Пьедестал для королевы, или ключ к вдохновению

               
                Поэт сам избирает предметы для своих песен, толпа          не имеет права управлять его вдохновением.
                А. Пушкин «Египетские ночи».
   Вдохновение – тонкая штука… Кто может объяснить, почему вдруг возникает нечто, что заставляет сильнее биться сердце, перебивает дыхание и вызывает  рой различных ощущений и образов.
   Образы складываются в символы, символы преломляются в типажи, типажи обрастают  чертами характера и обретают  плоть и кровь.
    Цель моего повествования попытаться объяснить ,почему есть, к примеру, женщины, рожденные для роскоши.  И что означает это понятие- роскошь? Это ли роскошь быта,  роскошь общения, или роскошь творчества?
    Почему мы восторгаемся образами «Прекрасных Дам», земных женщин, образы которых преломляются в таинственное видение  блоковской «Незнакомки».
   И почему есть так  называемые «Вечные жены», жертвующие  своими талантами во имя любви.
    В общем, «женщины- это такой предмет! (…) Галантерная половина человеческого рода, да и больше ничего!»
    Это Гоголь сказал, я тут не причем!
*********************************************************
«Высшее общество составляет по всей Европе одно семейство»,- справедливо заметил когда-то Александр Сергеевич Пушкин.  В английское августейшее семейство – дом Виндзоров- вошли и потомки поэта.   И случилось это вследствие совершенно необыкновенных сплетений  разных обстоятельств.   
    Младшую дочь Пушкина, Наталию Александровну угораздило выйти замуж за  сына печально известного начальника штаба корпуса жандармов  Леонтия Васильевича Дубельта, разбиравшего и опечатывавшего бумага  покойного поэта в его кабинете на Мойке. Сын   его   оказался тираном, ревнивцем и поколачивал свою юную жену. К тому же игрок, почти  разоривший семью. После долгих хлопот Наталии Александровне было выдано, наконец, официальное свидетельство о разводе.
    Счастливо изменится ее жизнь, когда она познакомится с немецким принцем Николаем Вильгельмом  Насаусским. В этом  браке, правда морганатическом, так как Наталия Александровна не принадлежала к  особам королевских фамилий, или  знатного титулованного рода,  родится дочь София,    которая станет матерью  героини моего рассказа
    Волею судеб переплелись  генеалогические ветви двух российских родов- Пушкиных и Романовых. Внучка Пушкина, дочь Наталии Александровны София, вышла замуж за внука императора Николая Первого Михаила Михайловича Романова.
     В России этот брак также был признан морганатическим и юную чету выдворили в Англию  и даже запретили когда-либо приезжать в Россию.
    Королева Великобритании Виктория I благосклонно отнеслась к молодым супругам, и Софии  был пожалован  титул  графини де Торби, который    переходил  и к ее детям.
    Нет, не зря английские газеты с восторгом писали о первых светских успехах младшей дочери четы Романовых, семнадцатилетней Нады! «Она такое очаровательное создание, что без сомнения, рано или поздно сделает блестящую партию». В ноябре 1916 года красавица-графиня вышла замуж за немецкого принца  Георга Баттенбергского. Став супругой принца  Надежда Михайловна, графиня Нада, «привила» к родовому древу  и могучую ветвь английских королей.   Ее свекровь, принцесса Гессенская Виктория, названная в честь своей бабушки королевы Виктории I, была  старшей сестрой жены Николая II, русского императора.
    Графиня Нада де Торби после замужества получила гордый титул  маркизы Милфорд Хейфен.
    Я еще упомяну красавицу Наду в другом контексте. Признаюсь, что  когда я увидела ее фотографию в книге  «Пушкин- потомок Рюрика», я была очарована ее  красотой и аристократизмом . Это была женщина, несомненно, рожденная для роскоши, но и обладавшая многими  другими  достоинствами. Она  принимала, помимо всего прочего,  участие в воспитании принца  Филиппа Эдинбургского, будущего мужа английской королевы Елизаветы II.
   Причудливо переплетение кроны родословных древ: пушкинского, царей России Романовых и английских королей.
  Нежный и прекрасный, пленительный образ  Нады- графини де Торби. Рука Пушкина протянутая к нам сквозь столетия.   
******************************************************
   Искусство живописи имеет одну цель-восхищение красотой. Без красоты невозможно, ибо совсем нечего будет делать на свете»
         Может быть, самая лучшая  картина  художника Огюста Ренуара- портрет французской актрисы Жанны Самари. Жанна Самари была ведущей актрисой  театра «Комеди Франсез». Старейший  национальный театр Франции, учрежденный указом Людовика XIV в 1680 году, располагался   в королевском дворце Пале –Рояль. Труппа «актеров короля» получала королевскую дотацию. Так же как у нас Малый театр называют Домом Островского, так Комеди Франсез считается Домом Мольера. Говорят, в Комеди Франсез хранят стул, на котором сидел Мольер, игравший роль  Аргана в пьесе «Мнимый больной». На сцене Комеди Франсез всегда ставили  национальную классику : Жана Расина,  Мольера,   Пьера Корнеля, Огюста Бомарше.  Театр и по сей день является хранителем сценических  традиций и классического языка.
   Жанна Самари  вышла из артистической среды и никакого другого пути, кроме как на сцену у нее не было. Невысокой, очень живой, с выразительным смехом и очаровательной улыбкой, актрисе  лучше всего удавались роли остроумных и находчивых служанок, устраивающих любовные интриги своих господ. Амплуа прелестной  субретки.   
   Надо сказать, что Жанну писали и другие художники, но знамениты, пленяют и восторгают нас именно портреты  кисти  Ренуара. Жанна внешне была  неотразима. Отношения их отличались теплотой и доверительностью. Жанна была влюблена в художника, а Ренуар  свою влюбленность выплескивал на холст.
    Он писал портрет Жанны восторженно и любовно. Боже, какая  это была  пленительная женщина!  Она, как будто, рождена для роскоши! На розовом фоне ее рыжая густая челка, мягкий овал лица, удивительные глаза, нежно очерченный подбородок, алые губы, открытые плечи, изумрудное платье с розовым цветком выглядели как-то особенно нежно и трепетно. «Что за кожа!- восклицал Ренуар- Право она  освещает все  вокруг… Настоящий солнечный луч!». Ренуар был французом до мозга костей, всегда воспевающим Прекрасную Даму. Это была его традиция.
       Портрет Жанны Самари- настоящий живописный шедевр. Конечно, Ренуар  был влюблен в нее, но Жанна поняла, что художник не создан для брака. «Он сочетается со всеми женщинами, которых  пишет, через прикосновение  своей кисти»- так точно   выразился писатель Анри Перрюшо в  книге «Жизнь Ренуара».
   
     Нынешняя зима  в Крыму выдалась  холодной.  На знаменитой набережной  Ялты   ветер кружил  мелкие смерчи сухой снежной крупы. Дом  Чехова в Аутке продувался насквозь.  Серо, тоскливо.   В такие дни Чехов особенно  остро чувствовал оторванность от Москвы, друзей, театра. Он вспоминал  уютные улицы города, заваленные снегом, освещенный подъезд  Художественного театра в Камергерском  переулке.  В здании  построенном  архитектором Шехтелем на занавесе уже парила чайка, его «Чайка», которую он выстрадал в  прямом смысле слова, и которая  принесла ему простое человеческое счастье- его Прекрасную Даму, его Олю, его изумительную актрисулю, жену.
     Правда, Ольга Леонардовна Книппер, ставшая Чеховой в 1901 году, не очень любила, когда ее  сравнивали с этим образом. Она говорила, что Прекрасная Дама блоковская, а она- чеховская героиня.
   Чехов познакомился с Ольгой Леонардовной Книппер в 1898 году. В Москве состоялась премьера «Чайки». Спектакль имел  огромный успех, а он в Ялте  метался по дому, в отчаянии от неизвестности. И, о, радость, пришла телеграмма от Немировича- успех, успех… да ему то что . Он же не видел  спектакля! Весной театр приехал на гастроли в Симферополь, и артисты сыграли «Чайку» для него одного.   Там они и познакомились- Антон Павлович Чехов и Ольга Леонардовна  Книппер, ведущая актриса Художественного театра.            
    Ольга Книппер играла Аркадину. И он свои следующие последние пьесы: «Три сестры» в 1901 году, «Вишневый сад» в 1903 писал специально для Художественного театра и для Ольги Леонардовны.  Театр обрел свой особый аромат с постановками пьес Чехова. 
   Я вдруг поняла, что в его пьесах нет ни одного персонажа, который   был бы  счастлив! И  его женские образы, таинственные,  и прекрасные, и в  тех  пьесах, которые он писал еще не будучи знаком с Ольгой Леонардовной,  и в  которых она  блистательно играла позже ,   прекрасные дамы,  не были счастливы. Я уже не говорю про бедолагу Сару в «Иванове»,  бесконечно жаль  красавицу Елену, прелестную и  печальную из  «Дяди Вани».   Машу, с ее трагической любовью и отчаянием в «Трех сестрах»,  Раневскую  с ее душевной растерянностью, легкомыслием, добротой, беспомощную и изящную из «Вишневого сада». Все они - земные женщины, не нашедшие любви, одинокие среди любящих их людей.
    В воспоминаниях об О.Л. Книппер-Чеховой читаем: «Видя ее на сцене зритель вряд ли задумывался об ее мастерстве. Казалось, что она и не играет вовсе, и все, что она делает, рождается тут же на глазах  публики, что все это само собой разумеется».
    Конечно, главным смыслом ее жизни был театр, Художественный театр. Но она была  и истинно чеховской актрисой, тонко чувствующей  малейшие душевные движения Чехова и в творчестве, и в жизни.               
     В силу понятных обстоятельств, не имея возможности все время быть рядом с мужем, Ольга Леонардовна писала ему каждый день и получала от него письма полные любви и  сожаления, что они не вместе.
   27 ноября 1902 года. Москва. О.Л. Книппер поводила А.П.Чехова в Ялту.
   У меня так врезалось в памяти твое чудное лицо в окне вагона. Мягкое, изящное, красивое чем-то внутренним,  точно что-то сияет в тебе. Мне так хочется говорить тебе все самое хорошее,  самое любовное. Христос с тобой, родной мой,  целую тебя много тысяч раз.
 30 ноября 1902 года.  Ялта. А.П. Чехов- О.Л. Книппер.
     Не скучай , светик, работай, бывай везде, спи побольше. Как мне хочется, чтобы ты была весела и здорова! В этот мой приезд ты стала для меня еще дороже. Я тебя люблю сильнее, чем прежде.
   И каждый из них мог написать  : « Если тебе понадобится моя жизнь- приди и  возьми ее!».
  ****************************************************
    Замечательный и любимый мой писатель Константин Георгиевич Паустовский называл себя конкретным романтиком. И все разнообразие , всю прелесть, всю красоту  жизни он щедро дарил своим читателям. Трепетно и с восхищением относился  он к женщинам, героиням своих рассказов и повестей. Прелестные, нежные, романтичные,  самоотверженные  героини –  Паустовский отдавал предпочтение творческим натурам. Писателю достаточно было какой-то  детали, эмоции, чтобы вместить в повествование целую жизнь.
    «…раскрытая  книга Блока. И  женская маленькая шляпка на рояле, на синем плюшевом альбоме для фотографий. Совсем не старинная, а очень даже современная шляпка. И всегда немного печальный, особенно в эту позднюю ночь, запах духов…».(«Дождливый рассвет»), «Если бы знать, что это за таинственное счастье? В чем оно? Трудно быть все время одной, и видеть все - хотя бы эту ночь,- и думать обо всем, и никому не улыбаться, не положить руку на плечо, не сказать: «Посмотри, какой падает снег».(«Белая радуга»).
     А фраза: «Целовать эти милые тонкие пальцы…»! Сразу возникает образ женщины- как графиня Нада де Торби. Я обещала еще раз  упомянуть  о ней. Мне всегда казалось,  что именно такие женщины должны были нравиться Константину Георгиевичу.
     Во многих   произведениях,   очаровательные женщины, волей писателя   наделенные  разными судьбами, вызывают  отклик в душе,  восхищение , сочувствие и сопереживание. Некоторые- вообще совершенно реальные женщины, прошедшие по  его собственной судьбе.
    Например, вторая жена писателя Валерия Валишевская была очень красива, высокого роста, с темно русыми волосами, подстриженными коротко, с челкой  и завитком,  заходящим за щеку, одетая почти всегда ярко -она  была видна издали. На нее все обращали внимание. Эффектная молодая женщина.  Ее очарование, шарм безотказно действовали на мужчин. Из-за нее стрелялись, ее ревновали, ее любили. Не устоял перед  обаянием Валерии и Паустовский.
    В повести «Бросок на юг» он выведет  Валишевскую  в образе художницы Марии.
    Валерия Валишевская  была рядом с писателем много лет, они вместе пережили войну и эвакуацию. Но, так случилось, что в жизни Паустовского было несколько  дорогих ему женщин.
     Первые романтические отношения  были замешаны на нелегких годах Первой мировой войны, во время которой Паустовский  служил на санитарном поезде. Екатерина Загорская, Хатидже,  родила ему сына Вадима,  В своем первом произведении «Романтики» появляется нежный образ Хатидже, с ее любовью и   трогательной заботой. Но в романе читаем и такие строки: « Если бы она пришла ко мне, обняла мои плечи, выпила мои скупые слезы и сказала о том, что жизнь хороша даже с ее неразделенной любовью, -я, может быть, остался бы».
    Паустовскому, как каждому художнику, необходим был свежий ветер в лицо! Для вдохновения.
    Ему суждена была еще одна любовь! Последняя и самая сильная.                « Послышались быстрые шаги. Отбросив папиросу, я встал навстречу Наташе.  Глаза ее блестели, как они  блестят  у женщин  из-под вуали… Но вуали не было.  В эту минуту я безнадежно и радостно понял, что мне не уйти от того, что надвигалось на меня еще смутно, неясно».( «Романтики»).
    Актриса ГОСТИМа, (театра Мейерхольда) Татьяна Арбузова-Евтеева.
    В какой-то момент об увлечении мужа узнала Валерия Валишевская. И он, разумеется, не мог сказать жене всю правду, понимая, что для нее это будет трагедия. Ведь ее любовь к нему была проверена временем.
  Это  была его последняя надежда на счастье, роман-радость, роман-страданье. В  1949 году Паустовский ушел от  Валерии к Татьяне Арбузовой.      Впереди было  восемнадцать лет счастья.
   Письмо Паустовского к Татьяне Арбузовой: « Бог дал мне счастье встретить тебя, этим оправдывается моя жизнь, и моя работа, -в общем, незначительная перед лицом моей любви. Благодаря тебе я был счастлив  в этой земной жизни. И  поверил в чудо. Да святиться имя твое, Танюша!».
  Константин Георгиевич посвятил  Татьяне Арбузовой свой главный литературный труд: « Золотую розу».
       «Я пишу, превращаясь  книги, я даю себя всем. Я верю, что вечность дышит со страниц моих книг».К.Г. Паустовский
    Подводя итог- да суховато  звучит, ну ничего,- я хочу сказать, что художник, возводя на пьедестал королеву, Прекрасную Даму, музу  поклоняется ей, вдохновляется ею, и так было всегда, начиная от творений Данте, Шекспира, Пушкина, и будет до тех пор, «пока жив будет хоть один пиит».
Иллюстрация- портрет  правнучки А.С. Пушкина,  графини Нады  де Торби.