ЕО Как устроен текст

Роман воспринимается  как любовная история. Но на самом деле "Онегин" - это философский роман  о попытках самоопределения и развития личности.   Пушкин показывает, что каждый из героев --  кроме самого автора-рассказчика --  так и не смог добиться самостоятельности и аутентичности, потерпел провал на своем пути. Здесь я хочу показать, как искать глубинный смысл романа за тем поверхностным смыслом, который все знают.


1. Манифест Пушкина и психология

Пушкин создал два романа в одном. За знакомой историей прячется другая, гораздо более современная и важная для всех нас. Пушкин добился этого, учитывая психологию читателей. Те, кто хотят легкого чтения, увидят историю несчастной любви Татьяны Лариной. А те, кто захочет и сможет вчитаться, увидит скрытый Пушкиным смысл. Чтобы понять, как заглянуть за завесу, надо понять, как Пушкин выделял "своих" читателей, и чего он от них ожидал.

Посмотрим на последнюю строфу четвертой главы "Онегина"

Глава 4, строфа 51
…
Стократ блажен, кто предан вере,
Кто, хладный ум угомонив,
Покоится в сердечной неге,
Как пьяный путник на ночлеге,
Или, нежней, как мотылек,
В весенний впившийся цветок;
Но жалок тот, кто все предвидит,
Чья не кружится голова,
Кто все движенья, все слова
В их переводе ненавидит,
Чье сердце опыт остудил
И забываться запретил!

Пушкин здесь  характеризовал  две основные категории людей: "блаженные", те  кто стараются  не выделять себя из общества, и "жалкие", которые умеют видеть ложь общества, поддерживая тем свою целостность. По Пушкину, ум "блаженных" дремлет (они "угомонили"  его), а ум "жалких" бодрствует.  Эта строфа может быть названа "Философским Манифестом Пушкина".

Ясно, что Пушкин отнес себя к "жалким". Жалкие видят "перевод" "всех движений и слов". На них и рассчитывал Пушкин, как на своих читателей.  Это значит, что понимание  пушкинского смысла требует умения  видеть этот "перевод".

 Переименуем "блаженных" и "жалких" в Беспечных  и  Настороженных.  В современной психологии Беспечные обычно называются конформистами.


Я здесь сначала вкратце опишу некоторые из художественных приемов в романе.  Затем я покажу на  примерах из текста как эти приемы позволяют Пушкину достичь бифуркации смысла.


2. Часто используемые художественные приемы

2.1 Наложение голосов

Прием наложения голосов в "Онегине" заметил М. Бахтин. Он не дал названия приема. Вместо этого  он говорил о "районе действия голоса героя",  когда  рассказчик говорит, подражая голосу своего героя.

Как правило, наложение голосов происходит там, где нет кавычек, текст явно не приписан ни какому герою. Этот прием работает для бифуркации смысла потому, что  Беспечные понимают текст как авторитетный монолог А.С. Пушкина там, где рассказчик передает речь героя и свое отношение к этой речи.

Некоторые строфы устроены еще сложнее, в них есть наложение трех голосов.  Рассказчик использует несобственно - прямую речь, передавая голос Онегина, который, в свою очередь, подражает голосу еще одного героя. Но вместо драмы с тремя героями поверхностный читатель воспринимает только голос автора, что радикально меняет смысл.


2.2 Ирония

Ирония создается, когда говорящий намекает, что он не имеет в виду то, что он говорит.  Беспечные  в принципе не замечают двуличия, чтобы не осложнять себе жизнь в обществе: они "угомонили свой хладный ум",  игнорируют неудобный "перевод" "движений и  слов".  Ирония - стихия Настороженных. 

2.3 Структурная ирония

Структурная ирония создаёт наложение (противоположных) смыслов  при сопоставлении читаемого текста с остальным текстом романа.  Чтобы заметить этот прием, надо потрудиться. Беспечные не заметят противоречий,  Настороженные должны заметить. Противоречия, как правило, появляются там, где герой высказывает свою точку зрения на события. При этом  Настороженные могут поймать персонажей на "исправлении реальности".

Особенность структурной иронии в "Онегине" в том, что она использует ссылки не только на предыдущий текст, но и на последующий. "Евгений Онегин" - роман для перечитывания.

2.4. Фантазии героев   как прием

Важнейшим приемом создания неоднозначности является введение в повествование фантазий героев. Пушкин нигде не декларирует, что следующий фрагмент - это фантазия. Читатель должен уметь отличить основное повествование романа от вставных фантазий по тому, что основное повествование правдоподобно, содержит реалистические детали, тогда как фантазии героев "фантастичны", они абсурдны, противоречат основному повествованию и знаниям читателя о реальности. Конечно, Беспечный читатель не замечает подвоха,   на это Пушкин и рассчитывает.  Это значит, что Беспечные  понимают все фантазии буквально как часть сюжета. Настороженные могут заметить фантазии в романе, но это зависит от их  степени настороженности.  Кто-то может заметить только некоторые фантазии. То есть разные читатели романа воспринимают в нем  разные сюжеты, и есть несколько вариантов.

Среди фантазий есть и абсурдная фантазия рассказчика-автора о том, как он дружил со своим выдуманным героем, Онегиным (которую все Беспечные  читатели   понимают буквально). Эта фантазия, как мне представляется. задумана как розыгрыш: неужели и этому поверят? Еще как! Лотман, например, не увидел тут ничего "нереалистичного".  Единственный герой, у которого нет в романе ни фантазий, ни снов - это Онегин.

2.5. Использование литературных штампов

Как ни странно, но литературные штампы также используются Пушкиным, чтобы создать текст с "двойным смыслом".  Дело в том, что Беспечные  видят в литературных штампах "клеймо подлинности", они любят повторяющиеся явления: раз другие уже так писали, значит, так и надо, это правильно. Для Настороженных, наоборот, литературный штамп означает вторичность, подражательность,  неподлинность, ложь. Так по-разному воспринимаются этими читателями штампы в речи Ленского и Татьяны:   Беспечным эта речь нравится, а Настороженные видят в ней попытку приспособиться к Беспечным, которые составляют большинство общества. 

Но в романе есть еще один интересный прием использования литературного штампа с прямо противоположным результатом. Я расскажу о нем в примерах.

2.6. Сентиментальность как прием

 Беспечные  падки на сентиментальность, чувствительность. Они склонны все воспринимать эмоционально, так как они "угомонили хладный ум". Настороженные  более рациональны и критичны.

7. Незаконченность как прием

Любой традиционный конец романа означал бы  авторский приговор. Но Пушкин как персоналист не выносит приговора своим героям, он не навязывает своего мнения. Поэтому роман имеет открытый конец. Беспечные  считают, что роман не закончен, и их это не удовлетворяет. Настороженные  считают, что и так уже поняли, что хотел сказать автор, поняли образ каждого героя. Или, по крайней мере, они могут считать, что они приблизились к пониманию романа.


3. Примеры смысловой бифуркации

3.1 Трехголосье

Вот пример строфы, где накладываются три голоса (рассказчика, Онегина и Татьяны) есть ирония Онегина и структурная ирония.  Я покажу, как по-разному эта строфа воспринимается Беспечными и Настороженными.

Глава 4, строфа 11

Но, получив посланье Тани,
Онегин живо тронут был:
Язык девических мечтаний
В нем думы роем возмутил;
И вспомнил он Татьяны милой
И бледный цвет, и вид унылый;
И в сладостный, безгрешный сон
Душою погрузился он.
Быть может, чувствий пыл старинный
Им на минуту овладел;
Но обмануть он не хотел
Доверчивость души невинной.
Теперь мы в сад перелетим,
Где встретилась Татьяна с ним.

 Первые 6 строф этой главы пропущены, строфы 7 -10 - это несобственно - прямая речь, где рассказчик сочувственно передает размышления Онегина по получении письма Татьяны. Нам оказывается доступной  та часть внутреннего монолога Онегина, где он, не называя Татьяну прямо, рассуждает о женских манипулятивных приемах,
Кого не утомят угрозы,
Моленья, клятвы, мнимый страх,
Записки на шести листах,
Обманы, сплетни, кольцы, слезы,...

Настороженный может догадаться, что в этих строках есть намек на письмо Татьяны, в котором все это было.

В 11 строфе по-прежнему дана несобственная прямая речь Онегина, но тут уже Татьяна прямо называется, и отношение к ней противоположное: это умиление, восхищение  и сочувствие. Приглядевшись, Настороженный читатель замечает, что и язык здесь другой: это не язык Онегина, скорее, это язык Татьяны. Здесь используется книжная лексика, инверсии   ("чувствий пыл старинный", например). Можно понять, что Онегин здесь учится говорить языком Татьяны, готовясь
…лицемерить,
Различно повторять одно,
Стараться важно в том уверить,
В чем все уверены давно

(строфа 8) при встрече с ней.
Но посмотрим внимательно на содержание:

И вспомнил он Татьяны милой
И бледный цвет, и вид унылый;

Беспечный читатель мирно дремлет, не подозревая подвоха. Но Настороженный на чеку. Он вспомнит, что Татьяна-то писала Онегину:

Ты чуть вошел, я вмиг узнала,
Вся обомлела запылала…

Настороженные  заинтересованы:  "бледная и унылая" или "пылающая и обомлевшая"?
Вспомним ответ Ленского на вопрос Онегина "Которая Татьяна?" после их встречи с Лариными: "Да та, которая грустна И молчалива как Светлана. Вошла и села у окна". Ответ Ленского тогда удовлетворил Онегина, то есть Онегин понял, о ком идет речь. Ленский, романтический поэт, и скептик Онегин увидели одно и то же: она вошла, не поздоровалась, ее никто не представил. Онегин здесь точно передает то, что он сам и Ленский увидели: "бледный цвет и вид унылый".  Татьяна  в письме пытается  внушить Онегину, что он не видел того, что он видел. Онегин понял это как попытку манипулировать им, "газлайтинг".

Заметив иронию Онегина, обнаружив тут структурную иронию (ссылки на письмо Татьяны и реплику Ленского), мы понимаем, что прикрываясь притворным сочувствием, Онегин издевается над ложью в Татьянином письме. "Сладостный, безгрешный сон" - это издевка над страстным тоном письма Татьяны.

Интересно, что этот "сладостный сон", в который Онегин якобы погрузился,  перекликается с характеристикой Беспечных "покоятся в сердечной неге". Онегину  сладостные сны не свойственны. Он как раз видит тут "перевод" "всех слов". Дескать,  вы хотели меня растрогать этим письмом? Придется притвориться, что вам это удалось.

И, конечно, ничего "милого" в описании "бледный цвет, и вид унылый" нет.  Скорее, это свидетельство нездоровья. Но кому здесь принадлежит эпитет "милая": Онегину или рассказчику? Изюминка приема наложения голосов в том, что границы между голосами размыты. Этот эпитет мог принадлежать обоим, и в обоих случаях это - насмешка.

Проницательный Онегин заметил обман, попытки манипуляции. Он не заметил абсурдности письма. Для этого, видимо, требуется еще способность трансцендировать, выйти за пределы своих личных интересов на универсальные ценности.  Это говорит о том, что глубина понимания действительности - да и романа -  у Настороженных тоже может быть различной.

Итак, Беспечные  воспримут эту строфу как пояснение Пушкина, что Онегин был тронут письмом Татьяны. Для них это подтверждает, что и письмо  замечательное,  и Татьяна, действительно, прекрасная девушка.  Эта строфа - часть дымовой завесы, которая не позволяет Беспечным видеть подлинное содержание. Настороженные  поймут, что Онегин здесь готовится отказать Татьяне, лицемерно восхищаясь ею. Они также поймут, что Онегин уловил ложь в ее письме.  Для них эта строфа - знак, что к любви эта история не имеет отношения.


3. 2 Использование сентиментальности

Как я уже упоминала, в романе есть два описания первой  встречи Татьяны и Онегина. Первое описание принадлежит Ленскому (глава 3, строфа 5). Ленский равнодушно описывает абсурдное поведение Татьяны. Второе описание - часть письма Татьяны. Оно очень восторженно, буквально повторяет сентиментальное  литературное клише.    Для Беспечных — история в письме Татьяны понятна и совпадает с их ожиданиями. Они откликаются на эту историю эмоционально.    А равнодушное сообщение Ленского непонятно, странно.   Они игнорируют его.   Конечно, они верят Татьяне.

Настороженные  не падки на сентиментальность, они не доверяют литературным штампам. Для них важно, что у истории Ленского есть два независимых свидетеля. Поэтому они верят истории Ленского. Таким образом, эти группы читателей будут иметь совершенно разные представления о том, как повстречались герои. Это влияет на их отношение к письму Татьяны, к "проповеди" Онегина, и в целом к этим героям.

3.3 Использование литературного штампа, чтобы сказать правду

Я имею в виду фрагмент о  детстве Татьяны в главе 2 (..."Она в семье своей родной казалась девочкой чужой"...) Этот текст можно воспринять как традиционный образ  детства романтического бунтаря - героя. Беспечные читатели умилятся этой трогательной картине.  Настороженные  читатели  могут заподозрить неладное: не говорит ли Пушкин здесь о Татьяниных неврологических отклонениях?

Присмотревшись, Настороженный  замечает странности  в ее поведении: она всегда молчит, когда от нее ожидают ответа. При каждой встрече с Онегиным, например, она не говорит ни одного слова, не в состоянии даже поздороваться с ним. Конечно, Беспечные  этого не замечают, потому что это разрушило бы привычный сентиментальный  образ. Им нужно прямое указание автора, чтобы поменять свое мнение.  В данном случае штамп исключительного детства романтической героини, который Беспечные  воспринимают как условную красивость, в контексте романа служит   свидетельством отклонений в поведении героини.

3.4.  Использование вставных фантазий героев

В романе есть одна фантазия Ленского. Он говорит, что он любил Ольгу с тех пор, когда он был "чуть отроком", а она "младенцем".  Я подробно разбираю эту фантазию  и все ее противоречия в моих комментариях к "Евгению Онегину" (http://proza.ru/2025/06/25/56).

Первой фантазией Татьяны была фантазия о ее любви к Онегину, о том, что она "модному тирану уж отдала судьбу свою". Она придумывает для себя  личину сентиментальной героини, и сочиняет образ Онегина по образцам из романов. Под влиянием этой фантазии она и написала ему письмо (http://proza.ru/2025/07/04/1552).

Вторая фантазия показывает совсем другой образ Татьяны. Вернее, несколько разных образов Татьяны. Татьяна придумывает свое путешествие в дом Онегина (http://proza.ru/2025/05/04/1310). Сначала она, как Ундина,  путешествует по полю и лесу поздно вечером. Потом она, как героиня Остен,  посещает поместье Онегина в качестве случайной туристки. Потом она, снова как Ундина, возвращается домой в темноте. После этого мы вдруг видим Татьяну без маски.  Якобы уличив Онегина в увлечении Байроном, она саркастически обвиняет его  и все его поколение в показном байронизме. Для нее Онегин не человек, не личность, он только "пародия".  Беспечные читатели не замечают этого отрывка, он не связан с любовной линией. Иначе им пришлось бы задуматься о том, что любовь Татьяны зла. Настороженные читатели изумлены, увидев Татьяну без прикрытия ее сентиментальной личины. Для них это еще одно подтверждение, что в романе о любви нет и речи.

Рассказчик дружил с выдуманным героем (Онегиным)  в своей фантазии,  а в третьей своей  фантазии Татьяна оказывается женой выдуманного ею персонажа (http://proza.ru/2025/04/26/1440).  История в восьмой главе поведана рассказчику - автору его музой, которая и выглядит и говорит как Татьяна. Это наиболее ясный намек, что рассказчик передает авторство своей героине. Речь идет опять, в основном об Онегине. Она мечтает, что если только она станет княгиней, то Онегин тотчас в нее влюбится, и тогда у нее будет возможность его унизить. В этой фантазии она уже не ругает Онегина за его спиной, она бросает ему в лицо обвинения в непорядочности. Упрекает его, что это он (а не она) ищет возможности повысить свой статус за счет другого.

И опять восприятие Беспечных и Настороженных читателей здесь совершенно различно. Настороженные читатели видят деградацию Татьяны: если раньше она могла с сочувствием смотреть на мальчика с Жучкой в салазках, слышать хор небесных светил, то теперь ею движет только жажда власти, почета  и ненависть. Эта фантазия совершенно оторвана от жизни. Татьяна, по-видимому, утратила интерес к реальности.

А Беспечные и эту фантазию понимают буквально. Они воспринимают буквально и последнюю реплику Татьяны (что она будет верна своему мужу, хотя любит Онегина). Хотя, без помощи Достоевского, им все-таки было сложно увидеть тут героизм.


4. Заключение

Откуда я знаю, как понимают роман Беспечные? Именно такая трактовка дана Лотманом в его "Комментариях" к роману. Откуда  я знаю, как понимают текст Настороженные? Настороженные, в силу своего аутсайдерского статуса, не публикуют статей в  литературоведческих журналах. Нельзя  опубликовать статью, которая противоречит трактовке романа Лотманом. Может, я - единственный Настороженный читатель? Нет способа  выяснить этого.

Я, конечно, не описала всех художественных приемов в "Евгении Онегине". Тем не менее, я  показала, как экзистенциальный Манифест Пушкина определяет работу многих художественных приемов  романа "Евгений Онегин".  Больше того, я продемонстрировала,   Пушкин позволяет читателю быть соавтором, формировать подходящую ему интерпретацию романа, поднимаясь по ступеням сложности текста.  Однако только одна интерпретация, которая учитывает всю сложность романа, может считаться пушкинской. Каждый читатель романа может к ней только приближаться.