Кот Бегемот и примус

      Продолжение публикаций об Андрее Белом как прототипе кота Бегемота.

     Есть все основания предполагать, что, чем больше Троцкий обрушивался на Белого, как на представителя «другой эпохи» и «невозвратного мира», тем ближе тот становился Булгакову.   
      А Троцкий не скупился на определения писателю.       
      Белый - «тоскующий и взыскующий осколок старого быта и его мироощущения в новой обстановке», «по сердцевине своей» «бытовой и духовный консерватор, утративший почву под ногами и отчаявшийся».
      И никакой он на поверку не «Мечтатель», а ; «приземистый почвенник на подкладке из помещичье-бюрократической традиции, только описывающий большие круги вокруг себя самого» .
      Он - «плоть от плоти и дух от духа» «старого быта», «насквозь консервативен, пассивен, умерен».
      Или вот ещё колоритное определение, заслуживающее внимания своей образностью: Белый – «отчаявшийся бытовик, у которого печка дымит».   
      Соответственно как писатель он, по Троцкому, «сильнее всего в тех случаях, когда пишет плотный старый быт».
      Привязкой к старому, т.е. дворянскому, быту (символ - «шахматовский луг»)  Троцкий объясняет  не только содержание, но и стиль творчества Белого ( «ужасную» ритмическую прозу и претенциозное словотворчество).    
      Произведения Белого «представляют собою неизменно поэтическую или спиритуалистическую возгонку старого быта».
     «Приземистость» (в смысле «приземлённость»),  по Троцкому, присуща самой натуре «Мечтателя» Белого - натуре пассивной и трезвенной, почему ему «без шахматовского луга трудно даже о загробной жизни размечтаться».
     Но в качестве «привыкшего к духовным радениям интеллигента» Белому  приходится бороться с собой.  И  «ритмика и словесные подёргивания» ;—; «это только средства, при помощи которых сорвавшийся с бытовой оси Белый тщетно борется с пассивностью и трезвенностью в себе». Отсюда же –  «эта подобострастная возня с собою, это обожествление самых заурядных фактов собственного духовного обихода».
     Читая эти филиппики Троцкого, Михаил Афанасьевич не мог не воспринимать их  как обращённые и против себя тоже - писателя, чувствующего своё родство со старым бытом, нерасторжимую привязанность к нему, со всеми вытекающими последствиями для творчества, если следовать мысли Троцкого.
     Не сомневаюсь, что поэтому Булгаков читал всё написанное советским вождём против Белого с особым вниманием. Результат – пародия на образ Белого, созданный Троцким.
     Когда Бегемот действует в человеческом облике, он выглядит как «низкорослый толстяк». Но и в кошачьем обличье он демонстрирует «приземистость» - как черту характера.   
      Кот Бегемот по всем своим проявлениям  – несомненный «бытовик», обладающий в высшей степени «трезвым» взглядом на вещи. 
      Только привязан он не к старому быту (к печке), а к новому московскому, советскому,  быту, символом которого стал примус.
               
             .......
    
      Нельзя не заметить, что кот Бегемот в паре с Коровьевым-Фаготом («рыцарем») обретает черты, роднящие его с Санчо Панса (Санчо «Брюхо»). Как внешне, так и по склонности к «трезвому» образу мыслей, философствованию в  «земном», «телесном» духе и хитрованности.
      Истоки  мысли придать «неразлучной парочке» некоторое сходство с персонажами романа Сервантеса могут быть различными. К тому времени уже пользовалась большой популярностью клоунская пара Пат и Паташон - в том числе и в СССР, где демонстрировался и  «Дон Кихот» (1926) с их участием.
      Однако без влияния статьи Троцкого о Белом здесь, похоже, не обошлось.
      Среди характеристик, которые ему выдал Троцкий, Белый упоминает «меньшевика».
      Собственно все обвинения писателя в «почвенничестве» (1), в том, что он не может оторваться от старого дворянского быта, а только лишь одухотворяет его и себя вместе с ним, резюмировались в характеристике Троцким Белого как именно «меньшевика».
      Выдавая эту характеристику, Троцкий обращает против Белого его же собственные высказывания – о себе в сравнении с Блоком.   «Белый сам не так давно написал о себе;—;он всегда занят собою, рассказывает о себе, ходит вокруг себя, обнюхивает себя (понятно, он же – "котик" – Е.К.)  обсасывает себя;—;несколько очень правильных мыслей:   
      «Называя максималистом Блока, Белый о себе самом прямо говорит, как о «меньшевике» (в духе святом, конечно, а не в политике). Эти слова могут показаться неожиданными под пером Мечтателя и Чудака (с прописных букв!); но в конце концов если столько говоришь о себе, то иногда скажешь и правду. Белый не «максималист», вот уж ни в малейшей степени, а несомненнейший «минималист», тоскующий и взыскующий осколок старого быта и его мироощущения
      Назвав себя «минималистом» в сравнении с «максималистом» Блоком. Белый имел в виду свой более рациональный, в известном смысле более научный  склад мышления (он по образованию «естественнонаучник») (2).
      А.В.Луначарский  близок к оригиналу, когда в предисловии к советскому изданию сочинений Александра Блока называет Белого рационалистом и метафизиком, в то время как Блок, по его оценке был  идеалистом, во всяком случае, Блок  периода Прекрасной Дамы.
      Троцкий же, цепляясь за противопоставление  «максималист»- «минималист», объявляет Белого «меньшевиком» в духе святом». Т.е. человеком в высшей степени приземлённым, неспособным, так сказать, на настоящий полёт мысли и воображения.  Даром, что он - Котик Летаев.
      А Булгаков, в свою очередь спародировал высказывания Троцкого о Белом–«меньшевике-минималисте» в сравнении с Блоком-«максималистом» (и  «большевиком» -?), создав «неразлучную парочку» в стиле «высокий и низкий», «тонкий и толстый», Дон Кихот и Санчо Панса.
            
                .......

     Над романом–эпопеей «Москва», состоящем из трёх частей – «Московский чудак», «Москва под ударом» и «Маски»,  Андрей Белый  работал в 1926-1932 годах.   
     Писатель счёл необходимым предварить публикацию этого своего романа разъяснением его замысла.
     «Печатая 1-ю главу I-ой части моего романа "Москва", я должен сказать два слова о конструкции его, без чего восприятие этой первой главы может быть предвзятым. Идея романа - столкновение двух эпох в Москве; две "Москвы" изображаю я; в первой части показывается Москва дореволюционная; во второй части - "Новая Москва". Задание первой части показать: еще до революции многое в старой Москве стало - кучей песку; Москва, как развалина, - вот задание этой части; задание второй части - показать, как эта развалина рухнула в условия после-октябрьской жизни».   
     Разъяснение Белого заставляет «подозревать», что роман «Москва» был написан им как ответ на обвинения Троцкого в том, что он – «бытовик», причём, старорежимный, дворянский бытовик. Писатель хотел опровергнуть подобные обвинения.
      Ещё бы не хотеть! Троцкий «уложил меня в «могилу», за ним последователи Троцкого, за ними все критики и все истинно «живые» писатели…Я был «живой труп» , - писал Белый в 1928 году ( статья «Почему я стал символистом и почему я не переставал им быть во всех фазах моего идейного и художественного развития»).
      Литературоведы обнаруживают в «Московском чудаке» сходство с сюжетом  повести Булгакова «Роковые яйца», опубликованные ранее «Чудака», в 1924 г. (3).
      В 1926 году Белый и Булгаков обменялись подарками-книгами. Белый оставил на экземпляре «Московского чудака» надпись : «Глубокоуважаемому Михаилу Афанасьевичу Булгакову от искреннего почитателя. Андрей Белый».   
     Секретарь издательства «Недра» П.Н.Зайцев передал Белому  в ответ от Булгакова  сборник «Дьяволиада» - о факте предаче свидетельствует его записка: «Подарок автора, который был очень растроган Вашим вниманием».   
     Внимание такого признанного автора, как Белый, дорогого стоило. Неудивительно, что оно растрогало Михаила Афанасьевича.
     Несмотря на неоднозначное отношение к творчеству Белого ( о чём ещё предстоит упомянуть), Булгаков, как и большинство писателей 20-=гг., испытал его влияние.
     Отчётливые следы такого влияния носит  «Белая гвардия» (стиль романа, его символика).
     Не менее  заметно оно и в «Мастере и Маргарите».
     Это касается как деталей описания (4), так и самого конструктивного замысла романа, его «архитектоники», в отношении которой особенно важную роль сыграла третья часть романа «Москва» - «Маски».      
     Но вершиной влияния Белого на «Мастер и Маргариту» (если можно так выразиться) стало его личное присутствие в качестве персонажа романа – кота Бегемота.
     Ориентируясь на Белого – уже как на автора не дооктябрьского  «Петербурга», а послеоктябрьской «Москвы», Булгаков  даёт коту Бегмоту в лапы примус, ставший неотъемлемым признаком быта этой новой Москвы.            
     С помощью примуса Бегемот вместе с Коровьем-Фаготом превращает в пепелище Дом Грибоедова – «храм» новой советской литературы, разместившийся в дореволюционном здании.
     По Булгакову эта литература – мертворождённая, она - живой труп, а Дом Грибоедова как её вместилище – духовная «развалина», которую оставалось уничтожить физически.   
                .......

      Дом Грибоедова сгорел в результате поджога. Как сгорел  антропософский храм в швейцарском Дорнахе, на строительстве которого потрудился и лично Андрей Белый.
      К «строительству» советской литературы, как уже говорилось, Белый тоже «приложил руку», участвуя в 20-е годы в работе Пролеткульта. Но, волею Булгакова получив вторую жизнь в облике кота Бегемота, он  предаёт огню отчасти и своё детище (оказавшееся к тому же очень неблагодарным).
      Из огня в Доме Грибоедова кот Бегемот «спасает» самое ценное. Из зала заседаний (колонного зала) он выносит ландшафтик в золочёной раме, из кухни – наполовину обгоревший поварской халат, из кладовой – сёмгу.  И этим мародёрством (им самим потешно отрицаемом)  Бегемот ещё раз  демонстрирует «приземлённость» своей натуры.
      Картина (пейзаж) в золочёной рамке явно досталась Дому Грибоедова в наследство от  дореволюционных владельцев особняка. Она – примета «старого» быта. Да и великолепная, роскошная по предлагаемому ассортименту блюд кухня Дома Грибоедова, резко контрастируя с аскетизмом советских столовых, являлась «пережитком» дореволюционного быта и частнособственнической психологии. Что, впрочем, не мешало советским идейным писателям предаваться чревоугодию в ресторане Дома Грибоедова.         
    «Бытовизм» кота Бегемота выполняет в эпизоде с его мародёрством сатирическую функцию в отношении не столько его самого, сколько  советской литературы и литераторов.
     Ничего более ценного, чем то, что  вынес Бегемот, в Доме Грибоедова и не было. Ничего в нём больше и не заслуживало спасения: творчество писателей, их книги к ценностям отношения не имели.
     Далее. Коту Бегемоту принадлежит фраза о примусе, которая стала крылатой Когда работники НКВД зашли в «нехорошую квартиру», то там, в гостиной, они застали, кота Бегемота, сидящего на каминной полке, рядом с хрустальным кувшином  и держащего в лапах примус.
     «В полном молчании вошедшие в гостиную созерцали этого кота в течение довольно долгого времени.
     - М-да.. . действительно здорово, --шепнул один из пришедших.
     - Не шалю, никого не трогаю, починяю примус, --недружелюбно насупившись, проговорил кот, --и еще считаю долгом предупредить, что кот древнее и неприкосновенное животное».
       Стоит обратить внимание на эту мизансцену, на всю её обстановку.
       Кот восседает на каминной полке. Каминная полка – это место, где обычно ставят предметы, служащие украшением, – подсвечники, декоративную посуду, статуэтки, в том числе и статуэтки кошек.
       Одни из самых популярных кошачьих статуэток выполняются в египетском стиле. Они подражают искусству древнего Египта, в котором статуэтки коше были очень распространены. В древнем Египте кошки почитались как священные животные, а потому были и  «неприкосновенными»:  согласно Диодору Сицилийскому, убийство кошки в Древнем Египте каралось смертью, если  оно не было религиозным обрядом – принесением в жертву. Причём, кошачьи  чёрной масти считались священными животными самой богини Баст, покровительницы женщин, изображавшейся в виде женщины с кошачьей головой («Я кошка, мать жизни»). Поэтому изображение черной кошки помещали на своих домах египетские врачи, как символ профессии (Не забудем, что Михаил Афанасьевич - по профессии врач).
        Вот и кот Бегемот восседает на каминной полке рядом с хрустальным кувшином как живая статуэтка, напоминающая о времени, когда люди поклонялись этому животному. (Правда, потом, в христианстве, в эпоху «охоты на ведьм», языческое поклонение кошкам обернулось их массовым истреблением как уже дьявольских животных)      
       Что касается самого камина, то он тоже – примета дореволюционного быта. Причём, быта очень состоятельных людей - людей, которые могли позволить себе большой расход дров. Разрешение на строительство каминов было одной из привилегий, подаренных Петром I русскому дворянству. С самого своего появления в России (сначала в палатах знатных бояр, потом, при Петре, в интерьерах дворцов) камины были показателями социального и имущественного положения своего хозяина.
        Так что и в этой детали кот Бегемот оказывается связанным со старым дворянским бытом (в чём Троцкий обвинял Белого). И в то же самое время при нём оказывает примус – символ совсем иного времени.
       В образе кота Бегемота, сидящего на каминной полке с примусом в лапах, Булгаков как бы воспроизводит идею романа «Москва» Белого – столкновение старой и иной Москвы. Пародийно, конечно.   
       Что касается фразы «Не шалю, никого не трогаю, починяю примус», то на первый взгляд смысл сказанного Бегемотом означает «Я здесь ни при чем» -  типа «моя хата с краю», я занят своим индивидуальным, совершенно частным делом и ничем,  выходящем за пределы моих частных интересов, не интересуюсь, ни в чём таком не участвую и не имею никакого намерения участвовать. Индивидуальный примус в условиях коммунального быта был символом домашнего очага, вокруг него как источника огня концентрировалась частная жизнь советских людей. И кот Бегемот откровенно заявляет о своей мелкособственнической психологии (которую тщетно пыталась побороть социалистическая революция).   
       Однако Бегемот, как обычно, врёт. На самом деле всё обстоит с точностью до наоборот. Примус, символ технического прогресса в быту, "укрощения огня" в бытовых целях, в лапах Бегемота становится  орудием возмездия, средством задействования огня (как космической стихии) в очистительных целях.
       Если Троцкий писал, что у Белого «печка дымит» (именно дворянская печка и, следовательно, угрожает пожаром), то булгаковский кот Бегемот намеренно устраивает поджог.   
       В результате его «шалостей» возникает пожар в Торгсине («храме» потребления, в котором отоваривается «секта» избранных) и в Доме Грибоедова («храме» литературы, в котором избранные писатели – конъюнктурщики припадают к материальным благам).      
       Комментируя отрицательный отзыв, который дал его творчеству Троцккий, Белый писал: «…я со времени опубликования резолюции Троцкого обо мне и сел, так сказать, в тень; сижу и молчу». Не здесь ли – истоки фразы о «починке примуса» котом Бегемотом?
      Ведь что говорит Белый?  После того, как Троцкий «уложил меня в могилу», или «усадил в тень», я оттуда не высовываюсь, т.е. занимаюсь писательством как сугубо личным делом, далёким от животрепещущих проблем сегодняшнего дня.
      Троцкий окончательно закрепил за Белым репутацию «писателя, витающего в мистическом тумане, и от современности далекого»*. Сам Белый с  такой репутацией был не согласен, утверждая (явно пытаясь оправдаться), что её создали «профессора словесности, которые разводили «турусы на колёсах» о символизме», в то время как на самом деле он – «естественник», 25 лет занимавшийся теорией знания».
      Несмотря на всё, что с ним случилось после критического отзыва Троцкого, Белый всё же не молчал. Он продолжал писать (чему свидетельством тот же роман «Москва»), сохраняя до конца в своём творчестве верность, как символизму, так и неразрывно с ним связанной христианской теме.         
     Может быть, эта верность (особенно теме Христа) и заставила Михаила Афанасьевича по мере работы над "Мастером и Маргаритой" настолько изменить своё очень неоднозначное  отношение к Белому, что он обессмертил его в образе самого обаятельного персонажа своего романа?

P.S. В своих записях Г.Санников, на квартире которого во время литературных собраний читали свои произведения Белый и Булгаков, справедливо заметил: "Мне кажется, что при всем различии творческих индивидуальностей их обоих сближал Гоголь (5). Однако У Булгакова вызывала неприятие направленность сатиры Б. исключительно на дореволюционное прошлое(это давало возможность автору "Петербурга" публиковаться и в советское время, в отличие от современного сатирика - создателя "Роковых яиц" и "Собачьего сердца") (6). И Булгаков исправляет этот недостаток Белого, заставляя его в облике кота Бегемота, сатирического персонажа, хулиганить в советской Москве.   

   
      

                Продолжение следует.

1. Почвенничество - литературное течение и направление общественной и философской мысли в России  60-70-х гг, виднейшим представителем которого был Ф.М.Достоевский.
   Троцкий отождествляет понятие «почва» с помещичье-дворянским бытом, придавая  этому понятию не национальный, а классовый характер. Получалось, что всякая ориентация на русские национальное начало («почву») подлежало осуждению как проявление дворянской идеологии. По крайней мер, так воспринимал Булгаков.
Понятие «почва» употребляется в «Мастере и Маргарите»:  Мастер, объясняя попавшему в клинику  Ивану, что с ним произошло, ссылается на наличие в нём подходящей почвы.      

2.«Под моими теоретическими абстракциями „максимум“, быть может, таился осторожно нащупывающий почву минималист. Я ко всему подходил окольным путем, нащупывая почву издалека, гипотезой, намеком, методологическим обоснованием, оставаясь в выжидательной нерешительности»…

3. У Белого главный герой, математик Коробкин делает открытие, на основе которого могут быть созданы лучи, применимые в военных целях. У Булгакова – профессор персиков изобретает лучи, которые вызывают ускоренный рост организмов живых и тоже применимы для военных нужд.
  Год спустя после "Московского чудака" Белого будет опубликован роман А.Толстого "Гиперболоид инженера Гарина".   
  А раньше всех тему луча "поднял" Константин Паустовский в рассказе "Фиолетовый луч" (1918) о том, как под прикрытием слухов о некоем фиолетовом луче армия УНР под командованием Петлюры покинула Киев.

4. См. об этом: Андрей Белый.// Булгаковская энциклопедия.
5. Булгаковская энциклопедия. Андрей Белый.
6. там же