подступиться. Дело такое…, - и он поведал давнему другу юности о своей задумке.
-   Жень, а когда ты успел влюбиться в Марину? Помнится, в студенческие годы ты ее совсем не замечал, - удивлялся “Биттлз”.
-   Тогда у нее и без меня поклонников было – хоть отбавляй. Я бы среди них затерялся, как лодка в океане, - отшутился Евгений. – Как думаешь, найдем Анохина?
-   А что его искать? На визитке все написано. Вот, смотри, - достал с полки визитную карточку таксиста Лева.
-   Откуда у тебя его визитка? – Аксенов  даже сел от изумления.
-   Да Валюшке привезла Нина. Они долго о чем-то шептались, а о визитке забыли. Я ее и нашел. А ты что подумал?
-  Да черт его знает! Надо позвонить сначала и договориться о встрече.
-   Давай, звони!

Анолхин, он же сбежавший от Марины муж, согласился встретиться со старыми знакомыми, которых почти не помнил. Очень хотелось ему похвастаться и московской пропиской, и квартирой в столице, и женой, которая работала на радио диктором, и, наконец, заработком.

Он не спросил, где живут и работают сейчас Левка “Биттлз” и  Женька “Плинтус”.

“Провинция, - подумал он. – Живут, небось, в какой-нибудь “тьмутаракани”, а в столицу приехали за покупками. Сюда теперь едут все, кто – за чем. Приехали и эти,  а остановиться негде…  Я бы пригласил их к себе, но , если не кривить душой, что же я должен давать ночлег всем знакомым, которые бывают здесь и по делу, и без дела? Не-ет, ребята, тут вы промахнулись, и я найду способ, как вам отказать!”

Встречу назначили у Большого театра.

-  Не заблудитесь? – спросил, улыбаясь, Вадим.
-  Язык до Киева доведет! – отшутился Женька “Плинтус”. – В семь вечера тебе удобно?
-  Вполне. Я же сам себе хозяин, - снисходительно улыбнулся Анохин. – Не потеряйтесь! Москва – город большой! – забыв, что старые приятели учились в этом большом городе, закончил он.

В назначенное время Евгений с Левой подъехали к стоянке неподалеку от театра. Припарковав машину, к месту встречи пошли пешком, оглядывась по сторонам, так как не знали, где будет стоять такси Анохина. У театра никаких машин не было.

-   Не приехал подлец! – горячился импульсивный Лева. – Зачем было обещать?
-   А я думаю, что он где-то здесь и наблюдает за нами. Хорошо, что мы шли к театру пешком, - уверенно сказал Евгений, посмотрев на часы. – К тому же еще три минуты до назначенного времени. А за три минуты машина может проехать не сто метров. Тебе ли этого не знать, профессиональному гонщику?
-   Жень, нашел, что вспомнить! Когда это было? – Лева вздохнул. – Господи, хоть бы скорее дело закрыли! Как вспомню этот “обезьянник” – выть хочется.
-   Да теперь уже закроют! У них против тебя как ничего не было, так и нет.

Такси подъехало и остановилось ровно в семь. Открыв дверь, выглянул из него и поздоровался с ними полный лысый человек, в котором друзья с трудом узнали бывшего красавца, Вадима Анохина.

-   Рад приветствовать вас, господа! Как вам Москва? – не выходя из машины, спросил он, похлопывая по рулю пухлой белой рукой, на безымянном пальце которой сверкнула массивная золотая печатка.

Всем видом хотел показать московский таксист Анохин пришедшим  на встречу с ним ребятам из его студенческой юности, что у него все - высший класс!

Оглядев с головы до ног подошедших к его  машине мужчин, их повседневную, довольно скромную одежду, Вадим понял, что перед ним – обычные работяги, скорее всего, бюджетники со скромной заработной платой, живущие где-нибудь у черта на куличках, и стал вести себя до неприличия развязно.

-   Приехали в столицу за покупками? Да теперь везде можно купить все,  что пожелаешь, стоит ли на дорогу деньги тратить?
-   Нет, мы просто приехали, чтобы с тобой повидаться, узнать, как живешь. Как жена? Как дети?
-   У меня все отлично! Квартира на Тверской, жена работает на радио, денежки имею хорошие, - перечислял он свои достижения. – А вы как устроились после ВУЗа?
-   Марина работает на радио? На каком канале? И как она?  – наперебой спрашивали друзья.

Анохин замялся, потом передернул плечами: столько лет никто не напоминал ему о первой, “неудачной” женитьбе.

-   С Мариной мы расстались. Давно. Это потом я женился на москвичке, сразу после развода.
-   Так вы развелись? – с деланным изумлением спросил Лева, пряча руки в карманы: так захотелось  размазать эту сытую физиономию по асфальту.
-   А где же она теперь? А дети у тебя есть? Взрослые, наверное? – изо всех сил сдерживая клокочущую в  сердце ярость, спросил Евгений.
-   Не знаю, где она сейчас. Может, в Курске… Хотя – нет, знакомые рассказывали (ко мне иногда приезжают земляки), что она продала квартиру родителей  и переехала куда-то… А дети…, - он помолчал, думая, как же объяснить этим, свалившимся точно с неба, бывшим знакомым, что ничего о детях не знает. Сбежав от жены, он отказался и от детей. – Вы же помните, какой гордой была когда-то Маринка. Она сама отказалась от алиментов, взяв с меня слово, что я никогда больше не напомню о себе.
-   Ты говоришь “была”. Она что, умерла? Или стала  - “негордой”?
-   Ну, насчет смерти я не знаю, но жизнь, как говорится, заставит и горбатого любить, - грязно засмеялся Вадим. – Все может быть…. – и подмигнул друзьям.

Чувствуя, что больше не может сдерживаться,  Лева отошел, задыхаясь от переполнявшей его злости. Но Евгению надо было узнать адрес, купить его, если Вадим не захочет сказать даром.

-   А может, она уехала в родные места, туда, где родилась, где жили ее родители, и стала там знаменитостью, как думаешь?
-   Знаменитостью? Где? В Солнцево? – хохотнул Вадим. – Да ты что? Да ладно, если б в самом Солнценво, а то ведь в каком-то  совхозе, который даже от райцентра километров за тридцать! Автобус  и тот не всегда ходит. Скажешь тоже – знаменнитостью…, - и опять нехорошо засмеялся.
-   В Солнцево? Под Москвой, что ли?
-   Под какой Москвой? – усмехнулся довольный жизнью таксист. – Это в Курской губернии зверосовхоз. Там обитали ее предки. А мать, еще как жива была, все просила не продавать дедов дом. Я машину тогда купить хотел, очень на дом этот рассчитывал, а теща – ни в какую! Ну, я плюнул тогда…
-   И сбежал ночью? – подсказал подошедший Лева. - Ладно, живи, таксит хренов! Если что-обращайся! - и  протянул визитку Вадиму.
-   И ко мне обращайся! – прилепил свою, где указаны были все его регалии, к стеклу машины Евгений.

Вадим, раскрыв рот, просмотрел визитки полузабытых приятелей и оглянулся: Евгений и Лева стояли у шоссе, когда около них остановился новенький, блестящий, как зеркало, “мэрс”, из которого вышел водитель и открыл дверь сначала Женьке “Плинтусу”, потом “Биттлзу”.
Даже не глянув в его сторону, друзья сели в машину.

Долго сидел в такси Анохин, вспоминая вопросы ребят, свой развязный тон.

Разве мог подумать таксист с дипломом инженера, что разговаривает с профессорами, один из которых – крупный бизнесмен, а другой преподает в Кембриджском и Оксфордском университетах?

А чего добился в жизни он, сбежав от жены, бросив на произвол судьбы детей и ни разу не вспомнивший о них?!

-   Эй, таксит! Почитай на досуге! – просунул голову в еще открытую дверь машины, положив на колени Вадима книгу выросший как из-под земли Лева “Биттлз”. – И попытайся достать зубами локоть. Кто, знает, возможно, у тебя это получится.

Круто развернувшись, машина с бывшими знакомыми быстро умчалась прочь.

Перевернув книгу, Анохин прочел: “Марина Соколова. Студенты. Роман”.