Жизнь за ангела обновлённая версия Главы 47-48

ГЛАВА 47

Утром снова постучал в дверь, попросил сводить меня в туалет. На этот раз охранники оказались вроде понятливые. С утра на улице было прохладно, но небо было ясным, светило солнышко. День обещал быть хорошим.
Позже Катя принесла мне завтрак: котелок с пшённой кашей, чёрный хлеб, яйцо и чай. На это раз Катю всё же пустили, но лишь на пару секунд, в присутствии охранника, нам удалось увидеться лишь мельком и словом обмолвиться мы не успели. Но даже это, хоть немного, но подняло мне настроение.
  Вторник, 25-е мая. Старался не терять отсчёт времени. Часов у меня не было и отследить который час я не мог. Сидел в сарае, в котором бегали мыши. Видимо где-то валялись остатки зерна или остатки какой-либо провизии. Думал, если появится крыса, она меня загрызет. Днем ещё было спокойно, но в темноте я слышал этот скрежет, шуршание, и уснуть было невозможно. Хоть бы Ваську сюда посадить!
Отсидев после завтрака в одиночестве около часа, я не выдержал и постучал.
- Что надо? - спросил охранник. Он был один и ночная смена видимо уже сменилась.
- Офицера позови...
- Зачем тебе офицер?
- Надо. Позови, пожалуйста...
- Не положено! Сиди и жди...
Я настаивал.
- Пожалуйста, позови!
- Я один, по инструкции отойти не имею права! Ты понимаешь, что не положено?
- Мне очень нужно!
- Скажи что тебе нужно, как смогу - передам.
- Офицеру скажу.
- Ты достал! Успокойся... Сказал не могу, не имею права!
Я продолжал упорно настаивать и солдату порядком надоело моё упрямство. На счастье мимо проходил кто-то из офицеров и охранник его окликнул.
- Товарищ офицер! Т
- В чём дело?
- ут пленный срочно требует офицера, уже надоел, не знаю что ему надо.
Офицер оказался из службы снабжения по хозяйственной части, который заведовал вещевым, продуктовым складом и различным инвентарём.

Дверь открылась и зашёл лейтенант.
- В чём дело?
- Товарищ лейтенант, я больше так не могу! Дайте мне какую-нибудь работу. Пожалуйста! Я вас очень прошу!
Офицер даже опешил и несколько растерялся от такой просьбы, не зная, что и ответить, но потом усмехнулся.
- Работу? Ладно, спрошу...

Проходя мимо штаба разведчиков лейтенант заглянул мимоходом.
- Здравия желаю! Разрешите обратится товарищ майор?
- Слушаю вас товарищ лейтенант по хозяйственной части... Что у вас? Какие вопросы? - Савинов улыбнулся.
- Я мимо тут проходил, ко мне обратились с просьбой. Пленный ваш, работу просит, без дела сидеть не может, аж рвётся, горит желанием. - он рассмеялся.
- Работу? - глаза майора округлились от удивления. Оба, и Колесов и Савинов переглянулись между собой.
- Нет, ну а чё? - Колесов почесал затылок. - Пусть работает, прок хоть какой-то с него будет... Раз сам напрашивается. Работы у нас везде хватит.
- Ладно! Найдём мы ему работу... - ответил Савинов.
Офицеры рассмеялись. - Нет, какой деловой, а? Ты посмотри! Без дела сидеть не может... - произнёс Павел Григорьевич.
- А куда его? - спросил Колесов.
- Да хоть на кухню! Там всегда работы хватает...правда же? - Савинов подмигнул.
- Так точно! - улыбнулся офицер снабжения.
- Хорошо. Я к Ахмеду схожу, спрошу, ему работники не нужны? Иностранные... - подшутил Николай Колесов. - Только пусть бдит за ним в оба...
- Ага... - кивнул Савинов.
- Можно идти? - спросил лейтенант снабженец?
- Идите... - ответил майор. Лейтенант вышел...
- Ну что, мне когда идти? - спросил капитан Колесов.
- Да прям щас! Чего тянуть то... Бери этого Иоганна и веди его на кухню...прямо к Ахмеду... - Савинов дал добро.
- Ладно! 
- Он у Ахмеда особо не забалует... - усмехнулся Павел Григорьевич и хитро подмигнул.

Колесов, не откладывая дел в долгий ящик тут же направился на кухню, договариваться насчёт работы. А работа на кухне шла полным ходом, к часу дня надо было уже подавать обед. Конечно же кухня на всю дивизию была не одна. Это была не просто кухня, а столовая где готовили обед для штабных офицеров дивизии в количестве от 15 до 20 человек из высшего командного состава. Заведовал кухней Ахмед, повар кавказских кровей, ростом под два метра. Готовил он для элиты, поэтому и разряд был у него соответствующий. И щи, и борщ у Ахмеда получались отменные, а уж про плов настоящий и говорить нечего. Всё для офицеров!

  Наконец дверь открылась и я увидел капитана, который был мне уже знаком - это был Колесов.
  - Работать хочешь? Давай выходи...пойдём...
Меня вывели из сарая и вместе с охранником привели на кухню.
  - Ахмед! - кликнул Колесов.
Тут же навстречу вышел здоровый детина, метра два ростом, кавказской внешности в белом халате в фартуке, с засученными рукавами, в руках он держал разделочный нож, которым только что разделывал курицу.
  - Вот, помощника тебе ещё одного, работника привёл... Принимай! Это у нас пленный, присмотри за ним, займи чем-нибудь, пусть не бездельничает. Всё, короче ты тут с ним разбирайся, а я пошёл.
  При виде разделочного кухонного ножа, мне стало немного дурно, аж внутри всё похолодело, а по телу пробежали мурашки.
- Ик... - вырвалось непроизвольно. Я даже не ожидал, что вид ножа, вдруг вызовет у меня такую реакцию.
- Ти русский язык понымаешь? - спросил повар.
Ахмед говорил с сочным, колоритным, кавказским, южным акцентом(судя по всему, он был либо из Южной Абхазии, либо из Дагестана).
- Д-да... - я кивнул.
- Тэбя как зват?
- Ии...Иоганн...
- Работать значит хочишь, да? Ну пойдём... Ти картошку чистыть умэешь?
- Да...
 Меня завели в подсобное помещение, где сидели трое солдат, дежурных по кухне и занимались работой. Один чистил картошку, другой морковку, третий лук.
- Ну вот тэбэ работа, смотри чтоб на совэсть, а то зарэжу, как курыцу и суп сварю, понэл? - он сделал серьёзный вид.
- Ик... П-понял...
Тут раздался общий хохот дежурных. Шуточки у Ахмеда были ещё те...
Подставили ещё один табурет, дали маленький нож и подсадили к тому, который чистил картошку. Даже втроём хлопцы едва справлялись и едва успевали.
- Тебя как зовут? - спросил напарник.
- Иоганн...
- Как ты сказал? Иоганн? Ты что пленный? Немец что ли? Ребята, нам «фрица» что ли сюда привели?
Солдаты снова рассмеялись.
- Ничего, пусть работает...какая нам разница?
- Правильно! Пусть свой хлеб отрабатывает... Не даром же его кормить.
- Арбайтэн, арбайтэн... А то наш повар шутить не любит!
Очень быстро хлопцы сообразили и взвалили на меня всю работу, что погрязнее, да потяжелее, в том числе и мытье посуды, кастрюль и котлов. Но даже это было лучше, чем сидеть взаперти в грязном сарае. Обедом тоже меня накормили, вместе со всеми. Щи, гречка с тушёнкой и чай.

  В обед, Катя придя к месту где сидел Иоганн, но застала только охранника.
- Я к пленному...
- Нет его, -  ответил охранник, - на кухне работает.
- На кухне? Работает? - Катя была в недоумении. Но учитывая характер Иоганна, не особенно удивилась и ожидала чего-то подобного, тот точно без дела не мог.

Примерно в три часа дня раздался звонок в НКВД из части. Трубку поднял лейтенант.
- НКВД, особый отдел... Слушаю вас...
- Из 15-й стрелковой звонят вам... Пленного немецкого офицера выписали из санчасти. В ближайшее время можете его забрать, надо решить, что с ним делать дальше.
- Вас понял, передам. В ближайшее время мы с вами свяжемся.
Информацию тут же передали майору Алфёрову...
- Разрешите товарищ майор? - лейтенант заглянул в кабинет.
- Да, конечно... - тот ответил сухо, не отрываясь от каких-то бумаг.
- Из 15-й стрелковой звонили, из штаба, просили передать, что пленного выписали из санчасти, надо забрать.
- Хорошо, я им позже перезвоню... -  он продолжил работу с бумагами.
Позже Алфёров действительно перезвонил и сообщил, что дня через два приедет лично, предположительно 28-е мая. Дел было завались и надо было их всех разгрести, все отчётности были на нём и их надо было делать к концу каждого месяца. В конце концов бюрократию и бумажную волокиту никто не отменял!
  В Красной Армии он воевал начиная с гражданской, потом, по окончании московской академии перешёл в структуры НКВД и дослужился до майора. В 43-м году в НКВД был пересмотрен табель о рангах и в звании его повысили. Какой работой он только не занимался! Руководил отделом по борьбе с преступностью и антисоветскими элементами, работал со штрафниками и дезертирами. Когда началась война, то ему поручили работу с военнопленными, сначала с рядовым составом, а потом и с офицерами. Отдел майора Алфёрова был закреплён за участком 13-й армии Генерала Пухова. Дел немецких военнопленных было немало. Все их приходилось рассматривать, проводить определённые следствия, выносить приговоры, выделять среди них преступников и распределять по лагерям. И конечно же ещё раз напомню, что немецкие офицеры содержались в лагерях отдельно от рядового состава. 

  В столовой Иоганн проработал до самого вечера, порядком устал, но зато думать больше уже ни о чём не хотелось, впечатлений ему хватило с избытком. Ужин принесла Катя, пленный снова увидел её, но мельком. Кате явно хотелось поговорить, расспросить обо всём Иоганна, но охрана позволяла только передать то, что принесла, из рук в руки в своём присутствии и на этом всё.
  Вечером дверь открылась и неожиданно зашёл ещё один офицер, старший лейтенант, которого Иоганн раньше не видел. Коренастый, крепкого телосложения, рост чуть ниже среднего, лицо угловатое, глаза карие, взгляд исподлобья, слегка хитроватый.
  - Здравствуйте.
  - Здравствуйте...
  - Зовут меня Журавлёв Александр Васильевич, старший лейтенант, политрук. Мне надо с вами побеседовать. Хотелось бы узнать вас получше. Я задам вам вопросы, а вы постарайтесь честно на них ответить.
  - Хорошо.
Появление политрука вызвало во мне некоторую тревогу, беспокойство и внутреннее напряжение. Я почувствовал, что разговор видимо будет серьёзным и от меня что-то хотят. Чувство тревоги смешалось с чувством усталости после рабочего дня.
- Для начала расскажите, как вы попали в плен? При каких обстоятельствах?
- Я рассказывал об этом, вы знаете.
Мне не хотелось вспоминать неприятные и тяжёлые для меня моменты, хотелось всё это поскорее забыть.
- Я хочу услышать это от вас.
- Хорошо... Мы выполняли задание. Наша группа попала в засаду, я был ранен.
- Всё таки оказывали сопротивление? Почему не сдались сразу?
- Я не думал об этом. Не успел об этом подумать...всё было очень быстро...  Если бы на вас напали, вы бы не защищались?
- Логично, ну допустим... В плен вас взяли наши разведчики?
- Да.
- Вы в вермахт пошли добровольно? Это была ваша инициатива?
- Призыв обязательный, я не мог отказаться. Меня обвинили бы в трусости и предательстве, большевистской пропаганде, сказали бы, что я коммунист. Отчим сдал меня в гестапо.
- Вы хотите сказать, что на вас оказывалось давление?
- Вы мне не верите?
- Допустим... Вы же умный человек? Неужели вы всё ещё верите в победу Германии и вашего фюрера?
- Не знаю... Нет, не уверен...
- Я тоже так думаю. Разве можно верить немецкому командованию, которое бросило на произвол судьбы своих солдат,6-ю армию под Сталинградом? Сотни тысяч погибших и раненых, десятки тысяч попавших в плен... Им ничем не смогли помочь.
- Я знаю... Немецкое командование сделало много ошибок.
- Это была наша сокрушительная победа...и будут ещё! Мы на этом не остановимся! За что погибают немецкие солдаты? Ваша война будет проиграна, рано или поздно. Все планы немецкого командования абсурдны и бессмысленны. Подумайте об этом... - я не знал, что ему возразить...и не было на это сил, и не хотелось. - У вас же бабушка русская из Одессы... Это правда?
- Да.
- В вас есть русская кровь, пусть даже и смешанная. Почему вы сразу в плен не сдались? Не перешли на нашу сторону?
- Это риск. Меня могли бы расстрелять и ваши и свои... Я не знал, что будет со мной в плену. Нам говорили, что с немецкими пленным плохо обращаются, содержат в ужасных условиях... После того, что делали немецкие солдаты... мне стыдно... Я готов был лучше умереть, чем в плен...
- У вас ведь семья есть? Жена, ребёнок...
- Да... есть дочь.
- Понимаю...у самого семья...
- После всего, что с вами случилось, вы не сломались? Не пали духом? Как ваше психологическое состояние?
- Мне тяжело, но я справлюсь...
- Вы привыкли к новым условиям?
- Стараюсь...
- Да, понимаю...досталось вам от нас. Ну уж извините! Война есть война! Не мы её начали, врагов не жалуем, сами понимаете... - он достал папиросу и протянул её мне. - Закурите?
- Спасибо, не курю, после ранения...
- Отвык? Бери - угощаю!
- Нет. Хотя, - я замялся, но не выдержал такого соблазна, рука сама потянулась, - возьму... Спасибо! - я закурил, впервые после санчасти. Если бы доктор узнал, наверняка не одобрил. С первой затяжки, после длительного перерыва, в горле запершило, я закашлялся. Меня обнесло, голова закружилась и слегка затошнило. Советские папиросы были настолько крепкие, что мне едва не снесло крышу. Вот это да! Я явно к таким не привык. Немецкие сигареты были намного слабее и более мягкие.
- Но, если бы мы к примеру предложили вам с нами сотрудничать, на выгодных условиях, вы согласились бы?
- Я вам рассказал всё, что знал. Мне пока тяжело, но сделаю всё что могу. - Ну и отлично, считайте, что мы договорились. А карикатура на Гитлера ваша работа?
- Да.
- Смело! Ну что ж, мне пора, но думаю мы с вами ещё увидимся.

После того, как старший лейтенант ушёл, я упал на матрас и уснул, как убитый, даже то, как под полом скреблись мыши уже не слышал.

ГЛАВА 48

Среда, 26-е мая... Разбудили меня рано, часов в шесть утра. Погода была пасмурная и дождливая. Зашёл охранник...
- Вставай, просыпайся... На работу пойдём...
Меня привели снова в ту же столовую. На этот раз дежурные по кухне были уже другие. С этими хлопцами было проще. Моё появление вызвало у них поначалу удивление, интерес и неподдельное любопытство. Атмосфера была более дружелюбная, шутили, но не зло. С утра приготовили пшённую кашу, хлеб с маслом чай. Поели быстро, почти на ходу и снова за работу, нарезать овощи: картошку, морковку, капусту и лук. Капусты и картофеля нарезали особенно много. Трое нарезали, один мыл посуду после приготовления завтрака. По ходу дела время от времени общались между собой. Один из солдат охотно раздавал команды, подсказывал что делать, распределял работу каждому. Обедали тоже все вместе, всем коллективом.
На обед были щи с капустой, рис с тушёнкой, что-то вроде плова и чай. Пару слов о женщинах, о девчонках. Обсудили меню, что там едят в Германии? Чем кормят в немецкой армии? Какие пайки? Интересовала разница в быте в питании, во вкусах. Ужинал в этот раз тоже на кухне, на столе был картофель, немного тушёной капусты и чай.
В целом день прошёл спокойно, время за работой пролетело быстро. Да, устал, но за то не скучно. Изоляция и лишение общения с людьми для меня было хуже смерти!

В штабе дивизии политрук доложил о разговоре с пленным, всё было изложено довольно подробно. В целом командиры отнеслись к такой исповеди с интересом, но осторожно с изрядной долей скептицизма и недоверия, особенно на счёт совестливых признаний и по поводу стыда.
- С его слов, как говорит всё же не по своей воле, было оказано на него давление. Сказал, что не хотел, отчим сдал его в гестапо. - сообщил политрук.
- Насчёт отчима интересно, это по какой причине? - спросил Джанджгава?
- Ну, это может и личное... мало ли что не поделили, разборки семейные, но всё же? - предположил комдив. Гораздо важнее то, почему он раньше не сдался. Как он это объясняет?
- Да, вот именно! - подтвердил Владимир Николаевич.
- Страх... опасался за свою жизнь, боялся рисковать. Не был уверен, что наши его не расстреляют, при попытке сдаться. Да и свои могли его расстрелять при попытке перейти на нашу сторону. Ну страшилки им там всякие тоже рассказывали, что наши якобы плохо обращаются с немецкими пленными. - обосновал политрук.
- Понятно... - вздохнул комдив.
- Даже сказал, что ему было стыдно за то, что творили их солдаты. Луше смерть, чем плен...
- Это намёк на совесть? Она у него ещё есть? - спросил Слышкин.
- Ну...видимо! Надеюсь, осталась... - сказал политрук.
- Что насчёт готовности с нами сотрудничать? - спросил Джанджгава.
- Не отказался. Только сказал, что устал...но сделает всё, что в его силах, насколько это возможно.
- Вы думаете говорит правду? Стоит ли ему верить? - спросил Джанджгава.
- Я думаю, он был со мной достаточно искренним. - предположил политрук Журавлев. - Я ещё сегодня побеседую  с ним.
- Хорошо... посмотрим, как дальше себя проявит. - заключил комдив.

Вечером политрук зашёл к мне снова.
- Здравствуйте!
- Здравствуйте, товарищ старший лейтенат.
- Как настроение ваше сейчас?
- Нормально.
- Закурите? - он протянул папиросу и дал прикурить.
- Спасибо... - я не отказался.
Хотелось слегка расслабиться и успокоить нервы. Снова взялся за старую привычку, ничего не поделаешь! Конечно папиросы крепкие, но начал понемногу втягиваться и привыкать. Из немецких сигарет я предпочитал в основном недорогие, общедоступные «Juno» или «Lande». «Oberst» считались элитными и были слишком дорогими, не по карману, доступные только высшим и старшим офицерам. Папиросы «Беломор канал», которыми угостил меня политрук я пробовал впервые, для меня это было нечто вроде экзотики.
- А что насчёт настроений в немецкой армии? Что думают ваши солдаты и офицеры в вермахте? Верят в победу? Есть желание воевать?
- Что думают... Надоело уже всё это, большинство уже устали, нет большого желания воевать. В победу не очень верят.
- Это правда?
- Да...
- А сами что думаете?
- Я смотрю на вещи реально, как есть... не строю иллюзий. 
- Многие сомневаются, недовольны, но молчат...
- Молчат? Почему?
- За это могут наказать... За любое слово, за анекдот про фюрера... Проверяют даже письма домой.
  - Как именно могут наказать?
  - Могут арестовать, лишить звания, наград отправить в специальный штрафной батальон, в тюрьму... Могут расстрелять, как предателя. За попытку бежать с позиций, сдаться в плен, за трусость, невыполнение приказа - расстрел.
  Политрук примолк, явно задумался, кивнул головой...
  - Вот видите как... Я тоже не могу сказать, что с вами будет, но если будете вести себя лояльно, по возможности сотрудничать с нами, оказывать нам любую помощь, содействие, то у вас есть шанс сохранить жизнь, получить более-менее нормальные человеческие условия, а когда война закончится, вы сможете вернутся домой, к семье, начать новую жизнь... Всё зависит от вас! Вы ведь этого хотите?
- Да...
- Ну что ж! Я думаю вы всё поняли.
- Да...понял...
- Отлично! Я действительно вижу, что вы умный человек и примете для себя правильное решение. Всего доброго!
- До свидания...

Четверг, 27-е мая. Подняли меня рано, снова вывели на работу. Утро было прохладным, переменная облачность, ветрено, но всё же обещал быть тёплым.
Работал я на той же кухне, в столовой, где готовили для офицерского состава. На завтрак готовили кашу ячневую, хлеб с маслом и чай, а после занялись приготовлением обеда. Обстановка была спокойная, никто особенно на меня внимания не обращал и занимались каждый своей работой. Разговоры, если и были в основном по делу, может было пару шуток, но особенно на общение времени не было.

Часов в 10 утра, на утренней планёрке, сразу после её окончания, политрук снова доложил о повторной беседе с пленным. 
- Ну что, беседовали с ним? - спросил Слышкин.
- Так точно, товарищ генерал.
- Что скажите? Как прошла беседа? - интересовался комдив.
- Пленный шёл на контакт, вполне охотно, отвечал на вопросы спокойно, без лишних эмоций, агрессии не проявлял, вёл себя адекватно. Смотрит на вещи реально, иллюзий похоже у него нет.
- Не хитрил? Не пытался что-либо скрывать? Может уйти от каких-то вопросов?
- Думаю нет. На вопросы пытался отвечать честно и прямо. Особо душу наизнанку не выворачивал, но и не юлил, не пытался уйти от ответов. Может был немного заторможен, чувствуется усталость, некоторая апатия. Огня какого-то что ли? Запала в нём нет! Такое ощущение, что надо бы его немного встряхнуть, ободрить, что ли? Вывести из сонного состояния, а там может и польза от него будет.
- Понятно... - комдив призадумался.
- Товарищ генерал, есть у меня тут одна идея...
- Какая? Что вы предлагаете?
- Сводить его на политзанятия, к нашим бойцам. Ну пусть пообщается, посмотрим его реакцию. Заодно и бойцы посмотрят на реального противника, оценят, меньше страху у них будет. А то у меня бойцов молодых много, они и противника то в глаза ещё не видали, ни разу не сталкивались.
- Идея сомнительная... - комдив был явно неуверен. 
- А что? Пусть попробует... - вставил полковник Джанджгава. - Не думаю, что мы чем-то рискуем в данном случае. Получится, так получится, нет так нет! Но и по его реакции будет видно...
- Ладно, попробуйте...посмотрим, что из этого выйдет... Только без самодеятельности, под вашу ответственность. - комдив согласился.
- Вас понял. - произнёс политрук. - разрешите идти?
- Идите... - Слышкин махнул рукой.

На обед суп овощной картофель с мясом, что-то вроде гуляша, с подливом. Приготовление обеда плавно перетекало в приготовление ужина и особо передохнуть было некогда. На ужин была капуста тушёная, макароны и чай.
За день я порядком устал, но время пролетало незаметно и скучать было некогда. Когда привели обратно, лёг, но сразу уснуть не мог, мысли были разорваны, путались, перескакивали с одного на другое. Впечатления от прошедшего дня, внутренние вопросы, воспоминания о прошлом, о семье, вспомнил о том, что завтра у меня день рождения... На душе была какая-то тревога. Сон пришёл не сразу и был не спокойным, всё время я просыпался, ворочался с боку на бок, а под утро уснул.

Предыдущие главы
http://proza.ru/2026/02/02/1579