Фелиция в Засморкалье. Глава 12

Глава 12. Павильон автоматонов

Они вбежали под навес, как раз, когда хлынул дождь из гнусти. Обернувшись, они увидели, как дождь пришиб к земле и колотит кулаками невинного проходимца, едва не сбритого ими с ног в своей геронтологической попытке избавить себя от этай хреновай участи эт сетера.
- Больно наверное, - протянула Гарнадивченция наблюдая как дождь мутузит кулаками несчастного проходимца.
Да Нутте нервно сглотнул и почесал свою прекрасную черную шевелюру как бы проведряя что на нее не упадло ни одной капли.
- Без брони я чувствую себя как-то уязвимо, - неохотно признался он Фелиции.
А Фелиция тем временем не видела больших поржавевших букв, поскрипывающих над их головами в качестве вывески или как там это называется. На буквах было гордо написано: Павильон автоматонов.
А не видела она их потому что ей камушек попал в туфлю и она его как раз вытряхивала.
- Эй полегче там! - раздалось из ее сумки.
Фелиция выпрямилась, повернулась внутрь павильона и ей предстало дивное зырилище. Павильон был набит людьми. Все шурудели, елозили, раздражающе дергали ногой под прилавком, сморкались на спор, разбазаривали слова попусту, скучали, продавали шурум-бурум со специями, надрывались над телефонными трубками в открытых офисах и в целом вели себя так, будто так и надо. Но так не надо. Фелиция это понимала, а они нет. Потому что она была умной девачкай с харошими павадками и перекрестно васпитанной двумя чудесными отцами и все такое.
Она направила свой невинный ангельский взгляд налево. И пока она туда смотрела, прямо над ухом Да Нутте раздался оглушительным трескучим эхом загробного мира голос торговца шурум-бурумами:

Подходи, не стесняйся! Пососи и улыбайся!

Да Нутте недоуменно поднял голову.
На него уставился круглый человечек в костюме пасхального зайца и с настолько растянутым в улыбке лицом, что казалось его башка вот-вот разломится на две части и из нее вытечет желток.
- Купите, тетенька, ой, то есть дяденька, ой, то есть в общем купите пожаааалуйста.
Да Нутте посмотрел по сторонам, наклонился к человечку и негромко сказал:
- Приятель, ты же знаешь что ты в Чистилище. Ты же в курсе, да?
- Я продавать шурум-бурум! Твоя купить моя радоваться!
- Тебе не нужно работать. Все. Понимаешь? Уже не надо.
Человечек ошалело вращал глазами и продолжал лыбиться. У Да Нутте появилась теория, что человечек каждый день накачивал улыбку как качки в вонючих подвалах, таскающие туда-сюда железные принадлежности.
- Я вам делать хароший скидка. Десять рупий одна порчия.
- Ты умер, сдох и погребен. Алло. Прием-прием.
Человечек двигался осторожно, будто был сделан из стекла. Хорошо что костюм зайца защищал его от внешнего мира, а то бы он так и развалился на части.
- Пять рупий одна порчия.
- Ладно, давай сюда.
Фелиция тем временем наблюдала странную картину. В павильоне был прямоугольный закуток, открытый с двух мать его сторон. Пол был выложен земным ламинатом, две стены были отчаянно белыми, все было уставлено офисными столами, заваленными офисным хламом, и между этими столами ползал гигантский склизняк. Его тело было прозрачным, так что Фелиция хорошо рассмотрела троих бедолаг, уныло зависающих в желудке склизняка.
- Депрессивный эпизод? - спросила она.
- Выгорание, - ответили бедолаги едва слышно.
Остальные же носились по офису как обгорелые жертвы аварии на электростанции и решали срочные дела. Например этот вот упитынный низенький прыщик, скакавший вокруг кресла своего начхальника:
- Это как мы все понимаем, поправьте меня пожалуйста, как бы в общем не согласуется с тем как это изначально было реализовано. В общем, поправьте меня, если мы так сделаем, то к нам польются, извиняюсь, тонны как бы жалоб, как было в прошлый раз, когда нам всем поотрывали…
- В общем я думаю следующим образом, - ответило ему кресло. - Поступил отброс сделать метрику для того чтобы выявлять тех кто плохо работает, и каждый месяц оглашать компанию воплями презрения по поводу того или иного сотрудника. Чтобы их можно было наказывать более удобным и технохтоничным способом.
- Вот я и говорю, поправьте меня и распните меня голышом, если я ошибаюсь, что нам нужно произвести некоторые как бы извиняюсь в общем, некоторого рода изменения в имеющейся базе, чтобы нас не обложили извиняюсь х…
- В общем я думаю слудующим образом, - отвечало кресло. - Мы сделаем интерплейс, куда будем выводить имена всех провинившихся, и каждый месяц одного из них будут наказывать оральными увещеваниями, лишением премий,  права на собственное мнение…
- Это право, поправьте меня, отобрали еще лет… лет… много лет назад. Как бы. Поправьте меня, кремируйте и развейте прах над Средиземным морем, если я ошибаюсь.
- Хорошо, тогда на это забиваем и сосредоточимся на остальном. А, и да, начхальство прислало новые требования, всех провинившихся мы теперь будем лишать жизни с отработкой. Из интересного пожалуй все.
- А еще можно им на голову перед смертью прилеплять петушиный гребень, поправьте меня и раздавите мне яйца орехоколкой если я ошибаюсь.
- Да, отличная идея, не нужно все время быть такими строгими и серьезными, и все делать на серьезных щах. Нужно иногда и прикалываться, и я думаю что это очень прикольная идея и всем понравится. Реализуем. Запишу себе.
- Пока мы еще касаемся этой темы, извиняюсь, как бы, или попросту говоря иными словами, есть еще одна проблема, за которую Слава взялся и не может пока что дотянуть до решения, поправь меня Слава, отруби мне уши и пропусти их через мясорубку если я ошибась, в общем если в двух словах, нужно поднять больше ресурсов, потому что иначе эту задачу, поправьте меня уже кто-нибудь, мы будем делать до второго пришествия, а то и до третьего не управимся. Слава, тебе слово.
Послышался грохот - в глубине офиса что-то упало и из клубов пыли к креслу промаршировал зольдатен.
- Майн вах бултых! К вашим услугам. Я все сделяйль. Пришлось изрядно покопаться под трупом, чтобы установить дер домкратен, но работа уже почти сделана, все винтик шпунтик хунтик подкручены и осталось только запускайль!
- Позвольте мне на минутку встрять, - снова начал прыщик, - если я не ошибаюсь, поправьте меня и насадите меня на  плохо обтесанный кол со вбитыми в него гвоздями, получается, проблема уже практически решена, и мы можем пойти и сказать рукобродству что так мол и так, теперь вы можете прийти и своими так сказать, попросту говоря, потому что, горчица петрушка ноздря эвкалипт, глазами, посмотреть на все это безобразие, в, смею выразиться, пристойном виде. Поправьте меня уже, или я вам всем хари пооткусываю, гниды вы гниющие.
- Даст ест. Все именно так как ты сказайль, но возникла одна непредвиденная проблемен. Нам все-таки нужен более мощный домкратен потому что текущий не выдержал пиковой нагрузки и у нас все упало. По моим расчетен, только что.
- И, смею так выразиться, поправьте меня и засуньте мне в задницу раскаленного танкового ежа, оно у нас все лежит?
- Да, все лежайт и обратно не поднимайт. Сисадмины тоже пока не разобрайл в чем проблемен, но на данный момент все упайль и клиент говорят плохой словайн.
- Так, чувствую, что у нас проблема, - резонно заявило кресло. - В прошлый раз когда у нас упал прод, нас всех несколько покарали.
- Да, оторвали, смею сказать, самое дорогое, самым, осмелюсь выразиться и поправьте меня, антиутопическим образом.
- У меня всю радость вынули - проклокотал из недр склизняка унылый тип.
- Щекотливая ситуация, - заявило кресло. - От меня-то уже нечего оторвать, ни задницы, ни головы, ни плеч, ни тем более души не осталось, как видите.
- О да, посмею себе выразиться, так сказать, и души и задницы и всего извиняюсь остального, поправьте меня или я сдохну прямо вот тут у вас на глазах, мерзавцы, подонки, твари! Но зато у вас, наш дорой, полно бабла, просто рекой течет.
- Ну да, да, - милостиво отмахнулось кресло, - это же самое главное в жизни, на остальное можно и забить если это не приносит пользы. Жалоб же не поступало, ну и хер с ним.
- Может быйт нам наден поднять его чтобы все разрешайсь само с обой пез лишних жертф? Паправьтен меняйн. Бляйн.
- А что случилось с домкратом? - спросило кресло.
- Ну когда я поднимайн этот тяжелый туша, вся как бы окружающая действительнаст немного рухнуйль под действием гравитацийн. И вокруг образовайльс черный дыра, извиняйс. Бляйн. Почему я так говорийт как дэбил?
- Ну, посмею себе встрять, пока мы еще обсуждаем эту тему, поправь меня, Слава, поправь меня господин кресло, и поправь меня Творец чтобы кончились уже эти мучения, там был еще один маленький домкратик, который мы подставляли снизу, чтобы он страховал тот большой домкрат, чтобы все не навернулось к едреням собачьим и посмею себе изблевнуть мнение, как бы в кочерыжку соус виноград рахит простата камнерез собака буйвол пупырчатость, надо бы его достать из черной дыры. Бедняжка Дорри, тебе слово.
К креслу подошла иссушенная скелетина и сухим, как песок египетских гробниц, голосом, сказала:
- Я пробовала залезть в ту дыру и протестировать возможные варианты, и обнаружила одну интересную особенность.
- Какую? - поинтересовалось кресло.
- На самом деле, эта черная дыра - не только результат вашего тупейшего невежества, глупости, идиотизма, жадности, некомпетентности и вечной тупорылой вездесущей иерерхии, но так же, и пожалуй в первую очередь, она является задницей Сатаны. И раз вы открыли туда проход, сами с ней и разбирайтесь, а я пошла.
Скелетина протрухала своим песком мимо Фелиции, вышла под дождь из гнусти и стала танцевать, набухая, наполняясь правдой жизни, всеми ее сторонами, теплыми и грустными и превращаясь в красивую полноватую светловолосую женщину.
- Так, минус один, - сказало кресло. - Нужно понять, кто способен залезть в черную дыру, или, я бы сказал, Дырищу, и вытащить из нее все что у нас туда упало? Может быть ты?
Кресло повернулось к утопленнице с пустыми водянистыми глазами, зеленой кожей и разбухшим животом воняющим водорослями нори.
- Шеф, я хочу сделать заявление, - пробулькала утопленница. - Мои пресловутые коллеги! - обратилась она к присутствующим. - Мои дорогие автоматические формы жизни! Дорогие актеры, заучившие одну единственную роль! Как сказал поэт, этот абсурд меня доканал. С величайшей радостью сообщаю вам, что отбывание мною наказания за грехи “живости ума” и “свободы духа” на вашей поганой галере подошло к концу. Мне было глубоко омерзительно работать в этом коллективе невеж, олухов, тупиц, неучей, идиотов, лентяев и некомпетентных мудаков. Теперь, если меня кто-нибудь спросит, а не сидела ли я в тюрьме или дурдоме, благодаря вам я могу не кривя душой, ответить утвердительно на оба вопроса. Каждой частичкой души и каждой клеточкой тела я презирала всех и каждого из вас. Но эти дни кончились и я с величайшим и наиглубочайшим облегчением шлю вас всех в жопу.
Утопленница прохлюпала мимо Фелиции, вышла под дождь и тоже стала танцевать. Ее кожа порозовела, живот сдулся, а глаза обрели былую яркость и заискрились смехом. Две женщины танцевали вместе под проливным дождем и были счастливы.
- Минус один, - сказало кресло. - Кто у нас еще остался? Надо подумать…
- Позвольте мне вклиниться в разговор, - сказал прыщик, - если я не ошибаюсь, а я ошибаюсь практически всегда, но ни один никчемный хрен меня до сих пор как следует не наказал, всех остальных сотрудников способных на данный, посмею сказать, огородить, застелить, побрить и утопить, подвиг, сократили до лодыжек. Так сказать отсекли лишние траты.
- И компания от этого только выиграла, - похвалило кресло.
- Разумеется, поправьте меня, твари конченые, как же я устал просить…
- Ну, с нашей усложненной инфраструктурой, в которой уже никто не понимает как что работает, думаю, нам остается только молиться, чтобы оно смогло работать оттуда, из дыры. То есть, из Дырищи. Так сказать, портал. Можем отправить туда Славу, чтобы починил прямо там.
- Позвольте сказать, я поддерживаю данное решение и, будь не в обиду сказано вышестоящему руководству, если оно проявит политическую волю и всем нам как следуют наподдаст, мы, в конце концов придумаем что-нибудь на постоянной основе, поправьте меня, если я ошибаюсь, но я уже в это не верю. Никто никогда меня уже не поправит.
Тут раздался глубокий хлюпающе-каркающий звук, затем подул ветер, из клубов все еще клубившейся пыли показалась Дырища, и со звуком всасывающим всосала в себя весь офисный уголок вместе с креслом, прыщиком, зольдатеном и склизняком. Потом дыра всосала сама себя и с чавкающим звуком исчезла.
Фелиция еще некоторое время глядела ей вслед, а потом сказала:
- Надо было смотреть направо, честное слово.
Она развернула свое милое личико к правой части павильона, и вот какая картина предстала её глазам.