Жизнь за ангела обновлённая версия Главы 35-36

ГЛАВА 35

День 12-й, 13-е мая. День с утра выдался ясный, прохладный, ветряный. Доктор и медсестра привычно были заняты в процедурной, сделали несколько перевязок. Когда закончили с перевязками, доктор зашёл в палату, как обычно провёл осмотр, спросил о самочувствии.
- Нормально. - ответил я
- Жалобы? Голова не кружится?
- Нет.
- Точно? Катя, смеряй давление...
- 110 на 75...
- Ну ладно... - доктор кивнул. - Старайся питаться нормально, быстрее поправишься. Рана заживает хорошо, слава богу, обошлось всё без осложнений. Жить будешь! - он слегка усмехнулся, - Настроение как?
- Нормально... держусь...
- Давай не впадай в пессимизм... жизнь продолжается! 
Я вздохнул, постарался улыбнуться.
По радио снова передавали сводки от советского информбюро за 13 мая:
В районе Лисичанска противник после ожесточённого боя ворвался на окраины населённого пункта, занятого на-днях нашими подразделениями. В упорных уличных схватках советские бойцы измотали немцев, а затем решительной атакой выбили их из населённого пункта. Преследуя противника, наши подразделения овладели высотой, имеющей важное значение. B этом бою уничтожено до 400 немецких солдат и офицеров. Захвачен в плен штаб батальона противника. Взяты трофеи: большое количество пехотного оружия, 6 радиостанций и другое военное имущество.
***
На Западном фронте наши разведывательные отряды и снайперы уничтожили более 200 немецких солдат и офицеров. В воздушном бою сбит вражеский самолёт «Фокке-Вульф-189». На другом участке уничтожен аэростат наблюдения противника».
***
На Калининском фронте артиллеристы Н-ской части уничтожили 2 немецких орудия, взорвали склад боеприпасов и рассеяли до роты пехоты противника. Наши разведчики встретились с немецким разведывательным отрядом. В рукопашной схватке советские бойцы уничтожили 12 гитлеровцев. Взяты пленные.
***
Западнее Ростова на Дону происходила артиллерийская перестрелка. Огнём нашей артиллерии разрушено 5 блиндажей, подавлен огонь миномётной и 2 артиллерийских батарей противника. На одном участке немцы предприняли разведку боем. Бойцы Н-ской части сосредоточенным огнём встретили гитлеровцев. Лишь немногим немцам удалось спастись бегством. На поле боя осталось 60 вражеских трупов».

После того, как закончились сообщения, передали песню «Священная война»...
Вставай, страна огромная,
Вставай на смертный бой
С фашисткой силой тёмною,
С проклятою ордой!

Пусть ярость благородная
Вскипает как волна,-
Идёт война народная,
Священная война!

Я аж вздрогнул... Внутри у меня всё перевернулось, и душу мою словно вывернули наизнанку. Большинство песен я слушал с удовольствием, но лишь одна из них вызывала во мне непонятный трепет, резала больно, прямо по сердцу, словно острым ножом. Слишком уж много в этой песне было и справедливого гнева, и ярости...
- Что с тобой? - вдруг спросила Катя.
- Ничего... всё нормально.
- Точно?
- Да...
На завтрак принесли кашу овсяную, хлеб с маслом и чай. Без особой радости, но съел.

Чуть позже, после завтрака сменили бельё, постельное и нательное, перестелили свежую простынь, вымыли голову... Гигиена соблюдалась и смена белья для пациента происходила стабильно, раз в неделю.
Волосы уже начали отрастать и это доставляло мне определённое неудобство. Последний раз меня стригли месяц назад. Перед тем как вымыть голову, Катя внимательно меня осмотрела.
- Вшей хоть нет? А то разведёшь насекомых... - она усмехнулась.
Пока девушка копалась в моих волосах, я послушно положил голову на голову на колени, прикрыл глаза и получал удовольствие, процедура несколько меня успокаивала.
Что такое вши я прекрасно знал, эти твари не давали никакого покоя и загрызали едва ли не насмерть, стоило только их подцепить. Кроме Красной Армии с нами воевали ещё и они! Зачастую в походных условиях сидя в окопах вымыться было невозможно, а зимой невозможно было даже раздеться. Солдаты или офицеры вши тоже не разбирали, порой даже сосчитать сколько их было нельзя. Только летом мы как-то ещё обходились без них, мылись в бане и стриглись наголо.
В палату заглянул доктор, видимо проверить обстановку.
- Что здесь?
- Вот, голову у него, вшей смотрю...а то разведёт ещё паразитов...
- А...это да, паразитов нам точно не надо, - доктор усмехнулся. Есть они у него? Сколько? Взвод найдётся?
- Нет, не нашла вроде, чисто... Слава богу! - рассмеялась Катя. - Сейчас голову вымоем.
- Столько внимания, вижу ты совсем тут его разбалуешь...надо, чтобы жизнь мёдом ему не казалась...
- Не кажется, - улыбнулась Катя.
- Мне уже досталось, - я подтвердил. - хватит... Не хочу больше.
- Ну, что делать! - доктор развёл руками, - Никто вас сюда не звал! Германия рано или поздно проиграет войну...
- Всё равно... быстрее бы всё закончилось. - я вздохнул.
- Вот как? - доктор вскинул бровями.
Если бы доктор знал сколько до этого выпало на мою долю! Приключений мне уж точно хватило с избытком на мою задницу, да и на голову тоже.
После того как всё процедуры были сделаны, до обеда ещё оставалось время, и снова нечем было заняться. Чувствовал я себя уже лучше, но всё равно одолевала скука, тоска по дому, цеплялся за любую информацию, чтобы хоть как-то отвлечься.
- Катя...
- Что?
- Книги есть? Газеты? Скучно...
- Ты хотел почитать? - она подняла удивлённо брови.
- Да.
- Хорошо, - пожала плечами, - сейчас посмотрю, что-нибудь принесу.
Через некоторое время она принесла несколько книжек, старых журналов, среди них сборники Владимира Маяковского, Сергея Есенина, рассказы Пушкина, Лермонтова... Первым в руки взял Пушкина, он был мне знаком ещё с детства, знал его сказки. Среди его стихов, которые попались мне на глаза, на первой случайно открытой странице было стихотворение «Узник»...
 
Сижу за решёткой в темнице сырой,
 Вскормлённый в неволе орёл молодой,
 Мой грустный товарищ, махая крылом,
 Кровавую пищу клюёт за окном,

 Клюёт и бросает, и смотрит в окно,
 Как будто со мною задумал одно.
 Зовёт меня взглядом и криком своим
 И вымолвить хочет: «Давай улетим!
 
 Мы вольные птицы; пора, брат, пора!
 Туда, где за тучей белеет гора,
 Туда, где синеют морские края,
 Туда, где гуляем лишь ветер... да я!...»

Стихотворение взяло за душу, за живое... чем я не узник? Такой же узник, в плену... Всё «про меня». Отчаянная тоска по свободе и нежность... Хотелось кричать от боли, и вырваться...но как? Если обрезаны крылья...нет сил...

На обед были щи, картошка с тушёнкой, чай... после обеда я немного поспал и продолжил чтение книг, пролистал журналы, несколько старых газет...
 
Позже я снова прослушал вечерние сводки, и опять письмо...
На Кубани на поле боя найдено письмо Ганса Пежа, обер-лейтенанта 1 батареи 31 немецкого артиллерийского полка обер-лейтенанту Шумф-Бибербах в Берлин: «...Я просто не в состоянии описать тебе, что у нас тут произошло. Мы сражались в ближнем бою, и я потерял орудие и 19 человек. Пятая батарея потеряла все свои 4 орудия, 12 человек убитыми и 25 пропавшими без вести. При отступлении пришлось бросить 65 раненых. Всё это — сплошное идиотство. Наша жизнь не стоит и пфеннига. Русские появляются в самых невозможных местах».
«Господи! Это действительно идиотизм! Когда всё это закончится?» - думал я. Снова упомянули о злодеяниях немецкой армии в Витебской области, назвав их немецко-фашистскими извергами. Хотелось заткнуть уши, испытав очередной стыд. «Неужели весь вермахт и немецкая армия это шайка бандитов и отъявленных негодяев? А я? Меня тоже считают таким?» - эти мысли одолевали меня и не давали покоя. Я отчасти чувствовал себя виноватым, как будто на мне было клеймо, запачканным в этой грязи, от которой хотелось отмыться, пытался выстроить внутренний барьер, отгородиться от этого.
На ужин был картофель, тушёная капуста, хлеб, немного печенья и чай. Вечером, чтобы как-то отвлечься, решил заняться чтением и закончить то, что не дочитал.

ГЛАВА 36

День 13-й, 14-е мая. Погода за окном была с утра слегка прохладная, свежо, перемнная облачность с прояснениями. Форточку открыли, чтобы проветрить помещение. За окном звуки доносящиеся с улицы, щебетание птиц.
  После того, как были сделаны перевязки, доктор привычно меня осмотрел, спросил о моём самочувствии, есть ли жалобы. Жаловаться я особо не стал.
 Катя зашла в палату, принесла кусок марли и нарезала на ровные квадратики. Затем она села за стол и стала складывать салфетки, которые надо было подготовить для перевязок и стерилизовать. Пока шла работа, фоном включили приёмник.
   На завтрак была каша ячневая, хлеб с маслом и чай. Без особого желания, но съел.

Из сообщений от советского информбюро от 14 мая:
На Кубани, северо-восточнее Новороссийска, советские артиллеристы и миномётчики разрушили несколько десятков вражеских дзотов и блиндажей, уничтожили 5 орудий, 13 автомашин с грузами и взорвали склад боеприпасов. Отряд немцев пытался разведать наши позиции. Пулемётным и залповым ружейным огнём советские бойцы истребили 40 гитлеровцев. Остальные немецкие солдаты поспешно отступили.

Вчера в течение дня на Кубани в воздушных боях и огнём зенитной артиллерии сбито 11 немецких самолётов. Наша авиация потерь не имела.».
- Катя... - я обратился к ней. - Что ты делаешь?
- А... салфетки делаю, для перевязок.
- Можно я помогу?
- Зачем? Я сама...
- Пожалуйста... Я хочу что-то делать.
- Ну раз хочешь - попробуй. Смотри... - она показала как надо складывать. - Понял?
- Да.
- На, складывай... только аккуратно.
Я попытался повторить как, мне показали, Катя проверила...
  - Хорошо... Не спеши!
Она внимательно присматривала и контролировала процесс...
В палату зашёл доктор. Увидев меня за работой он видимо удивился, но ничего не сказал. Явного одобрения не было, но и возмущения тоже. Вдвоём, с моей помощью с работой Катя быстро управилась, отнесла салфетки и занялась другими делами.
 В сводках было об уничтожении до 100 немецких солдат и офицеров, о том что разбомбили вагоны, о воздушных боях, а также боях в районе Лисичанска, в которых уничтожено до 400 немецких солдат. Потери немецкой армии были огромны, особенно если учитывать, что все это происходило ежедневно. Также было сообщение о партизанах, уничтоживших немецкий военный эшелон, где погибли 80 человек.
В конце сообщили о письме, найденном у сержанта 5-й роты румынского полка после боя. В нём говорилось о том, что женщина ничего не могла узнать о судьбе мужа, тысячи женщин с детьми осаждают общество Красного Креста, но так и не могут ничего добиться.
Я тоже вспомнил о том, что не успел отправить письмо и моя мама тоже ничего обо мне не знает. Это письмо наверное было при мне, я кажется сунул его в карман, а теперь не знаю где оно. Все мои личные вещи изъяли, включая и фотографии. Больше всего мне было жалко фотографию дочки, самое дорогое, что у меня было. Меня снова охватила тревога, внутренние переживания, тоска по дому... Я очень сожалел, что за всё время, так и не успел съездить в отпуск, хотя очень об этом мечтал. Была и злость и досада на своих командиров. Именно командиры настояли на том, чтобы мы отправились на то самое задание, хотя мы их пытались предупредить, что это чрезвычайно опасно и связано с огромными рисками.

После обеда в санчасть обратился один из солдат, с жалобами на боли в животе, тошноту, рвоту, общую слабость. Доктор его осмотрел, пощупал живот, спросил где болит... 
- Стул жидкий был?
- Да.
- Как часто?
- Раза два...
- Температура была?
- Не знаю, вроде не было.
Соколов спросил что ел солдат незадолго до этого, задал ещё вопросы...
- Можно лекарство какое? Таблетку?
- Лекарство я дам, но отпустить так сразу тебя не смогу, придётся остаться в санчасти.
- Надолго?
- Не знаю, придётся понаблюдать. Тут возможно подозрение на кишечную инфекцию. Катя! Дай ему одежду переодеться и проводи в палату.
- Хорошо - ответила Катя.
Солдата переодели и завели в помещение...
- Вот твоя койка, располагайся. - сказала медсестра. -Тумбочка тоже в твоём распоряжении.
- Хорошо...
Я был немного удивлён неожиданным появлением соседа, это ввело меня в некоторое замешательство. Солдат увидев меня слегка улыбнулся, немного обрадовался, что хоть кто-то составит ему компанию.
- Похоже я здесь не один, значит скучать не придётся.   Привет! - он протянул руку, - Алексей, Лёша Паршин... А тебя как зовут?
  Я замялся и не знал что ответить! Ну что я ему скажу? Что я немец? Как он на это отреагирует? Вот пристал с расспросами... Но Лёша не унимался.
- Ты чего молчишь? Не в настроении что ли? Да отвечай же, тебя ведь спрашивают! Немой?
- Иван. - я вдруг выпалил неожиданно для себя, просто выдал русский вариант своего имени.
- Иван... а фамилия как?
- Фамилия? Зачем тебе?
- Вот странный... ладно, не хочешь не называй. - на лице Алексея читалась какое-то недоумение и даже обида. - Давно здесь?
- Две недели.
- А чего держат так долго? С чем лежишь?
- Ранение.
- Ясно... Откуда ранение? Сейчас же вроде спокойно всё. Ты кто? Из разведки?
- Да.
- Аааа...
Но всё же нечто Лёшу насторожило. Поведение собеседника было несколько странным, отказался назвать фамилию, неохотно отвечал на вопросы, а в разговоре проскальзывал лёгкий акцент похожий на иностранный. Как ни старался скрыть Иоганн свой акцент - не получалось! Тут в палату зашла Катя. Она принесла Алексею лекарства, стакан с водой.
- На, выпей вот это...
- Иоганн, тебе тоже сейчас принесу... - она вышла.
Тут Лёшкины глаза округлились, стали по пять копеек, рот приоткрылся от удивления, а на лице снова выразилось недоумение.
  - Не понял... Так как тебя зовут? Йохан?
  - Иоганн. - я повторил своё имя.
  - Ты не... ты немец?
  - Да. Я пленный.
Лёша выдохнул...
  - И зачем ты врал, что тебя Ваня зовут?
  - Извини...я не знал как тебе сказать. Не хотел...
  - Нуу...сказал, я бы понял... - он слегка улыбнулся.
В палату снова зашла Катя и принесла лекарства и подошла ко мне.
  - Это тебе - выпьешь вечером, после ужина, одна таблетка. Алексей, ты уже выпил?
  - Я сейчас... Сестра, вы что мне сразу сказать не могли? Почему ничего не сказали?
  - Что?
- Что у вас пленный в санчасти. Хотя бы предупредили, я бы знал. - спокойно сказал Алексей. - А то понять ничего не могу.
- Извини, не подумала... забыла совсем... Надеюсь драки не будет, мальчики? - она улыбнулась. - Ведите себя
нормально!
Катя снова ушла, а мы остались один на один.

Я лёг на кровать, стараясь скромно не навязывать своё общение, взял книгу, несколько минут мы молчали... Но Лёша оказался очень любопытным, он засыпал меня вопросами, спросил откуда я знаю русский язык - пришлось объяснять.

В санчасть снова зашли, на этот раз пожаловал капитан, Николай Колесов.
- Здравия желаю!
- Здравствуйте! - отозвался доктор, пожал руку.
- Я к пленному. Как он себя чувствует?
- Ну, уже слава богу лучше...
- Настроение у него как?
- Более-менее...
- Голодовки больше не объявлял? Ест нормально? Проблем с ним нет?
- Да вроде нет. С тех пор как полковник его отчитал, как шёлковый. - доктор усмехнулся.
- Ну, ясно... я пройду?
- Да, конечно.
Колесов зашёл в палату, поздоровался. В свою очередь оба поздоровались с капитаном.
- Вас как звать? - он спросил Лёшу.
- Алексей.
- Алексей, можно оставить нас одних ненадолго? Выйдите пожалуйста на несколько минут.
- Хорошо...
Капитан подошёл к кровати Иоганна, подставил табурет и сел рядом. 
- Как себя чувствуете?
- Нормально, спасибо...
- Как настроение?
- Нормально. - Иоганн ответил спокойно и сдержанно.
- Надо с вами поговорить, Иоганн... есть вопросы.
- Хорошо. 
- Вы ожидали, что так будет? То, что с вами случилось.
- Я допускал, это.
- Как вы оказались в такой ситуации? Что стало причиной того, что с вами произошло? Как думаете? Почему попали в засаду? Это ваша ошибка? Или сложившиеся обстоятельства?
- И то и другое... Обстоятельства и ошибка... Мы не смогли всё предусмотреть.
- Это ваша ошибка?
- Частично. Не только моя... Начальства и командиров... Нам дали задание, мы должны его были выполнить.
- Осознавали все риски?
- Да.
- Вы полностью осознаёте где вы? В какой ситуации вы находитесь? Что с вами будет?
- Да, я всё понимаю... У меня нет иллюзий, не надеюсь на милость.
- Вам здесь достаточную помощь оказывают?
- Да.
- Есть какие либо претензии, жалобы или обиды?
- Нет. Я благодарен доктору.
- Всё случившееся вас не сломило? Как вы с этим справляетесь?
- Мне тяжело, но... я стараюсь, держусь... Я справлюсь. 
Разговор с Колесовым был не совсем формальным, вне всякого протокола, довольно содержательным, продолжался 30-40 минут. Вместе с тем капитан очень аккуратно, деликатно пытался прощупывать почву, наладить контакт, расположить к себе собеседника, вызвать доверие и сделать для себя определённые выводы относительно пленного, как он себя чувствует, что думает о том, что ждёт его в перспективе, готов ли сотрудничать.
После разговора с капитаном у Иоганна возникло чувство того, что всё изменилось, он не может контролировать ситуацию, влиять на неё, поэтому придётся привыкать, учиться играть по новым правилам и принимать всё как есть.

После того как Колесов ушёл, Алексей вернулся в палату, лёг на своё место и некоторое время оба молчали. Видя, что Иоганн ушёл в себя, Лёша особо не старался его ни о чём расспрашивать, но через некоторое время любопытство взяло вверх.
- Иоганн, а ты откуда? Какая специальность?
- Разведка.
- Серьёзно... А звание?
- Лейтенант.
- Ого... даже так?
- А ты?
- Ефрейтор, пехота...
- А лет тебе сколько?
- Двадцать два.
- Мне двадцать один. Почти ровесники.
- А в плен как попал?
- Попали в засаду...был ранен.
- А какое ранение? Ну...ножевое? Огнестрельное? Осколком?
- Ножевое. Доктор меня спас.   
- Две недели здесь? Как сейчас самочувствие?
- Не совсем хорошо, но уже лучше.
Катя, зашедшая в палату, несколько была удивлена тому, что мы нашли общий язык.
Вскоре принесли ужин. На ужин вермишель с небольшим количеством тушёнки, чай и печенье. За чаем беседа продолжилась. Лёша спросил с какого времени я на фронте? Откуда я, из какого города? Были вопросы про семью: есть ли брат, сестра? Есть ли жена, дети? В целом Алексей был довольно простым в общении, на фронте уже не новичок, имел ранения и боевой опыт.

  Колесов вернувшись в штаб рассказал подробно о беседе с пленным Савинову.
- Ну что, как там пленный? - спросил майор.
- Поговорил я с ним, спросил об общем самочувствии, настроении, он ответил, что нормально. Состояние своё, положение, оценивает трезво, без иллюзий. На вопрос о причине того, что с ним случилось, ссылается на обстоятельства и ошибки командиров, свою вину также признает, частично. На контакт идёт, но пока ещё не очень охотно, до конца не раскрывается, немного замкнут, держит дистанцию. В целом, какого-либо сопротивления не оказывает. Спокоен, пытается держаться, насколько это возможно, хотя даётся это ему не очень легко. Есть опасность, что может уйти в себя, замкнуться. Насторожен, доверять нам полностью пока не спешит, но есть шанс с ним сблизиться, найти общий язык. Если постараться, то подход найти к нему можно, не сразу конечно, но всё же... В общем работать с ним надо.
- Понятно... - Савинов согласно кивнул.
- А так, парень очень даже не глуп, мозги у него есть, толк с него вполне может быть.
- Знаю... Ну, что ж, будем пытаться! Осторожно, аккуратно. Сильно давить на него тоже пока не стоит. Пусть оклемается как следует, здоровье своё поправит, а там посмотрим! Завтра тоже к нему сходи...
- Зайду... Там ещё бойца к нему подселили на соседнюю койку, так что может быть какое-то общение, воспрянет немного духом.
- Здесь аккуратно тоже надо, но полностью ограждать его от этого не будем, понаблюдаем, как себя поведёт.

Предыдущие главы
http://proza.ru/2026/01/20/657