Записки с наколенного планшета. 2. Аэродром Ленино

Аэродром Ленино.
Часть 2. Полёты, быт и прочее


   На следующий день эскадрилия прорвалась сквозь непогоду и перелетела. Следом за ней перелетел и соседний по основному гарнизону полк ракетоносцев. В Ленино сразу стало шумно, суетливо и весело. Всех разместили в большой и просторной казарме на втором этаже. В одном крыле казармы расположились ракетоносцы, во втором – наша эскадрилия, вместе с матросами срочной службы. Обязанности начальника этого сводного гарнизона были возложены на командира 304-го полка – подполковника Скворцова. Он лишь недавно принял полк из рук полковника Максимова, ушедшего куда-то в центральную структуру штаба авиации Тихоокеанского Флота.

   С погодой нам по большей части фартило: летать приходилось немало. И в качестве плановых тренировочных полётов, и по учениям. Командир эскадрилии подполковник Бендюжик отбывал свой очередной отпуск, его обязанности временно исполнял замкомэска – майор Шамрай. Стало быть, обязанности Лёни Шамрая перешли ко мне, согласно перспективному плану должностных подвижек. Поэтому накануне предварительной подготовки к полётам я уходил в штабное крыло здания, где в тишине и спокойствии ваял плановую таблицу полётов, обложившись графиками допусков и перерывов в полётах лётчиков эскадрилии. Этот процесс мне нравился. И не только тишиной и своей скрупулёзной сосредоточенностью. В этой части трёхэтажного здания был настоящий цивилизованный туалет! Не деревянный уличный сарай с несколькими дырками, к которым постоянно образовывались приплясывающие от нетерпения очереди офицеров, прапорщиков и матросов, а чистый фаянсовый «белый друг», к которому вовсе нет никаких очередей!

   С новым командиром полка, подполковником Скворцовым, у нас как-то быстро сложились хорошие и доверительные отношения. Получив должность, он обязан был уметь летать не только на турбовинтовых Ту-95, но и освоить реактивные Ту-16. А иначе – какой же он командир полка, если не может летать на всём, на чём летает его полк? Лётная часть его учёбы проходила как раз на Камчатке, в Ленино. Скворцов нередко просил меня внимательно последить за его посадкой, с тем, чтобы потом изложить свои замечания и рекомендации. И после своего планового полёта я бежал на ПРП (пункт помощника руководителя полётов), где брал микрофон и внимательно наблюдал за посадкой командира полка на Ту-16, посылая в эфир короткие и лаконичные команды: «Высоко», «Задержи», «Подбирай». Собственно, ошибки его были небольшими и вполне ожидаемыми. Ту-95 – прилично более крупный летательный аппарат, нежели Ту-16. Соответственно, на Ту-95 лётчик сидит выше, чем на «шестнадцатых». Отсюда и вполне логичная ошибка на посадке при пересаживании на Ту-16 – высокое выравнивание  (момент перехода от снижения на посадочном курсе в горизонтальный полёт над бетонной полосой).

   Но не только полёты связывали нас с новым командиром полка. Скворцов был заядлый охотник и рыбак! Наверное, поэтому, зная, что личный состав гарнизона непременно будет бегать рыбачить на речку, издал приказ: перед походом на рыбалку офицеры и прапорщики  обязаны получать у дежурного по части личное оружие! Никто не собирался игнорировать приказ: медведи по берегам реки в это время бродили едва не толпами. Ясно, что они, как правило, были сытыми и «добрыми», но от встречи с медведицей с выводком или с отдельной агрессивной особью никто не застрахован…

   К ловле кижуча в местной реке Плотникова мы все подошли очень продуманно, исходя из опыта наших коллег в более ранних командировках. Все желающие дружно съездили в районный центр и посетили офис рыбинспекции, где за небольшую сумму приобрели путёвки на годовую рыбалку (на меньший срок не предлагалось). Персональная путевка представляла собой маленькую бумажку из плотной бумаги, на которой было указано, какую рыбу имел право ловить предъявитель сего документа: карась, голец, микижа и прочая неинтересная нам ихтиологическая ерунда. К бумажке прилагался специальный значок на куртку или головной убор, имеющий равнозначную с бумажным документом силу. Для ловли собственно кижуча предлагалось приобрести лицензию отдельно на каждую особь. Цена даже для нас показалась слишком «космической». Они что, всерьёз думают, что местный рыбак, имеющий возможность жить только за счёт лова рыбы, должен копить весь год, чтобы поймать несчастных десять «хвостов»? И где тут ночевала справедливость?

   У российского народа в отношении устанавливаемых законов и правил есть строго своё, можно сказать, сугубо национальное мнение. Это у немцев полный «орднунг» и безоговорочное подчинение прописанному, даже если закон или правило заведомо глупы и нелогичны. У россиян на первом месте – Справедливость! Так уж сложилось исторически. А потому глупость закона, как правило, легко компенсируется необязательностью его исполнения. Лицензии никто покупать не стал. Нам всем вполне хватало права просто находиться на берегу реки со спиннингом в руках. А там уж видно будет…

   Первого кижуча, на все полтора полка, поймал я. В компании с гвардии майором Олегом Лазаревым, командира отряда нашей эскадрилии, и его штурмана Сергея Кириченко, мы наобум вышли к первому попавшемуся участку реки и принялись бороздить блёснами акваторию. Зацеп за корягу. Блесна просто остановилась и намертво встала на месте. Я потянул сильнее, «зацеп» ожил и зашевелился. На берег я вытащил неплохого кижуча весом около четырёх килограммов. В последующие выходы на рыбалку, в той же компании, мы уже нашли более продуктивные и удобные места, количество выловленных кижучей выросло в сумме на троих до десяти штук и более.

   Олег Лазарев, как ранее уже служивший на Камчатке, просветил всю нашу небольшую компанию относительно обязательных мер предосторожности при ловле лосося. Вы подумали, что я о медведях? Ха-ха! Наибольшую опасность представляли собой другие «звери», такие как Спесивый и его коллеги. Ни один медведь не способен доставить столько неудобств и хлопот, как инспекторы рыбоохраны.

   - А поэтому, - инструктировал нас Олег, - после рыбалки идём через лес по тропе строго в колонну по одному! Несущего в рюкзаке рыбу размещаем в центре. Если инспекция встретится впереди, или же зайдёт сзади колонны, «центральный» должен немедленно сбросить рюкзак в кусты. Пусть потом докажут, что это наша рыба!
   - Хорошо, а как этот, который с рюкзаком, поймет, что крайние встретили именно инспектора? – спросил кто-то из нас.
   - Ну… Они скажут какое-нибудь «кодовое слово».
   - «Пошёл на…й отсюда!», что ли? – Серега Кириченко весело расхохотался.
   Олег тоже посмеялся, пригладил усы и рассудительно произнёс:
   - Да нет, давайте что-нибудь «нейтральное». Мы здесь, на Камчатке, обычно использовали простое «Дай закурить!»

    На том и порешили. С тех пор, осторожно продвигаясь по тропе сквозь густой лес, мы всегда были готовы услышать или произнести «кодовое» слово. А ходили мы часто. Но инспекторы почему-то не очень спешили устраивать нам засады. Иногда проходили на моторной лодке по реке, делая вид, что им не до нас, а мы с улыбкой провожали их взглядом. Пойманные нами кижучи уже лежали в траве позади нас, но в руках-то ничего, кроме вполне законного спиннинга, нету! Даже руки уже не пахли рыбой: после каждой поимки мы их мыли в реке и обтирали пучками дикой мелиссы, что в огромном изобилии росла на берегах. По возвращении разделывали и солили рыбу, и закатывали в банки икру, после обработки в тузлуке. Обычно это уже был поздний вечер, когда никакие столовые уже не работают, поэтому ужин себе, голодным, мы готовили сами.

   Вот на таком ужине хотелось бы остановится поподробней. Ибо ничего более вкусного и свежего, да ещё в таком количестве, к сожалению, я уже не едал. При разделке лосося мы аккуратно извлекали и откладывали печень и молоки. Это шло в сковородку. Вся красная икра, что не поместилась в банки, выкладывалась в большую миску, рядом с горкой нарезанного белого хлеба. Сверху в кучу икры водружалась большая ложка. Уже представили? И как, слюнки ещё не сглотнули? Подождите, это ещё не всё.

   Банки для закатки икры мы добывали самым нехитрым способом. Покупали дешёвые консервы в стеклянных банках и аккуратно, чтобы не испортить крышки, вскрывали их. Если кто-то случайно бывал в тех местах в начале 90-х годов, тот наверняка знает, что самые дешёвые консервы в банках – маринованный репчатый лук. Со свежими овощами в те времена на Камчатке вообще беда была. Сказать только, что некоторые наши ушлые сослуживцы умудрялись выменивать у местных «аборигенов» красную икру на неспелые помидоры. Иногда по весу – 1:1! Арбузы так вообще едва не с руками отрывали! Поначалу лук мы просто выбрасывали, мыли банки с содой, и вновь закатывали б/у крышками икру единственной на полтора полка закатной машинкой. Потом как-то решили попробовать оставить лук на закуску. Деревенская самогоночка под этот лучок заходила под троекратное гвардейское «ура»! Ну, ещё под таящие во рту лососевые печёнки и молоки, и икру, которую черпали большой ложкой. Вот теперь – картина маслом, извольте мысленно наслаждаться! Ну, или завидовать…

   Поначалу обезглавленные тушки кижуча мы засаливали в каком-то деревянном ящике, перестеленном полиэтиленом. Вскоре места стало катастрофически не хватать. И мы втроём отправились в ближайшее село, с целью закупить бочонок литров на 100. Просто вышли на гравийную дорогу, и пошли в нужную сторону. Мы вовсе не собирались топать пешком все 15 или 20 километров. Здесь так принято: любой попутный транспорт непременно подберёт вас и довезёт до места. Бесплатно! И ещё одну важную инструкцию мы твёрдо запомнили: ни в коем случае не предлагать водителю плату за проезд! У местных это воспринималось, как желание оскорбить вместо благодарности. В лучшем случае на вас посмотрят, как на идиотов, и пошлют кое-куда, далеко и надолго. Законы тайги!

   Возле нас уверенно остановился старенький «запорожец». Дедок лет семидесяти посмотрел на нас поверх очков и молча мотнул головой назад, приглашая в машину. Когда уже подъезжали к селу, я все-таки решил немного нарушить табу и достал из кармана несколько 15-граммовых шоколадок. Дед ожидаемо возмутился и замахал руками.
   - Сейчас же уберите! Какой шоколад! Вот, не возьму я вас больше! – пригрозил дед.
  - У Вас внуки есть? – я примиряющее улыбнулся.
  - А как же! Я что, на старого бобыля похож? – сверкнул очками старик, - И ещё младшая внучка есть, три годика ей.
  - Ну, так вот, - говорю, - это не Вам шоколадки, а Вашей внучке!

   Дед недоверчиво посмотрел на меня, еще не зная, как воспринимать этот подарок: как противоестественную мзду или таки простую человеческую благодарность? Затем взгляд его смягчился, и он махнул рукой.
   - Ну, ладно. Раз внучку угощаете, тогда принимается. Вон, в бардачок положи!
   С задних сидений уже тянулись руки Олега Лазарева и Серёги Кириченко, с шоколадками: они тоже жаждали внести свою лепту в гостинец для маленькой внучки.

   В селе, на центральной торговой площади, нас сразу со всех сторон обступили местные рыбаки.
   - Ребята, красная икра нужна?
   - У меня возьмите, я вам дёшево отдам!
  - Мужики, вам какую икру? Есть нерки, горбуши, кета, чавыча… Гляньте: икринка к икринке!

   Весь местный люд уже был наслышан о нашей временной дислокации в Ленино. Как вы понимаете, друг другу они вряд ли могли продавать то единственное, что могли – икру и рыбу. Синие комбинезоны и кожаные куртки на нас у «аборигенов» не оставляли сомнений, что мы самые, что ни на есть, потенциальные покупатели их продукции. К слову, купить у них икру действительно можно было совсем недорого. 400 рублей за килограмм, при наших тогдашних зарплатах – вполне себе по-божески. А, поторговавшись, можно было и по 300 взять. Да только к чему нам икра, если своя есть?
   - Понимаете, - я обратился к одному мужичку, лет 45-ти, - нам вообще-то бочка нужна, литров на 100. Есть?
   Продавец озадаченно поскрёб подбородок и с искренним сожалением тихо произнёс:
  - Эх… Опоздали вы маленько. Была у меня бочка икры! Продал. Теперь только в банках осталась. Но 100 литров наберем!
   Глаза у мужика уже азартно горели, в предчувствии отличнейшей сделки.

   И вот здесь настала наша очередь отвесить челюсти. Чегооо? Они икру бочками продают?! Ни Сахалин, ни тем паче Приморье о таком обилии лосося уже не мечтают, наверное, лет сто!
  - Да Вы не поняли! – придя в себя, поспешил я разочаровать продавца, - Нам не икра – бочка нужна! Ну, понимаете, рыбу засаливать, деревянная такая…

   Бочку мы у него купили. Сами выбрали из кучи бочонков, которыми у него было завалено едва не полдвора. Загрузили в попутный бортовой грузовик, привезли в гарнизон и установили в помещении с умывальниками. Ну, всё! Теперь можно спокойно ловить кижуча дальше!

    В Ленино к нам часто заглядывали инспекторы. Нет, не те, которые по рыбоохране – этих мы более не видели, совсем. Инспекторы по лётной подготовке, из штаба авиации Тихоокеанского Флота. Полковники, по нашим меркам, уже в немолодом возрасте. Основная их задача – контролировать уровень лётной подготовки у командного состава полков, ну и, попутно, полётами поддерживать свой, на должном уровне. Поинспектировать на Камчатке, само собой, в основном командировались те из них, кто был неравнодушен к рыбалке. Или, уж во всяком случае, к вкусу свежей лососятинки. Пешком к реке, через лес и медведей, они с нами, конечно, не ходили, предпочитая этому командирский УАЗик, способный довезти прямо к обрезу воды.

   - Ну, как сегодня съездили? – спросил я как-то при встрече Скворцова, - Много поймали?
   - А вы как? – почему-то переспросил командир полка.
   - Ну… Рюкзак на троих. Я трёх поймал.
   Скворцов нахмурился и задумчиво посмотрел куда-то в сторону.
  - Хм… Странно. Вроде в одной реке ловим. Мы к мосту ездили.
  - И сколько поймали?
  - Сколько… Одного! На троих!

   Вскоре меня отыскал один из полковников-инспекторов. Похоже, я стал у них большим авторитетом, в плане ловли кижуча. Ну, так уж сложилось почему-то. Боюсь ошибиться, но, помнится, звали этого полковника Владимир Иванович. Фамилию уже не вспомнить.
   - Игорь, - Владимир Иванович взял меня под руку, - А можно с тобой на рыбалку? В твои места, а?
   - Конечно, можно, почему нет? – я улыбнулся: полковники у майоров не так уж часто что-либо просят, - Три километра по тропе через лес – и мы на месте. Да, и сапожки надо бы…
  - Найдём, - ответил сразу повеселевший инспектор, - Значит, завтра после обеда?
  - Лучше вместо обеда! – засмеялся я, - больше поймаем.
  - Ну и договорились!

   На следующий день я протащил инспектора по всем буеракам нашей тропы: в тайге никто вам дорог прокладывать не станет, даже специально для полковников. Старался умеривать свой шаг, учитывая возраст моего попутчика. Но Владимир Иванович, высокий и поджарый, шагал бодро и не думал отставать. На берегу полушутя спросил:
  - Так… Игорь, какие буду инструкции по мерам безопасности?
  - Камни скользкие, Владимир Иванович. – улыбнулся я.

   Орудовал спиннингом этот инспектор отменно. Чувствовался большой опыт.
  - А давай, кто дальше забросит! – весело предложил Владимир Иванович.
  - А давайте! – в тон ему ответил я.
   Мы размахивались и швыряли блёсны едва не под самый противоположный берег. Именно там русло углублялось. И поэтому там же проходила главная «тропа» кижуча.
   - Есть! – азартно закричал полковник, - Эх, как упирается-то!
  Вытащив крупного самца кижуча, Владимир Иванович по-мальчишески восторженно свистнул и радостно прокричал:
  - Ты смотри-ка! Килограммов на пять, наверное! Вот это я дал!

   С собой он унёс трёх или четырёх собственноручно пойманных кижучей. Вернее, нёс я, в своём рюкзаке, вместе со своими. До лагеря топать не менее трёх километров, поэтому Владимир Иванович совершенно искренне предлагал подменить меня.
   - Да не надо, я сам донесу – привык уже. Вы лучше идите немного впереди, мало ли – рыбинспекция. Если увидите подозрительных субъектов, просто громко скажите «Дай закурить», и я всё пойму.
   Полковник был некурящим человеком, поэтому сперва попробовал на «вкус» непривычное словосочетание. Ну, чтобы случайно не ляпнуть что-нибудь совсем другое и излишне эмоциональное.

   Что касается второго инспектора, похоже, он был вовсе не рыбак. Но возвращаться с камчатской командировки с пустыми руками – как-то не с руки. Угадайте с одного раза, к кому он шёл за рыбкой? Ага, угадали. Командный состав полка, вместе с полковниками из штаба, обитали в другом крыле здания. Но иногда, стоило мне разложить свой улов на расстеленном плаще химкомплекта, намереваясь приступить к разделке, второй инспектор являлся, словно совершенно случайно забредший в нашу казарму. Сунув руки в карманы, проходя мимо меня, он как бы равнодушно скользил взглядом по разложенным кижучам. Затем останавливался, задумчиво морщил лоб, словно пытаясь что-то припомнить.

   - Эх, надо же не успел…, - словно самому себе озабоченно выговаривал полковник, - А жене обещал… Игорь, а можно одну рыбку взять у тебя?
  - Да берите любую, товарищ полковник! Не жалко. Я ещё поймаю!

(продолжение следует)