Леди Всёнетак и Ворон

У Мольера Мещанин во дворянстве Журден не знал, что 40 лет говорит прозой.

А я сегодня догадалась 40 лет спустя, что оба любимых стихотворения: Леди Всёнетак У. Дж. Смита и Ворон По написаны одним размером, достаточно разбивку на строчки в Вороне поменять.

На тревожном побережье
Сквозь тоскливый снежный мрак
На коне пятнистом вдаль
Едет леди Всёнетак.
Домино на ней простое,
Конь нет-нет тряхнет уздою,
Непонятная печаль,
На коне пятнистом вдаль,
Мерно - времени не жаль,
Едет леди Всёнетак,
Едет леди Всёнетак.

"Всёнетак! -позвал я леди,
Голос робок был и наг.
- Вы куда, далек ли путь,
Моя леди Всёнетак?
Столь печально, непреклонно
Так от жизни отрешенно,
Не боясь ее ничуть,
Просто так, куда-нибудь?
Я хотел бы все вернуть
Моя леди Всёнетак,
Дорогая Всёнетак!"

"В этом мире,- отвечала,
- Ради некоторых благ
Стоит жить, хотя их мало,
- Отвечала Всёнетак.
- Ради сладостей и света,
Сдобных булочек и лета,
Разноцветного стекла.
Но гораздо больше зла,
Я под ним изнемогла"
Мне сказала Всёнетак
Мне сказала Всёнетак.

Воздух вкруг меня сгустился,
фимиам вдруг заструился,
Поступь ангелов небесных
зазвучала на полу.
«Тварь,—я вскрикнул,—кем ты послан,
с ангелами ль ты подослан,
Отдыха дай мне, забвенья
о Леноре, что ушла,
Дай упиться мне забвеньем,
чтоб забыться навсегда».
Ворон каркнул: «Никогда».

«Вещий,—крикнул я,—зла вестник,
птица ль ты или дух зла,
Искуситель ты иль сам ты
за борт выброшен грозой,
Безнадежный, хоть бесстрашный,
занесен в сей край пустой,
В дом сей, ужасом томимый,
о, скажи, молю тебя:
Можно ли найти забвение
в чаше полной — навсегда?»
Каркнул Ворон:«Никогда».

«Вещий,—я вскричал,—зла вестник,
птица ль ты или дух зла,
Заклинаю небесами,
Богом, что над всеми нами,
Ты души, объятой горем,
не терзай, ты о Леноре
Мне скажи, смогу ль я встретить
деву, что как дух чиста,
В небесах, куда бесспорно
будет чистая взята?»
Ворон каркнул: «Никогда».

Я вскочил при этом слове,
вскрикнув: «Птица или дух,
В мрак и вихрь подземной ночи
ты сейчас же улетай,
Чтоб от лживых уст на память
не осталось ни пера.
Мир тоски моей не трогай,
с двери прочь ты улетай,
Клювом сердца не терзай мне,
сгинь без всякого следа!»
Ворон каркнул: «Никогда».

С тех пор Ворон безнадежно
все сидит, сидит недвижно
На Паллады бюсте бледном,
что над дверью на стене.
Зло его сверкают очи,
как у демона средь ночи,
Тень его под светом лампы
пол собой весь заняла.
И душа под гнетом тени,
что над будущим легла,
Не воспрянет — никогда.

Если разогнаться, можно пропустить переход от одного к другому.

Переводы А. Кушнера и анонимный, в котором я поправила последние строчки.

Цитата из Вики:"Основной размер — восьмистопный хорей, стопа двусложная с ударением на первом слоге. В строфе размер представляет собой комбинацию восьмистопного акаталектического (первая и третья строки), восьмистопного каталектического (вторая, четвёртая и пятая строки) и четырёхстопного каталектического (шестая строка) хорея. В стихотворении есть внутренняя рифма, маркером которой выступает цезура, разделяющая первую и третью строки каждой строфы пополам.

Схема рифмовки — ABCBBB, или же AA, B, CC, CB, B, B, если учитывать внутреннюю рифму. В каждой строфе строки B заканчиваются урезанной стопой с опорной тематической рифмой, создаваемой словом-рефреном «nevermore», обладающим ономатопеическим эффектом. Стихотворение богато на такой стилистический приём, как аллитерация («And the silken, sad, uncertain…», «Doubting, dreaming dreams…», «What this grim, ungainly, ghostly, gaunt…»), который не всегда передавался в переводах на русский язык. Один из первых публикаторов стихотворения отмечал: «…мелодия „Ворона“ зиждется в основном на аллитерации, на продуманном использовании одних и тех же звуков в неожиданных местах». «Ворон» музыкален прежде всего не потому, что он насыщен внешними звуковыми эффектами, а потому что эти эффекты «работают» на семантику. По использует в «Вороне» и такой оригинальный приём, как парономазия: похожие по звучанию, но разные по значению слова «raven» и «never» пять раз соседствуют на последних строках строфы. Американский поэт XX века Дэниел Хоффман предположил, что «структура стихотворения и его метрика настолько шаблонны, что оно кажется искусственным, но его гипнотический эффект перекрывает этот недостаток».

По заимствовал ритмику «Ворона» у стихотворения британской поэтессы Элизабет Барретт «Сватовство Леди Джеральдины» (англ. Lady Geraldine's Courtship)".

Осталось найти Сватовство, чтобы ещё раз попытаться понять, из какого сора творится  волшебство стиха.