Кот Бегемот почему Скабичевский?

        Из цикла "Заметки о романе М.А.Булгакова "Мастер и Маргарита".
        К вопросу о прототипах Коровьева-Фагота и Андрея Белого       

     В романе при посещении Дома Грибоедова Коровьев–Фагот представляется Панаевым, а кот Бегемот - Скабичевским.   
     Если согласиться с моим предположением, что под маской Коровьева-Фагота скрывается Блок, то почему он – Панаев, ясно. Это намёк на самый скандально знаменитый любовный треугольник 19-го века, состоящий из писателя Ивана-Ивановича Панаева, его жены Авдотьи Яковлевны и Николая Некрасова.
      Но кто ж такой  этот Скабичевский, и какое отношение он имеет к коту Бегемоту?       
      Александр Михайлович Скабичевский (1838-1911) – выдающий русский литературный критик. Ему посвящена довольно большая  статья в  10-м томе Литературной энциклопедии, вышедшем в 1937 г.
      В ней взгляды Скабичевского были подвергнуты критике как либерально-народнические и позитивистские. Но при этом упомянуты как всё же «не лишённые интереса» его «История новейшей литературы» (1891), выдержавшая семь изданий, и его историко-литературные обзоры.
      А также особо отмечены «Литературные воспоминания» Скабичевского, «в к-рых он в достаточно живой форме наряду с автобиографическим материалом дал характеристику лит-ой среды 70-х гг. и портреты отдельных ее представителей».
      Однако, несмотря на то, что Скабичевский удостоился отдельной статьи в советской Литературной энциклопедии, её автор констатирует, что в настоящее время  литературно-критическое наследие Скабичевского представляет «только исторический интерес»,  и что он, "пережив свою популярность 70—80-х гг.,  умер всеми забытый".
      Опять-таки, если следовать моей версии, что прототипом кота Бегемота является Андрей Белый, то связь между булгаковским персонажем и Скабичевским тоже прослеживается довольно легко.
     Андрей Белый был не только поэтом и автором романов и повестей. Другой его литературной ипостасью, не менее значимой, являлась литературно-художественная критика и мемуаристика. 
     Белый  – автор многочисленных литературно-критических произведений («Арабески», «На перевале», «Мастерство Гоголя и др.).  Его перу принадлежат также многочисленные  мемуары -«Воспоминания о Блоке» (1923), «На рубеже двух столетий» (1930), «Начало века» (1933), [«Между двух революций» (1935), «в к-рых он в достаточно живой форме наряду с автобиографическим материалом дал характеристику лит-ой среды» уже своего времени, т.е. Серебряного века, «и портреты отдельных ее представителей».
     Не уверена, что Зинаиде Гиппиус (как я считаю, романной Гелле), а она – частая героиня этих мемуаров, понравилось, какой  её  представил Белый . Может быть, поэтому в романе Гелла во время ссоры с остервенением вцепляется в кота Бегемота.
     Но самое главное, что роднит Белого со Скабичевским, так это то, что он тоже пережил свою популярность.
     Нельзя сказать, что Белый умер всеми забытый. Но, как пишут в статьях о писателе,  начиная с конца 1920-х гг его влияние на советскую литературу неуклонно сходило на нет. И  «ко времени смерти для советской литературы, к которой не принадлежал идейно, представлял только исторический интерес».
     Стоит вспомнить обстоятельства смерти Белого*.
     Он умер 8 января 1934 года – в той самой полуподвальной коммунальной квартире «под хвостом». До этого, летом, он уже пережил кровоизлияние в мозг в Коктебеле, причиной которого стал тепловой «солнечный» удар.  А тут вышла книга его воспоминаний «Начало века» с предисловием Льва Каменева. По мнению многих представителей московской интеллигенции, это предисловие стало причиной второго инсульта, который случился у Белого 3 декабря, т.е. убило его.
     «Октябрьская революция спасла кое-кого из этого поколения буржуазной интеллигенции – например, автора «Начала века», – быть может, еще спасет кое-кого. Но чтобы спасти их, она должна была взять их за шиворот и сорвать с того пути, по которому они двигались, ибо по самому своему характеру это была обреченная на гибель группа», – писал в предисловии Каменев.
     Что касается лично Белого, то о нём Каменев высказался в совершенно хамском тоне (именно как хамство расценил его предисловие В.Ходасевич): «автор «Начала века» всю свою жизнь «проблуждал <…> на самых затхлых задворках истории и литературы».
     Такая оценка из уст одного из главных советских функционеров (пусть и утратившего к тому времени свой былой статус) стало для Белого настоящим ударом. Со слов второй жены Андрея Белого – Клавдии Бугаевой, он сказал:
     "Я никогда не был шутом, а он меня сделал шутом (запомним эти слова Е.К.).
Как я теперь появлюсь в ГИХЛ?". Однажды, вернувшись домой, обессиленный, он прилег на кровать, свернувшись, и сказал: «А всё-таки ушиб меня Каменев…»
      По случайному совпадению в день кончины Белого происходило первое в 1934 году заседание Секретариата Оргкомитета Союза советских писателей - все, с кем требовалось согласовывать процедуру похорон и прочие нюансы «увековечения», были на месте. В «Литературной газете» была опубликована стенограмма этого заседания, и Михаил Афанасьевич несомненно прочитал её.
      После обсуждения «узбекского вопроса» (обсуждалась задача выпуска к 10-летию УзССР сборника узбекской художественной литературы) председательствующий объявил о смерти писателя Андрея Белого и предложил почтить его смерть вставанием.         
      Участники заседания постановили для организации похорон создать Комиссию,        поручить Комиссии поставить вопрос перед Оргкомитетом об отпуске средств на организацию похорон и об обеспечении семьи покойного. Было также принято решение о том, что церемония прощания будет проходить в зале Оргкомитета Союза советских писателей на улице Воровского (ныне: Поварская), где 9 января состоится гражданская панихида с назначенными ораторами и музыкантами. Было также решено, что у гроба будет выставлен почетный караул, а мозг усопшего будет передан в Институт мозга, тело 10 января кремируют, а урну с прахом захоронят на Новодевичьем кладбище      
      В «Известиях» был опубликован некролог, подписанный  Б. Пастернаком и Б.Пильняковм (они входили в состав Комиссии по организации похорон). В некрологе Белый трижды был назван гением.
     Вечером 18 января, (в день захоронения урны с прахом Белого) состоялось заседание в издательстве «Академия», заведующим которого был Каменев. По иронии судьбы именно он с готовностью взялся за выпуск посмертного сборника стихов Андрея Белого. Однако в споре с писателем Петром Зайцевым о размере гонорара, причитавшегося вдове (она тоже присутствовала на заседании), Каменев обронил фразу, что это, по его мнению, будет первое и последнее издание стихов Белого. И действительно - имя Белого, символиста и мистика, оказавшееся фактически под запретом, на многие годы было предано забвению.
     В «Мастере и Маргарите» есть эпизод, связанный с котом Бегемотом, который можно рассматривать как отголосок споров о значимости Белого для литературы и о судьбе его творческого наследия.

                Продолжение следует.

* Сергей Ишков Погиб от «солнечных стрел» и «убийственного» предисловия.
  Московская правда.08.01.2022