Пока стрижи летают

       
        18+. Здесь много о смерти. И о жизни. Местами грустно. Даже больно. Не депрессняк, но терапия.
       
       
        1. Возраст.
        2. Главный страх.
        3. Цели и пути.
        4. Принятие и легализация.
        5. Возможный смысл.
       
       
        Гляжу в зеркало — не нравится. Кожа тусклая, мелкая сетка у глаз... С кем себя сравниваю? С розовощёким двадцатилетним? Кем был. Почему не со стариком? Бледная кожа в глубоких морщинах, пустой взгляд… Кем буду, если дожить повезёт.
       
        Но есть и другой слой, что вне возраста. У каждого, глубоко внутри, дышит что-то трепетное, только что рождённое, оголённое.
       
        Оно как нить в сердцевине взрослого дерева, откуда начинают расходиться кольца жизни. Не порвать бы эту нить… Именно этот малыш умеет плакать, смеяться, восхищаться. Ничего не ожидая взамен. Его лишь вспомнить, восстановить связь. Позволить ему быть.
       
        Ведь есть время сжиматься пружиной или расслабляться, дубасить вражин или сидеть на горшке… Раскрыв в изумлении рот, пуская слюни. Смотреть на небо и парящих в нём стрижей. Слушать мир. Пробовать его на вкус. Быть им.
        ***
       
       
        То, о чём говорю – лишь часть причины общего хаоса человечества, но для меня она — главная. Та, что определяет все прочие поломки восприятия.
       
        Каждый боится старости. И здесь речь не только о возрасте — для меня в школе тридцатилетние казались стариками. Знаю девушек, которые с ужасом ждут начала четвёртого десятка. По сути же, это наша общая «поломка» — базовый страх смерти.
       
        Вокруг тонны новостей: там взорвали, здесь застрелили, тут зарезали, переехали, сожгли. Но говорить о смерти в принципе — нельзя.
       
        Тема — табу, даже само слово запикивается. Почему? Главное лицемерие современности: смерть как зрелище — пожалуйста, смерть как факт — под запретом. Так не пойдёт, об этом кто-то должен заговорить.
       
       
        То, что мы все когда-нибудь закончимся, — очевидно. Отрицание этой темы ничего не изменит. Напротив, если запихивать её глубже в подсознание, страх смерти будет копиться там радиоактивными отходами, пуская наружу метастазы тревоги, грусти и беспричинной ярости.
       
        Люди испытывают эти эмоции и пытаются найти им объяснение. Перекраивают их в чувства, ищут причины и адресата. «Мне страшно» — эмоция. «Я их боюсь» — чувство. «Я зол» — эмоция. «Я ненавижу тебя» — чувство.
       
        Когда импульс идёт изнутри, как непринятие факта смерти, это превращается в абсурд. Мы находим негатив там, где его нет. Генерируем его в ответ. И маховик взаимной ненависти начинает крутиться... Мы обижаемся или злимся просто так, обвиняем других или оправдываемся сами, не видя корней.
       
        Вот одна из причин, почему наше общество настолько дёрганное. Мы лечим симптомы, не признавая главный источник, о котором даже подумать боимся — мгновенно отворачиваемся.
        ***
       
       
        Многие идут по какому-то «пути». Куда? Что в конце? Разве что путь ради него самого — тема рабочая… Самураи — те хоть по-честному искали повод умереть достойно. На свою смерть медитировали, чтобы страх в бою концентрацию не сбивал. А тут почти у всех головы в песке, одни тылы торчат. Фокусники.
       
        Нет у этой жизни пути ради цели. Есть лишь вкус, который сейчас ощущается. И даже горький или пресный — тоже вкус.
       
        Хотели всегда сладкого? Так не бывает. Всё хорошее — мне, и побольше, а «плохое» — вообще не про нас. Сделаем вид, что его нет. Нацепим маски и уйдем в отказ. А ночью — ор в подушку или дефолт тела, которое предъявляет счёт непонятно за что. Или срыв на близких без повода…
       
        Это одна медаль. Нам хорошо лишь в контрасте с тем, как было хреново. И наоборот. Только такая механика работает.
       
        Почему не погрустить, раз время пришло? Смотреть мелодрамы, слушать минор. Грусть — естественный способ «остыть» от радости. Когда это честно, то и проблем нет.
       
        А у нас чуть помрачнел — щёлкают установки: «Грустить нельзя!». С чего вдруг? Именно печалью восстанавливается ресурс. С её помощью мы пересматриваем прошлое, прощаемся с другими или отпускаем иллюзии.
       
        А само спасение — в вашей изначальной сути, в том ребёнке, который никуда не делся. Он там. Ничего не понимает и искренне улыбается миру.
        ***
       
       
        Сейчас вижу пять пунктов:
       
        1. Внешнее. Принятие увядания тела. Глупо отрицать неизбежное. Это печально, но безальтернативно.
        2. Глубинное. Подавленный страх смерти — источник большинства психологических болей, наш внутренний мрак.
        3. Цели и пути. Разделение «взрослого» с его маршрутами и «ребенка» с его вкусом к жизни.
        4. Принятие и легализация. Выход из тени лицемерия, где смерть — только шоу.
        5. Возможный смысл. Проживание вкуса жизни и обеспечение безопасности своему внутреннему миру.
       
       
        Именно принятие смерти возвращает ощущение жизни. Допустив её для себя, осознаешь и смертность других — а это переворачивает всё. Помню, как завис над цитатой Гаутамы: «Ведь некоторые не знают, что нам суждено здесь погибнуть. У тех же, кто знает это, сразу прекращаются ссоры». Пробрало до наждака на коже. Какие обиды, если человек может уйти навсегда? Ссора — время, взятое в кредит под иллюзию, что успеете помириться. А если нет?
       
        Образ смерти должен быть легализован, иначе человечество само себя уничтожит, не понимая, за что убивает себе подобных. Из страха, злости, зависти. И мы всегда будем находить для этого причины: искать непохожих, чужих, врагов. Но в одном мы все равны — мы одинаково смертны! Один в один. В мире, где ищут только различия, есть абсолютное равенство — смерть. Как вам такое?
       
        А ребёнок всё там же. Какое бы отражение в зеркале вы ни нашли. Ему не нужно отращивать кожу толщиной с подошву, чтобы перестать чувствовать боль, становясь в целом бесчувственным. Он просто плачет, когда ему плохо. А вы — взрослый — обязаны его защитить. От себя же.
        ***
       
       
        Стоп. У жизни есть вкус, а смысл у неё какой? Где вкус, там и его проживание. А это уже смысл! Не космический, а простой, сиюминутный. Сейчашный.
       
        Вкус горечи или сладости, дождя, кофе, тревоги или уверенности. Вкус музыки, солнца на лице… Да пофиг какой, лишь бы ощущать себя живым.
       
        Ребёнок внутри именно этим и занят — пробует мир. Даже свои пальцы, пока не поймёт, что это — он сам… Взрослый же определяет цели. И без этого никак. Но один без другого не выживет.
       
        Так может, задача взрослого — не штамповать великие смыслы, а обеспечить себе-малышу безопасность? Не учить его, как «правильно» чувствовать, а просто строить навес в дождь и закрывать его спиной от ветра? Чтобы тот мог проживать мир и дальше. Пока свет горит и стрижи ещё летают…
       
       
       
       
        P.S. Посмотри на него. Он не умеет врать, не знает, что это. Он ещё мир словами на части не порезал.
        Тянется к тебе. Обними его. Себя.
        Снаружи ты — скала, а что там, глубоко внутри, мы никому не скажем.
        Сними на минуту доспехи. Позволь себе на самой глубине побыть ничего не знающим, беспомощным, наивным. И счастливым без причин.
        Только тогда включится оттайка.
        Возвращение в мир, где можно просто быть.