Когда мы нужны друг другу. Глава 2. Сестры

 
 Самым большим подарком, который могут подарить родители своему первенцу, является рождение второго ребёнка.
 Когда Марине было почти три года, у неё родилась сестричка Лариса. Это самое важное событие в жизни Марина помнила сама. Началось с того, что, проснувшись в одно зимнее утро, она не увидела маму. А папа сказал:
- Мамочка уехала в Котовск и скоро привезёт тебе сестричку!
    Это слово «скоро» превратилось в долгое ожидание. Но вместо сестрички на следующий день произошло ещё одно запомнившееся событие. К ним в гости приехал  дядя Додик - высокий, красивый, с тёмно- каштановыми волосами и карими глазами, с  доброй улыбкой. Он подарил Марине синий пластмассовый стаканчик. От этого стаканчика Марина не отводила глаз, пока дядя брился, макая в стаканчик кисточку для бритья. Потом дядя Додик вымыл стаканчик, вытер его полотенцем, которым  сам вытирал лицо, и протянул Марине:
- Бери, это тебе! Больше у меня ничего нет.
 Марина очень обрадовалась новой игрушке и счастливо заулыбалась.

 Этот стаканчик хранился в игрушках много лет, а тогда отодвинул ожидание сестрички. И, наконец, ещё через несколько дней Марина увидела, как открывается дверь в комнату, и входит дядя Додик с огромным свёртком в руках. Марина видит весёлые глаза дяди и знакомый бабушкин платок, тёмно-серый, в большую клетку. В этом свёртке и оказалась сестричка - маленькая, черноволосая, укутанная в одеяло и пелёнки. С ней пока нельзя было играть, но умные мама и папа подарили Марине  куколку Катю. У этой куклы были  мягкие ручки и ножки, белое платье в чёрную крапинку и чёрные туфельки. Всю жизнь Марина помнит, как мамочка кормит сестричку, а она, Марина, сидит рядом на маленькой скамеечке и прижимает к себе куклу Катю.
   Когда сестричка Лариса немного подросла, стали играть вместе. Дедушка сделал для них деревянную мебель - круглый столик, кресло и стульчик. Кто-то подарил красивую фарфоровую кукольную  посуду - чашечки с блюдцами и чайник. Игрушки хранились за шкафом в картонном ящике. Лариса часто болела, была худенькой и плохо ела. Марина даже помнит, как однажды за завтраком Лариса так не хотела есть, что откусила кусочек тонкого стакана с молоком.  По  вечерам они играли с тётей Соней, папиной сестрой, которая тогда жила с ними. Строили поезд из стульев и пели песенку: "Мы едем, едем, едем в далёкие края, весёлые соседи, хорошие друзья...". Часто играли в "жмурки" и прятались под столом или под вешалкой с одеждой. Очень любили слушать сказки перед сном. Любимой сказкой была "Золушка".
 
  По воскресеньям очень любили гулять с папой. Летом ходили "на горушку", откуда был виден весь город с красивым собором и пожарной каланчой. С холма вся Балта казалась сплошным зелёным парком, перерезанным голубой лентой речки Кодымы, и украшенным тёмно-красными жестяными крышами небольших домиков.  А зимой папа катал их на санках. Широкие деревянные санки смастерил дедушка. Сначала на санки садилась Марина в зимнем пальто и белых фетровых валенках. Перед ней усаживали сестричку и ещё укутывали обеих  старой бабушкиной шалью. Папа вёз их вдоль улицы и весело декламировал стихи: "Вот моя деревня, вот мой дом родной, вот качусь я в санках по горе крутой". Это было замечательно и незабываемо.
 
  Разница в возрасте между сёстрами особенно почувствовалась, когда наступила школьная пора. Марина пошла в школу в шесть с половиной, а Лариса - в семь с половиной, и ей ещё пришлось заканчивать не 10, а 11 классов. Но иногда всё же они играли вместе. На столе, за которым готовили уроки, ещё долго располагалась крепость, построенная из бочонков "лото", а внутри крепости жили оловянные солдатики. Когда играли в лото, то выпавшие цифры объявляли в рифму. Например, "семьдесят девять -нечего нам делать", или "сорок восемь - заходите, просим". Позже это умение рифмовать переросло в любовь к стихам и умение писать настоящие стихи.

  В седьмом классе Марина увлеклась химией и стала ходить в химический кружок. Ларисе это тоже было интересно, а потом химия стала ещё и делом жизни.
 На память о посещении Ларисой химического кружка осталось фото, которое попало к сёстрам через много лет, когда Марина уже жила в Израиле и встретилась с Шурочкой, с которой вместе когда-то ходили на занятия кружка. На фото несколько девочек рядом с учительницей  Анастасией Ивановной. Только две девочки с длинными косами - у Марины светлые, а у Ларисы тёмные.
   
  Когда Марина училась в 8-м классе, а Лариса  в 4-м, дедушка, мамин папа, подарил Ларисе пианино. Это было очень важным событием в жизни сестёр. В доме появилось нарядное чёрное пианино. На нём всегда лежала красивая длинная салфетка и стояли две хрустальные вазы. А позже появились ноты.  Лариса начала учиться играть, ходила домой к учительнице музыки. А Марина, до того три года учившаяся играть на скрипке, хорошо знала ноты, и пианино её тоже привлекало.   Играть на пианино одной рукой было совсем не трудно. Мама в детстве тоже училась играть на пианино и теперь могла показать самые простые мелодии: "Чижик-пыжик", "У попа была собака". Особенно нравилось девочкам, как мама двумя руками играет и поёт: "Бал был у кукол, гости плясали, и угощение всем раздавали. Только Маруся не танцевала, носик разбила, горько рыдала".

 Марина по нотам тоже научилась играть правой рукой некоторые мелодии. Любимой на всю жизнь стала "Старинная французская" Чайковского.
  Это пианино всегда стояло в родительской квартире сперва на улице Садовой, потом сорок лет на улице Дьячишина. Когда родители ушли из жизни - сначала мама, недожив полгода до 85-ти, а через 5 месяцев - папа, почти в 91 год, Марина подарила это пианино маленькой четырёхлетней соседке Галочке, жившей на четвёртом этаже. Пианино подняли и перенесли с третьего на четвёртый этаж, установили в одной из двух небольших комнат, и Галочка стала учиться играть. Это был первый шаг к её профессии учителя музыки. 
 
 Жизнь разбросала сестёр  в разные стороны. Но они всегда чувствовали тепло  и притяжение родных душ.  Общались в редких письмах и недолгих встречах.  А когда распался Советский Союз,  сёстры оказались ещё и в разных странах.

  Марина всегда жила в Украине, работала учителем в школе-интернате, дважды была завучем и даже директором три месяца. А Лариса  мечтала о профессии врача, очень хотела продолжить медицинскую династию. Попробовала поступить в Одесский медицинский институт. Она, как и сестра, окончила школу с золотой медалью, была уверена в своих знаниях. Для поступления ей надо было только сдать отлично один устный экзамен -физику. Но помешала «пятая графа», как тогда говорили. Экзаменатор взял в руки исписанный лист с ответами и молча поставил «единицу». Девушка вышла из аудитории на дрожащих ногах с колотящимся сердцем. Это был крах её мечты. Папа тогда приехал домой расстроенный и сказал только одну фразу: «Оказывается, у нас, как в Америке - негров линчуют».

  Через год Лариса с подругой уехала в Россию, в Новочеркасск, а  после окончания Новочеркасского политехнического института получила назначение в город Белгород, сменным инженером химиком на знаменитый цементный завод.  Там и прожили с мужем много лет, вырастили сына, внука и внучку, вышли на пенсию. И вот, когда Ларисе исполнилось 75, тут и случилась беда.
  Сёстры общались по «Скайпу». Обычно первой звонила Марина и спрашивала, как дела.
- Что ты спрашиваешь у больного здоровье? - грустно сказала однажды Лариса. Оказалось, что врачи обнаружили  у неё опухоль в области желудка и ничем не обнадёжили.  Марина с семьёй тогда уже почти пять лет жила в Израиле. Единственным верным решением было забрать Ларису и спасти. Всё завертелось со всей возможной скоростью. Через два месяца сёстры встретились уже  в квартире у Марины. К большому счастью сестёр, опухоль оказалась незлокачественной, были проблемы со щитовидкой, с диафрагмой, была успешная операция.
 Прошло три года.
 Лариса выздоровела, появился интерес и вкус к жизни. Столько лет сёстры были далеко друг от друга, а теперь они рядом. Это было счастье!
Очевидно,  судьбе было угодно, чтобы они всё же оказались совсем рядом, в одном городе, когда Ларисе уже было 75, и даже в одном доме, когда Марине уже было 80 лет. Много лет ехали в разных поездах, в прямом и переносном смысле, и вдруг оказались в одном поезде, в одном вагоне и даже  в одном купе!