Хадж православного. школа

Июль, обычный, рядовой месяц года становится совершенно не обычным для славного российского города Рязани. Именно в этот месяц на город обрушивается сильнейший звездопад – на погоны выпускников  (аж!) четырех военных училищ падают лейтенантские звезды.

 Непонятным образом эти звезды моментально тускнеют, и новоиспеченные офицеры немедленно отправляются в ближайшие рестораны, где, побросав их в стаканы с национальным напитком, подолгу отмачивают.

Когда же они выходят из питейных заведений - глаза, лица и звезды сияют одинаково ровным блеском. Горожане в это время стараются не посещать этих мест, а иные, не сознательные, утверждают, что, если бы на город обрушивался звездопад, в смысле стихийного явления, урон был бы меньшим. Но, это не сознательные.
 
Попробуй-ка, удержи это «явление», которое четыре долгих года держали за высокими кирпичными стенами. Четыре долгих года сугубо мужская компания томились в казармах, кормила в рязанских лесах ненасытных комаров. То лопатами, то гусеницами мощной техники, взрыхляя то пески, то снега, мечтали о том времени, когда наступит их звездный час.

И, наконец, это время наступало…
Василий Дзюба стоял в общем строю, как раз напротив трибуны. Вызываемые по списку молодые лейтенанты выходили за дипломами.  Услышав свою фамилию, Василий вздрогнул, «подтянулся» и зашагал к своему будущему.
Генерал оглядел широкоплечего лейтенанта, протянул диплом.
«Что-то знакомое лицо, - пытался припомнить он. – А хорош! Хорош, чертяка!»

 - Поздравляю! - протянул генерал руку.  Ощутив широкую, крепкую ладонь бывшего курсанта, вновь внимательно взглянул на Дзюбу. Отступая от ритуала, спросил.
 - Куда едешь?
- В «ферганскую», товарищ Командующий.

Все десантники знали, что Командующий «признавал» только когда к нему обращались не по званию, а именно «по должности».
- Что, плохо учился? Вроде нет, диплом, вижу,  «красный».

Ферганская дивизия считалась ссыльным местом. Все стремились попасть в Тулу, Прибалтику, Белоруссию. Потом шла Кировобадская и уж, дальше некуда - Ферганская.
- Сам попросился.
- Да!? Ну, что же, хвалю!  Жизнь будет не легкая. Желаю успеха.
- Благодарю, товарищ Командующий!
Дзюба крутанулся «через плечо» и шагнул к знамени.

«Орлом смотрится! - подумал командующий, - не просто тебе «спасибо», а вот так красиво - «благодарю»!  У этого служба пойдет, нужно его запомнить».

Дзюба опустился у знамени на колено, коснулся губами шелка, но вместо грустного «прощай» в голове вдруг мелькнуло шальное – «Ну всё, теперь вперёд!».
 
Он взглянул на Лебедя, волевой профиль которого, за четыре года, изучил до мелочей. Но сейчас, ротный выглядел не таким уверенным. Видно, почувствовав на себе взгляд, Лебедь обернулся, встретился глазами с Дзюбой.


          Когда они стояли рядом, капитан и курсант, сбегались все, свободные от занятий, ибо все знали как «высоко профессионально» мог отчитать ротный   Лебедь, тем паче любимца Васю Дзюбу.

         «Лебединую песню» Дзюба всегда слушал с огорчением - был ли сам виновником или кто другой. В роте все знали, что Вася души не чает в ротном, а тот, при любых «раскладах», уважает его. Но когда Дзюба, в очередной раз, «залетал», наказание получал жесточайшее.  В рамках Устава, конечно.
 
         Дзюба по мелочам «не залетал».  Учился хорошо, однако постоянно был прямо-таки нацелен «за забор». Лебедь отпускал его в увольнение чаще других и из этих официальных увольнений он всегда возвращался вовремя, ни разу ротного не подвел. А вот из не официальных ...

         Приходили ходоки из других училищ разбираться «за обиды», причиненные их питомцам. Приходили матери и отцы со своими дочерями, но Лебедь был непреклонен - «добровольное согласие есть продукт непротивления обеих сторон», а его курсанту жениться еще рано.

        Один из упрямых отцов настаивал на своём.  Лебедь  мрачно взглянул на него,  обхватив    горлышко  стоявшего  на столе графина,  вынул пробку.
-  Видите горло?
-  ??
Лебедь,  не поднимая  графин  со  стола,  стал  им  вращать,  описывая   горлышком графина   круги.
- Теперь прицельтесь получше и попробуйте попасть пальцем в графин.
-  ??
-  Вот  если  бы Ваша  дочь так же,  кое-чем  крутила, курсант тоже не смог бы попасть.

          Больше вопросов не было, «удовлетворенный» отец ушел и больше не появлялся.

            Но однажды, год назад, нервы у Лебедя едва не сдали. Прямо с утра проследовал звонок - срочно прибыть к начальнику училища. В кабинете, кроме генерала, сидели начальник политотдела, начальник Особого отдела и два офицера училища связи. Генерал повернулся к ротному.

           -  Кто из ваших находился вчера в городе?
          Чувствовалось, что генерал внутренне спокоен, успокоился и Лебедь, но оказалось напрасно.
- Одиннадцать курсантов, товарищ генерал. Могу всех перечислить пофамильно.
-  Все вернулись нормально?
-  Все, - уверенно ответил Лебедь. - Если бы не все, я бы уже иначе выглядел.

Генерал молча разглядывал ротного, как будто давно не видел.

- Все здоровы?
- Все, - отчеканил Лебедь, но у него засосало под ложечкой, припомнив, что у входа в штаб натолкнулся на группу курсантов-связистов. У некоторых из них виднелись синяки и ссадины.

- В городе четыре училища, масса курсантов в увольнении было...
- Бросьте, Владимир Семенович, - поднялся генерал, - бросьте! Только Ваша, «шестая», постоянно наводит ужас на город.  Другие уживаются, мирно расходятся, а вашим не сидится… не лежится… не гуляется!

       Лебедь лихорадочно перебирал в памяти фамилии курсантов, бывших в увольнении, кого бы можно было считать автором «резьбы по лицу».
 «Кто?  Чубаров, Викулов, Дзюба?  Любой из них мог. Если посчитают себя оскорбленными, этих не удержишь. Но с утра, на утренней поверке, он их всех видел и все без характерных отметин.

         Вот только Дзюба как-то «глаза прятал». Какой последует разговор, если это вдруг подтвердится, ротный отчетливо понимал.  Как человек военный, тактично спросил.
-   Разрешите узнать, какие претензии к «шестой»?
- Они вам расскажут, - кивнул генерал на офицеров братского рода войск.

         Майор-связист сообщил коротко: драка в городе, причины не ясны. Четверо курсантов госпитализированы.    Серьезного   ничего   нет, но лечить надо - трещины ребер, перелом ключицы, вывихи челюстей.

     «Удавлю своими руками!» - внутренне простонал Лебедь, а в слух спросил.
-  Моих, кого-то, поймали?
-  Ваших поймаешь, - подал голос генерал, - бегают как лоси!
    «Это уже к лучшему» - подумал Лебедь.
-  Вы думаете, это хорошо? - поднялся генерал.
    «Вот черт, мысли читает» - опешил Лебедь.
-  Собственно «ваших» был только один... - замялся майор-связист.
-  А ваших? - заинтересовался генерал.
-  Четырнадцать.

        Такого откровенного хохота от начальника училища никто не ожидал.  Начальник политотдела укоризненно взглянул на него. Чекист из Особого отдела уткнулся в листок, и что-то черкал на нём ручкой. Генерал и сам смутился, извинился, подступил к Лебедю.

-  Так кто это мог быть?
«Наверняка Дзюба», - подумал Лебедь, а генералу сказал.
-  Да... любой, товарищ генерал.

        От такого ответа генерал, вновь поперхнулся смехом, дабы скрыть улыбку, отошел к окну.  Когда он вновь повернулся, засмеялись все присутствующие, в том числе и   связисты - слишком   искреннее удовольствие   было на лице генерала. Он понял, прошелся по кабинету, чтобы снять «остатки настроения» и остановился    перед Лебедем.

         «А связисты, вроде, мужики ничего, - подумал Лебедь, - может пронесет». Спросил.
- Наши в городе, что-нибудь разбили?
- Наши, - передразнил его генерал, - «мои», надо говорить и брать на себя ответственность, капитан. Впрочем, вернее не «мои», а «мой»! - закончил он с явным удовольствием.
Логинов, начальник политотдела, вновь с укоризной глянул на него.

         - Нет, ничего не разбили. Обошлось без милиции, но связисты лежат в госпитале с побоями. Это нужно как-то объяснять.   Наш генерал требует виновников.
         - Пригласите сюда курсантов, - попросил Логинов.

        Те вошли, сиротливо стали у стенки.  Разглядывая кабинет, старались не глядеть на погоны присутствующих. Генерал в упор смотрел на Лебедя, тот не пряча глаз, на него.
- Так, кто это мог быть?
Лебедь пожал плечами, Генерал перевел взгляд на курсантов.

         «Ну, Дзюба, ну сукин сын! Погоди, дай выйти отсюда!» – нещадно клял своего любимца Лебедь.

         Генерал разглядывал «сирот»: у четверых, как у клоунов, под глазами синие разводы, у двоих распухшие губы, у остальных ссадины на скулах. Генерал вспомнил свою молодость, поежился.
-  Ну, и видок у  вас! - вернулся в кресло, - расскажите о драке.

Курсанты молчали.
-  Кто вас бил?
Сухопарый, длинный курсант поднял голову, взглянул на генерала.
-  Нас никто не бил.  Мы подрались.
- С кем?

          Молчание. Связисты внимательно изучали штукатурку на стенах и потолке.

        - Я вас не молчать сюда пригласил!  Будущие офицеры - извольте отвечать!
Тот же длинный курсант потрогал разбитую скулу и, взглянув на генерала, коротко ответил.
-   Не скажем.

        «Ай, молодец!» – чуть не подпрыгнул Лебедь. Ему захотелось скорее вернуться в роту.
-   Почему!?
-   Сами знаете, товарищ генерал, почему.

         Тут поднял голову «особист».
         -  Вы можете не отвечать, но опыт подсказывает, что потом появится желание отомстить за обиду, а это, при ваших-то амбициях, может перерасти в лучшем случае в кулачный бой «стенка на стенку», в худшем – массовые беспорядки. Тормозов-то нет ни у ваших, ни у наших.

        Генерал обвел всех взглядом и спросил.
-  У кого какие претензии?
-  Никак нет, товарищ генерал! - хором ответили курсанты
Когда они вышли, Попов повернулся к офицерам-связистам.
-   Что  говорят  ваши  в  госпитале?

        Капитан, видимо тоже ротный, доложил: вчера курсант Важов при поступлении в госпиталь рассказал дежурному врачу, что подрался с курсантом-десантником. Остальные повторили то же самое и больше, несмотря на старания замполитов, никто, ни в чем не сознается.

   -  Ну,  что  же,  значит, мы растим  настоящих мужчин. Я сам позвоню Ивану Ивановичу, думаю, мы найдем общий язык с вашим начальником.  Если нет вопросов - все свободны.
           Лебедю захотелось выскочить первым, но пропустил связистов, все же гости.
          - А вы, Владимир Семенович, останьтесь.
          Лебедь застыл в дверях, круто повернулся кругом.

         - Я не знаю капитан, какие надо принимать меры, чтобы такого больше не повторялось. Если все пустить на самотек, для Вас это добром не кончится. Сможете сами все устроить или политотдел подключить?
          -   Разберусь. Обойдусь своими силами.
          - Разберусь, обойдусь! - с сарказмом произнес начальник политотдела. - Сделать нужно так - организуйте встречу между курсантами обоих училищ, поставьте их лицом к лицу. Сами и помирятся. Помощь нужна?
          -  Разве что, транспортом.

          Логинов улыбнулся, махнул рукой. Получив от генерала «свободен», Лебедь почти бегом возвращался в роту.
«Какой умница!  Так и не стал добиваться фамилии» - думал он о генерале.
               
            Перед Лебедем стояли Чубаров и Дзюба, бывшие в увольнении в минувшее воскресенье, невинными глазами смотрели на ротного. Пауза затянулась. Лебедь почувствовал, что распаляется, обошел стол, сел и уставился на Дзюбу.

-   Так, значит, увольнение прошло без происшествий...
-   Без, - хором ответили оба.
—  Значит - погуляли, сходили в кино, поели мороженного...
-  Так точно!
-  А четырнадцать связистов в парке, кто «отметелил»?!
-  Не знаю, не видел, - ответили  снова хором.
-  Руки на стол!

         Лебедь внимательно изучил кулачищи Чубарова и Дзюбы,  но  осмотр  ничего  не дал.
        - Почему на виске ссадина, - ткнул Лебедь пальцем в висок Дзюбы.
- На занятиях по САМБО получил. Вот, в расписание занятий поглядите, третья пара САМБО, – кивнул он на стенд с расписанием.

         Лебедь поиграл желваками, да так, что чуть скулы не свело. Оба «ягненка» стояли «смирно».
         - Хороши помощнички!  Ладно, идите на занятия, а я покопаюсь в вашем недалеком прошлом.
        Когда вышли из казармы, Чубаров потянул Дзюбу за рукав.
-  Что у тебя там было, Вася?
-  Да так, всего не расскажешь...
         Договорить они не успели, Чубарова окликнул взводный.

        Через час Лебедь был у связистов, договорились, что вечером в клубе соберут свои роты. Позвонил генералу.
- Хорошо, план одобряю. Вечером лично поведете обе роты.

         Построив роту, Лебедь медленно прошелся вдоль строя. Дзюба в его сторону даже глаз не скашивал. «Ну-ну, еще не вечер», - подумал Лебедь.  Повернулся к старшине Хромову.
-  В девятнадцать часов построить роту на плацу. Форма одежды повседневная. Вместе с братской «пятой», пойдем в училище к связистам.

        И тут же, краем глаза, заметил, как Дзюба повернул в его сторону голову.
«Он!» - утвердился в своем мнении Лебедь, - «Проняло, не железный!»

        В клубе связистов, поначалу, ничего особенного не происходило, но Лебедь, наблюдая за Дзюбой, видел, что тот «не в своей тарелке».  Начальник политотдела, все же, подключился и прислал пропагандиста. Тот весело прочитал с листа лекцию о «дружбе и войсковом товариществе».   Дзюба   нарочито «не видел» ротного, прямо-таки «пожирал» взглядом пропагандиста.

        «Ну-ну!» - усмехался Лебедь, - «посмотрим, что дальше будет».
«Кишкомоты» и «кузнечики» - войсковые прозвища связистов, сидели молча, косились друг на друга. О драке знали все, но ни одна из сторон   не подавала вида.   В городе можно позволить все, но здесь - святой мужской союз. Обе роты горделиво молчали.

         Пропагандист сошёл с трибуны, сославшись на нехватку времени, ушел по своим делам. Лебедь иронически посмотрел в след «политрабочему», поднялся к трибуне.  Оба рода войск притихли, напряжение в зале росло. Капитан прошелся по сцене, оглядел сидящих - четыре командира роты, начальники курсов - все свои.  Откашлялся.

         - Вчера в городе была драка.
         В зале ни звука. Слышно было как работают вентиляторы.
         - Причин я не знаю, пусть останутся на совести виновников. Сегодня, при разбирательстве, обе стороны показали, что они настоящие мужчины.

         Тут зал треснул от оваций.

        «Вот черти! Все все знают!» - думал Лебедь, - «но молчать будут «как партизаны». Ни черта от них не добьешься». - Поднял руку, требуя тишины.

         - Я хочу, чтобы те, кто вчера был в инциденте, сегодня пожали бы друг другу руки. Прошу как офицер, будущих офицеров.  Дальнейшая служба объединит вас, вы станете единым войсковым организмом, будете жить одной семьей.  Но в этом случае, нужно чтобы вы объединились сегодня, здесь, сейчас!

         Полковник-связист, начальник курса, вставил.
         - И городу будет спокойней!

         Зал вновь «обрадовался».

         «Умница». - Отметил связиста Лебедь и вслух объявил, - Тридцать минут перерыв, после чего десантникам построение на плацу.

        Курсанты поднялись и дружно хлынули в вестибюль. Лебедь, с офицерами, через служебный ход, так же прошли в фойе и…  застыли в дверях.

        Братание было как на фронте!
В центре  зала,  Дзюба,  окруженный  кольцом  курсантов,  по очереди пожимал  руки  смущенным связистам.
      -  Извините братцы, нечаянно!

      -  Все, - сказал Лебедь, - авторство установлено. Теперь будем жить дружно. Этот слово сдержит.               
Майор-связист   улыбнулся.
      -  Ей богу, хорошо все уладили.  Лучше замполитов!

         Курсанты расступились перед проходившими, через фойе, офицерами. Лебедь взглянул на Дзюбу. Тот, вытянувшись, стоял во главе шеренги связистов с разноцветными глазами, преданно «ел» начальство.

         Лебедю очень захотелось «погладить» его чем-нибудь вдоль спины. Он поднял руки и ударил кулаком в свою же ладонь.  Когда офицеры прошли,  Дзюба  повернулся  к связистам.

       - Видели моего ротного?!  А кулаки у него со сковородку, -  долетело  до  Лебедя.
         Длинный  связист, который был, смел с генералом,  ответил за всех.
         - Теперь-то  понятно, что вас по кулакам в училище подбирают. Кабы знали раньше, не совались бы!

         Через час Лебедь построил обе десантные роты, попрощались со связистами, чеканя шаг, вышли  в город. Прохожие заглядывались на строй, а строй на встречных девушек.

         Генералу Лебедь доложил подробно, не утаил виновника. Тот улыбнулся, отпустил офицера и когда он вышел, обратился к сидевшему рядом начальнику политотдела.
- Таких бы нам побольше, а ты Бахтина берёшь. Жалко отпускать Лебедя.

        Логинов рассматривал документы, не поднимая головы, кивнул.
       - Надо отпускать, пусть «растет». Выпустит этих и  в войска. Хотя, и самим был бы нужен. А Бахтина не я беру. Коленом, что называется, надавили. Ты его хоть видел?
        - Видел, -  поморщился генерал. - Метр с кепкой и голосок как у торговки на базаре. Но активный,  дальше некуда!

        - Тут звонок утром был. Командующий на выпуск может не приехать. Планируются учения с присутствием иностранцев, - оторвался, наконец, от бумаг Логинов.
         - Ты, брат не верь, что тебе твои «полит дельцы» доводят. Это все слухи и сплетни. Небось, этот Зеленов. Он штаны только на заднице протирает, потому, как в войсках ни одного дня не служил. Еще не было выпуска, чтобы  командующий не приехал.

        Единственное в Союзе училище!

        Командующий приехал и на этот выпуск. Приехал на неделю раньше обычного, разместился не на зимних квартирах, а с выпускниками, в летних лагерях. Поселили его в охотничьем домике, специально построенном для «важных  гостей». Нынче была самая напряженная пора - государственные экзамены.

                ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.

                ***