Онегин. Поэтика. Читатель как соавтор

1. Манифест Пушкина и психология


В предыдущей главе я писала об о том как Пушкин  понимает отношения человека и общества (строфа 51 главы 4 "Онегина"). Он там характеризовал  две основные категории людей: "блаженные", те  кто стараются  не выделять себя из общества, и "жалкие", которые умеют видеть ложь общества, поддерживая тем свою целостность. По Пушкину, ум "блаженных" дремлет (они "угомонили"  его), а ум "жалких" бодрствует.  Этот текст Пушкина удобно назвать его Манифестом. "Блаженных" и "жалких" будем условно называть по отношению к обществу "инсайдеры" и "аутсайдеры" соответственно.

Современная   психология обнаружила интересные когнитивные различия между "инсайдерами", которые стараются приспособиться к обществу,  и "аутсайдерами", которые заботятся о своей целостности.  Оказывается, тенденция к приспособлению связана  с нетерпимостью к неоднозначности и готовностью терпеть противоречия. Когда "инсайдер" видит противоречивые явления или утверждения, он выбирает одно из них (то, которое позволяет ему оставаться спокойным), игнорируя другое. И наоборот, "аутсайдеры",  мало склонные к конформизму, считают нужным замечать противоречия, вопреки ощущению конфликта, которое это приносит.  Это хорошо согласуется с пушкинским утверждением о спящем уме "инсайдеров" и бодрствующем критическом уме "аутсайдеров". 

Среди других свойств "инсайдеров" психологи отмечают также  их склонность к предпочтению устойчивых, повторяющихся явлений, нелюбовь к новизне, желание быстрого решения любой проблемы.

Социальный психолог и экзистенциальный философ Эрих Фромм заметил еще одно свойство людей, склонных отказываться от своей личности и свободы: сентиментальность. Они часто не знают своих подлинных чувств, предпочитают испытывать чувства там, где "положено": при чтении чувствительных историй. Именно такие истории им особенно интересны.

Пушкинский Манифест и  эти открытия психологии помогут нам разобраться в очень сложной поэтике романа. Как персоналист, Пушкин не навязывает своего мнения читателю. Наоборот, он затрачивает большие усилия, чтобы превратить роман в конструктор (типа Лего), из которого читатель строит свое понимание романа - обычно, не догадываясь, что из текста можно построить  что-то прямо противоположное. Как я покажу, при этом можно выделить одну  "устойчивую" интерпретацию для "инсайдеров" и разные уровни интерпретации для "аутсайдеров".  Многие приемы поэтики романа учитывают когнитивные  особенности "инсайдеров",  как будто Пушкин догадывался об этих особенностях  задолго до возникновения науки психологии.

2. Неоднозначность как принцип построения "Онегина"

Один из главных принципов построения "Онегина" - неоднозначность. Она создается следующими приемами:
-  создание нескольких уровней  смысла почти в каждой строфе
- введение фантазий героев, которые прямо не обозначаются автором как фантазии
-  использование литературных штампов
-  сентиментальность
- незаконченность.
 

Эти приемы учитывают нелюбовь  "инсайдеров" к неоднозначности: во всех случаях эти читатели  выбирают поверхностное значение. Но и читатели, у которых ум бодрствует, тоже не обязательно замечают все уровни значений каждой строфы  при первом (втором, третьем…) чтении. Пушкин превращает чтение романа в нескончаемый процесс, при котором каждая новая итерация  позволяет делать новые открытия.

3. Неоднозначность на уровне одной строфы

Неоднозначность на уровне одной строфы создается тремя основными способами:
1. Наложение голосов
2 Ирония
3 Структурная ирония

Прием наложения голосов в "Онегине" заметил М. Бахтин. Он не дал названия приема. Вместо этого  он говорил о "районе действия голоса героя",  когда  рассказчик говорит, подражая голосу своего героя. Но некоторые строфы устроены еще сложнее: в них рассказчик использует несобственно - прямую речь, передавая голос Онегина, который, в свою очередь, подражает голосу еще одного героя. Как правило, все строфы с наложением голосов  воспринимаются  "инсайдерами"  как повествование лично А.С. Пушкина.

Ирония позволяет Пушкину совместить противоположные смыслы в одной строфе.  Нетерпимые к неоднозначности инсайдеры не видят иронии в романе. Судя по "Комментариям", Лотман также не видит иронии. Во всех случаях он читает роман как "инсайдер".

Структурная ирония создаёт наложение (противоположных) смыслов  при сопоставлении читаемого текста с предыдущим текстом романа.

Вот пример строфы, где накладываются три голоса (рассказчика, Онегина и Татьяны) есть ирония Онегина и структурная ирония.  Глава 4, строфа 11

Но, получив посланье Тани,
Онегин живо тронут был:
Язык девических мечтаний
В нем думы роем возмутил;
И вспомнил он Татьяны милой
И бледный цвет, и вид унылый;
И в сладостный, безгрешный сон
Душою погрузился он.
Быть может, чувствий пыл старинный
Им на минуту овладел;
Но обмануть он не хотел
Доверчивость души невинной.
Теперь мы в сад перелетим,
Где встретилась Татьяна с ним.

 Первые 6 строф этой главы пропущены, строфы 7 -10 - это несобственно - прямая речь, где рассказчик сочувственно передает размышления Онегина по получении письма Татьяны. Нам оказывается доступной  та часть внутреннего монолога Онегина, где он, не называя Татьяну прямо, рассуждает о женских манипулятивных приемах,
Кого не утомят угрозы,
Моленья, клятвы, мнимый страх,
Записки на шести листах,
Обманы, сплетни, кольцы, слезы,...

"Аутсайдер" (с бодрствующим умом) может догадаться, что в этих строках есть намек на письмо Татьяны, в котором все это было.

В 11 строфе по-прежнему дана несобственная прямая речь Онегина, но тут уже Татьяна прямо называется, и отношение к ней противоположное: это умиление, восхищение  и сочувствие. Приглядевшись, читатель замечает, что и язык здесь другой: это не язык Онегина, скорее, это язык Татьяны. Здесь используется книжная лексика, инверсии   ("чувствий пыл старинный", например). Можно понять, что Онегин здесь учится говорить языком Татьяны, готовясь
…лицемерить,
Различно повторять одно,
Стараться важно в том уверить,
В чем все уверены давно

(строфа 8) при встрече с ней.
Онегин имитирует не только язык, но и отношение Татьяны к самой себе. Это не Онегин умиляется Татьяне, он пародирует ее умиление и восхищение собой.  Но посмотрим внимательно на содержание:

И вспомнил он Татьяны милой
И бледный цвет, и вид унылый;

Но Татьяна то писала ему: :

Ты чуть вошел, я вмиг узнала,
Вся обомлела запылала…

"Аутсайдер" замечает противоречие: "бледная и унылая" или "пылающая и обомлевшая"? Почему же Онегин противоречит Татьяне? Потому, что он там был и видел Татьяну.

Вспомним ответ Ленского на вопрос Онегина "Которая Татьяна?" после их встречи с Лариными: "Да та, которая грустна И молчалива как Светлана. Вошла и села у окна". Ответ Ленского тогда удовлетворил Онегина, то есть Онегин понял, о ком идет речь. Значит, так и было. Она вошла, не поздоровалась, ее никто не представил. Онегин здесь точно передает то, что он сам и Ленский увидели: "бледный цвет и вид унылый". Это также значит, Татьяна лжет в своем письме Онегину.   Татьяна пытается  внушить ему, что он не видел того, что он видел. Онегин справедливо понял это как атаку на него, "газлайтинг".

Мы понимаем, что прикрываясь притворным сочувствием, Онегин издевается над ложью в Татьянином письме. "Сладостный, безгрешный сон" - это издевка над страстным тоном письма Татьяны. Интересно, что этот "сладостный сон" перекликается с характеристикой "инсайдеров": "покоятся в сердечной неге". Онегин обнаружил ложь, манипуляции в письме Татьяны, он "все предвидит". Это значит, что по классификации Пушкина он - "аутсайдер", он не склонен к "сладостным снам". Это он так шутит про сон здесь.

И, конечно, ничего "милого" в описании "бледный цвет, и вид унылый" нет.  Скорее, это свидетельство нездоровья. Но кому здесь принадлежит эпитет "милая": Онегину или рассказчику? В этом и есть изюминка приема наложения голосов, что границы между голосами размыты. Этот эпитет мог принадлежать обоим, и в обоих случаях это - насмешка.

Для  "инсайдера" - это первая строфа в этой главе, которая относится к Татьяне.   Он понимает ее как  повествование рассказчика о том, что Онегин был тронут письмом Татьяны. Он не заметит противоречия с письмом Татьяны, потому что он вообще старается игнорировать противоречия в силу своих когнитивных наклонностей. 


 4. Фантазии героев как прием

Важнейшим приемом создания неоднозначности является введение в повествование фантазий героев. Пушкин нигде не декларирует, что следующий фрагмент - это фантазия. Читатель должен уметь отличить основное повествование романа от вставных фантазий по тому, что основное повествование правдоподобно, содержит реалистические детали, тогда как фантазии героев "фантастичны", они абсурдны, противоречат основному повествованию и знаниям читателя о реальности. Конечно, "инсайдер"  не замечает противоречий, на это Пушкин и рассчитывает.  Это значит, что "инсайдер" понимает все фантазии буквально как часть сюжета.  "Аутсайдер" может заметить некоторые, но не обязательно все, фантазии в романе. То есть разные читатели романа воспринимают в нем  разные сюжеты.

Среди фантазий есть и абсурдная фантазия рассказчика-автора о том, как он дружил со своим выдуманным героем, Онегиным (которую все "инсайдеры"  тоже понимают буквально). Эта фантазия, как мне представляется. задумана как розыгрыш: неужели и этому поверят? Еще как! Лотман, например, не увидел тут ничего странного. Для него  эта  история не противоречит его утверждению о реалистичности романа.

О фантазиях Ленского и Татьяны я расскажу, когда буду рассказывать об этих героях.

5. Использование литературных штампов

Как ни странно, но литературные штампы также используются Пушкиным для создания неоднозначности. Дело в том, что "инсайдеры" видят в литературных штампах "клеймо подлинности", они любят повторяющиеся явления: раз другие так и писали, значит, так и надо, это правильно. Для "аутсайдеров", наоборот, литературный штамп означает вторичность, подражательность,  неподлинность, ложь. Так по-разному воспринимаются этими читателями штампы в речи Ленского и Татьяны.

Но в романе есть еще один интересный пример использования литературного штампа с прямо противоположным результатом.

Я имею в виду фрагмент о  детстве Татьяны в главе 2 (..."Она в семье своей родной казалась девочкой чужой"...) Этот текст можно воспринять как традиционный образ  детства романтического бунтаря - героя. "Инсайдер" умилится этой трогательной картине.  "Аутсайдер" может заподозрить неладное: не говорит ли Пушкин здесь о Татьяниных неврологических отклонениях?

Присмотревшись, "аутсайдер" замечает странности  в ее поведении: она всегда молчит, когда от нее ожидают ответа. При каждой встрече с Онегиным, например, она не говорит ни одного слова, не в состоянии даже поздороваться с ним. Конечно, "инсайдеры" никогда этого не замечают, предпочитая видеть "то, что положено" в сентиментальной истории. В данном случае штамп исключительного детства романтической героини, который "инсайдеры" воспринимают как знак ее избранности, в контексте романа служит свидетельством психических отклонений героини.


6. Сентиментальность как прием

Как я уже упоминала, в романе есть два описания первой  встречи Татьяны и Онегина. Первое описание принадлежит Ленскому (глава 3, строфа 5). Ленский равнодушно описывает абсурдное поведение Татьяны. Второе описание - часть письма Татьяны. Оно чрезвычайно эмоционально, говорит о любовной страсти и полно литературных штампов. Татьяна в этом письме выглядит точно так, как "положено" сентиментальной героине. Письмо позволяет "инсайдеру"  пролить слезу сочувствия.  Из двух противоречивых   сообщений  "инсайдеры"   здесь выбирают то, которое укладывается в сентиментальные стереотипы, а другое —  игнорируют. Конечно, они верят Татьяне.

"Аутсайдеры" не падки на сентиментальность, они не доверяют литературным штампам. Для них важно, что Онегин понял, о ком говорит Ленский.  Значит,  у истории Ленского есть два независимых свидетеля. Поэтому они верят истории Ленского. Таким образом, эти группы читателей будут иметь совершенно разные представления о том, как повстречались герои. Это влияет на их отношение к письму Татьяны, к "проповеди" Онегина, и в целом к этим героям.


7. Незаконченность как прием

Любой традиционный конец романа означает авторский приговор. Но Пушкин как персоналист не выносит приговора своим героям, он не навязывает своего мнения. Поэтому роман имеет открытый конец, как бы это "инсайдерам" не было отвратительно.

8. Заключение

Я, конечно, не описала всех художественных приемов в "Евгении Онегине". Я хотела показать, что "Онегин" написан как персоналистический, экзистенциальный роман, в котором Пушкин позволяет читателю быть соавтором.