Раздача мудрости на тротуаре

начало http://proza.ru/2026/02/08/1163

День был субботний, и многие лавочки уже закрывали свои двери на решетки. Полны были кафе и бары, но там была традиционная европейская кухня.  Наверное, присутствовали и местные блюда, но заходить сейчас в шумное заведение Оглоблину не хотелось. Он стал спускаться вниз по улице, ежеминутно снимая на телефон попутные виды.

Застройка улиц была своеобразной, хоть и изобиловала типовыми коробками  десяти – двенадцатиэтажных домов.  Выше, понимал себе Оглоблин, не строили из-за отсутствия современной техники. Не видно было вокруг строящихся зданий подъёмных кранов. Вместо надёжных алюминиевых люлек подвесных – деревянные козлы и иные придумки – «преспособы».  Всё на пупке, всё вручную – это Оглоблин сполна познал на Канарских островах четверть века назад. Но, строить небоскрёбы таким макаром – пупок всё же треснет!  Вот потому дюжиной этажей и ограничивались.

Но между этими высотками были непременно втиснуты двух – трёхэтажные особнячки классического ново-колониального стиля архитектуры. С колоннами и арками, лепными и коваными балконами, с террасами и патио.  Так что, скучать глазу не приходилось. Ко всему, было много зелени. Оглоблин с удовольствием миновал большой парк, запечатлевшись у могучего решетчатого дуба. Дуб был многовековой, с огромной раскидистой кроной,  мощным стволом  и  большим сквозным дуплом. И отсняв кучу ракурсов, Оглоблин  очень пожалел, что некому сфотографировать его, выглядывающего из того дупла с первобытным  удивлением на лице. Тогда смело можно было давать на таком фоне объявление: «Риэлтер с большим опытом работы с недвижимостью».

Смех смехом, но солнце припекало уже порядочно.  Стоило развернуться в обратном направлении, дабы не сжечь палящими лучами свой нос. Но Оглоблин всё же дошел до бойкой автострады, за которой лежали набережная и пляж. Однако светофоров не было видно в обозримой видимости обоих сторон, а посему Оглоблин правильно решил себе не идти дальше. Что он – латинского пляжа в Лас-Пальмасе не насмотрелся? А море – море ему еще полгода, как минимум, наблюдать.

На обратном пути всё же наткнулся на подвальчик, в котором готовили в том числе и тортилью – испанскую, правда.  Хозяева заведения –  супружеская, верно, пара (похожие, впрочем, как брат и сестра: высокие, статные, красивые – Оглоблин бы принял их скорее за голландцев), были явно рады посетителю. И пока мужчина принялся бойко организовывать блюдо – чего-то там накладывая, ставя в печь и орудую деревянной лопатой, женщина принялась дотошно выпытывать у Оглоблина: кто он, что он,  откуда и почему? А так как приготовление даже такой тортильи, как подадут чуть позже Оглоблину, дело не быстрое, то наш дегустатор экзотических блюд  не  только сдал себя с потрохами,  но дабы не возникнуть паузе, пропел с истинно канарским акцентом фольклорную песенку: «Андрэ, Андрэ, репасе те ель мотор!..». Впечатлённая хозяйка тут же представилась наконец: «Ми ямо – Томе». – « А Томе! Мучо густа! По нашему будет – Тома. То-ома – красивое имя!».

Поданная  наконец тортилья была всё же местной – без сомнения! Испанскую-то Оглоблин ел много раз на тех самых Канарах. А здесь было  две тонких лепёшки, и слой жареной картошки с луком, проложенный между ними: двадцать восемь долларов за удовольствие (правда, с холодным апельсиновым соком дивного вкуса впридачу)! Явный знак, что пришла пора начинать голодание по Полу Брэггу.

Теперь дорога Оглоблина лежала вверх. Неспешно брёл он по каменной мостовой, обгоняемый загорелыми уругвайцами и автобусами явно из прошлого века – раритет! И размышлял о том, что совершенно не чувствует не только щенячьего, но и вообще никакого восторга от всего того, что когда-то дурманило голову, что было первым желанием и стремлением. Он и в море то подался – мир посмотреть. И тогда, почти сорок уже лет назад, в Буэнос-Айресе всё кружило голову... Всё было полно любви – любви и к тому великолепному городу, к его жителям, к прекрасным сеньоритам, краше которых, казалось Оглоблину, он не видал!.. Всё было полно любви к жизни – как и положено в молодости, полной сил, мечтаний и надежд.

А теперь уж верно – ушла под камушки вода…

В момент такого раздумья Оглоблин приблизился к стайке детей – лет, верно, десяти – двенадцати от роду. Детишки обступили пожилую матрону – мудрую, так и хотелось добавить. И та вещала свои добрые истины так, что детвора внимала ей с открытыми ртами, позабыв обо всём на свете. Позабыв и о том, что стоят они на пешеходном тротуаре,  полностью его перегородив.  И не только Оглоблину, но и всем пешеходам приходилось огибать этот открытый урок внимания чуткости и доброте, ступая уже на проезжую часть. И попросить прохода, или уж тем более самовольно разрезать толпу, видимо было бы сравни кощунству!

И в это был уже не местный колорит, но повсеместный теперь менталитет: внимать только своим истинам – не слушая других,  быть вполне самодостаточным, других не замечая… Мировая, однако, тенденция.

Тут в оправдание всех подрастающих поколений планеты  Оглоблин вспомнил южнокорейский Сеул. Тамошние школяры, группами ведомые своими учителями,  и по собственному  почину наперегонки восторженно приветствовали  Оглоблина при встрече на улице. И даже когда он пил суджик аперитивом к местному рыбному блюду  на открытой террасе кафешки: «Хэллоу!» - наперебой  спешила детвора блеснуть манерами и знанием английского.  Даже неудобно как-то было: вводил малышню в заблуждение! Ведь  помимо восточного уважения к старшим и гостям своей страны, срабатывало наверняка и то, что Оглоблина видимо принимали за добропорядочного европейца, а то гляди – и за американца!

За такими невесёлыми думами взошел Оглоблин до своего отеля.  А там его ждали благая весть: полицию симпатичная консьержка грозилась вызвать вовсе не на них. Так что, напрасно на милую женщину «Оглоблин и сотоварищи» грешили! И второе – более конечно, радостное: штурману привезли пропавший чемодан:  модерновый, новенький, огроменный – тоже даром парень в описании прибеднялся.

В общем, всё было не так уж плохо  - в их отеле, этом городе, и в этом мире.

А в половине шестого утра в номер позвонили:  через полчаса агент ждёт вас с вещами на выход. Значит, новые путешествия, приключения, радости и неудачи ждали впереди.