Кафедра. Продолжениие. Абсурд

Заведующий кафедрой философии Иван Андреевич Захаров хорошо помнил то скандальное заседание, когда он имел глупость обсуждать с сотрудниками кафедры вопрос сокращения штатов. С тех пор прошло два с половиной года.

Старейшина кафедры 85-летняя Стрелкова, из-за которой разгорелся весь сыр-бор, - уж очень всем хотелось, чтобы она ушла по собственному желанию, - отработала положенный ей по контракту срок и уволилась. Молодой перспективный кандидат наук Гусев покинул столицу, уехав преподавать в свой родной город Ростов на Дону. Скромная благородная Аверина, выручившая кафедру переходом на полставки, тоже уволилась. У нее умер  муж, ставший инвалидом в результате автомобильной катастрофы, и она, как уверяли некоторые, ушла в монастырь. Остальные сотрудники трудились согласно штатному расписанию, занимая свои должности. Им повысили зарплату.

В институте упорно ходил слух, что скоро придет новый начальник, сын министра, и будут большие перемены. Все ждали очередного сокращения штатов, гадали, кого это коснется.

Работники кафедры философии судачили о плачевном состоянии завуча Марины Сергеевны Антоновой, моложавой, красивой, едва достигшей пенсионного возраста женщины. Она была единственным на кафедре, не считая Захарова, доктором наук, профессором. Всегда активная, деятельная Марина Сергеевна вдруг как-то сникла, замкнулась, стала неразговорчивой. Ее яркие интересные лекции превратились в монотонное бормотание, как будто она читала раз навсегда заученный текст. На вопросы студентов она больше не отвечала и с трудом подбирала слова, когда ее о чем-то спрашивали коллеги.

Иван Андреевич понимал, что преподавать Антонова не может, но не знал, как ей об этом сказать. Он с облегчением вздохнул, когда узнал, что Марина Сергеевна легла в больницу и на работу больше не выйдет. Сотрудники ломали голову: сделает ли Захаров завучем кого-то из преподавателей, или возьмет со стороны.

Иван Андреевич предложил эту должность бывшему сокурснику, который после окончания философского факультета остался на военной кафедре и позже преподавал философию в военном вузе.

Появление на кафедре пожилого полковника в отставке было встречено без энтузиазма. Был Сергей Сергеевич Зубов лыс и полноват, имел хмурый вид и военную выправку. Свою деятельность он начал с наведения порядка и укрепления дисциплины. Каждое утро он стоял в коридоре и наблюдал за студентами. Девушек, дабы не отвлекали никого от занятий, отучил носить мини-юбки и распускать волосы, юношам запретил появляться в аудитории в нечищенной обуви, а у влюбленных отбил желание целоваться в стенах вуза, прочитав им лекцию на тему “Институт - это храм науки, а не дом свиданий.”

Особенно строго, с секундомером в руках, следил полковник за приходом и уходом сотрудников.

Как-то раз у проходной схватил он за плечо 60-летнюю Алину Тимуровну Алимову, которая раньше времени закончила занятия. Она резко повернулась.

“ Что, вы, распускаете руки?! - повысила она голос. презрительно глядя на полковника.

Алина Тимуровна слыла на кафедре скандалисткой. Она кстати и не кстати вмешивалась в дела кафедры и писала жалобы проректору на заведующего и сотрудников. В любой ситуации она могла сделать виновным кого угодно, только не себя.

- Вы раньше времени ушли …, - начал, было, полковник.

Алина Тимуровна не дала ему договорить:

- Я буду на Вас жаловаться. Как Вы смеете хватать руками женщину, мать троих детей?! Вы за это ответите!

Полковник опешил от неожиданности. При чем тут трое детей, не понял он. У его матери пятеро было. Что из того?

Молва о недостойном поведении завуча, который позволил себе вольности в отношении Алимовой, быстро облетела кафедру.

Да, пожалуй, влип Иван Андреевич с Зубовым. Недовольны им сотрудники. Толку от него не много. Расписание составить нормально не может. Не делятся у него положенные часы на число преподавателей. Жалуются они на Сергея Сергеевича. Студенты, слышал Захаров, спят на его лекциях.

Неспокойно на душе у Ивана Андреевича. Его преподаватели в основном женщины пенсионного возраста. Научной работы никакой не ведут. Конечно, хороший преподаватель Родькина Ирина Васильевна. Она одна на его кафедре лекции на английском языке читает. Правда, ей, как и ему, уже 70 лет стукнуло. А, вот, сынок ее Вася, которого Ирина Васильевна ему подсуропила, одно несчастье. Вечно болеет, то у него бронхит, то депрессия, а то, вообще, по непонятным причинам на работу не выходит. Мать его заменяет.

Если честно признаться, то вся кафедра держится на двух молодых кандидатах наук, доцентах Белавиной и Успенской. Они научные статьи пишут, в международных журналах публикуются, на конференциях выступают. Он, конечно, тоже статьи пишет, но в основном, идеи из своей докторской диссертации 30-летней давности черпает, а они рассматривают философские аспекты искусственного интеллекта, стоят на острие науки. Дурные у Ивана Андреевича предчувствия.

Не обманули предчувствия старого профессора. В конце ноября к нему пришел приказ сократить две штатные единицы. К его великой радости заявление об уходе написала глубокая пенсионерка Полежаева, у которой родился очередной внук. На полставки он перевел неугодную всем Алю Алимову и никчемного преподавателя Васю Родькина. Иван Андреевич был доволен. Все сделал правильно. Алимова всех достала своими кляузами, а Родькин все равно большую часть учебного года не работает.

Однако Иван Андреевич просчитался. Аля Алимова устроила грандиозный скандал в его кабинете. Кричала:

- Вы, вообще понимаете, что делаете?! Я мать троих детей, и у меня бессрочный контракт.  Вы еще ответите за это беззаконие. Я добьюсь правды.

Иван Андреевич молчал. “Какие у неё дети?! Две дочери замужем. Младшая в институте учится”.

- Если надо, я до Гаагского суда дойду, - пригрозила Аля, хлопнув дверью.

Алина Тимуровна умела добиваться своего. Побывала у проректора и ректора, подняла на ноги профком и Отдел кадров. В результате ей вернули ставку.

Родькин молчал. Обвинительную речь Иван Андреевич выслушал от Ирины Васильевны:

- Как Вам не стыдно, Иван Андреевич, больного человека лишать зарплаты. Вася 20 тысяч в месяц только на лекарства тратит. Он молод, хочет работать, а Вы у него отбиваете всякое желание. Совести у вас нет.

“ Хочет работать?! - Да сколько времени он на работе бывает?!”, - хотел возразить Иван Андреевич, но промолчал.

Приказ о сокращении штатов он не выполнил. Его вызвали в Отдел кадров.

- Поскольку Вы не выполнили приказа, с 10 февраля будут уволены два ваших преподавателя Белавина Любовь Яковлевна и Успенская Наталья Александровна, - сказал начальник Отдела кадров.

- Как?! Это лучшие мои сотрудницы! - воскликнул растерянный Иван Андреевич.

- У них заканчивается контракт. Мы действуем по закону.

То же самое услышали в Отделе кадров Люба Белавина и Наташа Успенская.

- Мы, что, козлы отпущения? - негодовала Наташа,- почему на нас решили отыграться?

- С нами обязаны подписать контракт, - уверяла Люба.

На следующий день молодые доценты были у проректора:

- На каком основании нас собираются уволить? Мы ведем научную работу. К нам нет претензий, - начала Наталья Успенская.

-Да-да. К вам нет претензий. Мы ценим вашу работу - постарался успокоить пришедших проректор, но, видите ли, закон…. А у нас сокращение штатов. Вы пока работайте до февраля.

Ничего конкретного не услышав от проректора, Белавина с Успенской записались на прием к ректору.

Ректор высказался коротко и ясно.

- В институте со второго семестра предполагаются изменения. Вы без работы не останетесь и материально ущемлены не будете.

Спустя две недели состоялся ученый совет, на котором обсуждался вопрос о расформировании кафедры философии. Иван Андреевич молча слушал обвинения в адрес кафедры и в свой личный адрес.

- Кто за то, чтобы расформировать кафедру философии? - спросил ведущий собрание.

Все подняли руки.

- Кто против?

- Кто воздержался?

Вспотевшие руки Ивана Андреевича прижались к коленям.

- Принято единогласно, - объявил ведущий.

Сотрудников кафедры философии - пенсионеров - ждало увольнение. В штате института остались профессор Захаров, доценты Белавина и Успенская, а также молодой специалист Родькин.

 Последнее заседание расформированной кафедры было самым бурным в ее истории.

- Вы не зав. кафедрой! Вы - пустое место, - выговаривала Захарову Алимова, - может быть, Вы еще руку тянули за расформирование?!

- Так оно и было, - поддержала Алимову Ирина  Васильевна Родькина, - я видела протокол. Там черным по белому написано: “Принято единогласно”. Даже воздержавшихся нет. Значит, Вы тоже, Иван Андреевич, голосовали “за”?!  Понятно, Вы остаётесь, а как я на 20-тысячную пенсию жить буду? - всхлипнула Ирина Васильевна.

" Почему это у нее 20 тыс. пенсия? - удивился про себя Иван Андреевич, - максимальная у неё пенсия. И премии я ей больше всех выписывал”.

Полковник Сергей Сергеевич Зубов долго тер лоб. Потом поднялся и сказал:

- Должен вам доложить, что у меня пенсия 70 тысяч, так что, если кому надо, могу помочь.

На него зашикали, мол, не надо нам ваших подачек, и каждый стал кричать своё. Ушли с заседания обиженные пожилые преподавательницы все в слезах.

Не замедлили себя ждать преобразования. В рамках технического вуза был создан Институт гуманитарных наук, который объединил кафедры иностранных языков, истории и философии. К нему же примкнула непонятно откуда и зачем взявшаяся Шахматная школа.

Директором нового института был назначен 30-летний кандидат технических наук, инженер-строитель по образованию Воробьев Егор Ильич, сын зам. министра.

Он сидел в новом, по последнему слову техники оборудованном кабинете и с чарующей улыбкой принял Успенскую и Белавину.-   

- Вы будете вести курс “История Российской государственности”, - объявил он им.

Наташа с Любой недоуменно переглянулись.

- Но мы же философы. Мы преподаем историю философии - сказала Люба, не скрывая удивления.

Понимаю, - кивнул головой Егор Ильич, - но часы на философию сокращены. Её будут вести Захаров и две сотрудницы с бывшей кафедры истории. Они первыми выразили свое желание. Так что ничего другого я вам предложить не могу.

"Историки будут преподавать философию? Где такое слыхано?!” - вертелось на языке у Наташи Успенской. Люба Белавина ее опередила, дипломатично сказав: “Мы подумаем”. Куда им было деваться в середине учебного года?

- Это какой-то нонсенс! - возмущалась Наташа, выйдя из кабинета директора, - технарь руководит гуманитариями, профессор философии работает под началом инженера-строителя.

- Привет! - махнул рукой коллегам в коридоре Вася Родькин.

- Как у тебя дела? - спросили молодые преподавательницы.

- Хорошо, - ответил Вася, - я буду возглавлять Шахматную школу.

- Ты шахматист?! - обомлели Успенская и Белавина.

- В некотором роде, да. В школе в шахматы играл. У меня второй разряд. Мы с Егором Воробьёвым в одном классе учились. Он меня пригласил.

Молодые женщины застыли на месте. У кандидатов философских наук пропал дар речи.