Ангел-хранитель

Слетая со звонниц, прощальные звоны
вплетаются лентами в ветер косматый.
Он бес и бродяга, он в шторм меня гонит
и в парус мой лупит безудержным матом.

Оборваны ленты… И палуба гнётся
у самого неба, как ивовый прутик.
Мне шанс сто из ста – жизнь сейчас оборвётся
и камнем на дно безразличное рухнет.

Но что-то всё держит, подобное чуду,
упругие волны под днищем всё катят.
И завтра настанет, где я ещё буду
идти своим курсом к зарницам заката.

Мой верный невидимый ангел-хранитель,
ты воля небес или сила земная?
Какие ко мне твои тянутся нити,
что в шаге от гибели смерть отменяют?

Неведомо имя… Лица не узнаю,
пройдя наугад лабиринт многолетий…
Но вижу, как плещется ласточек стая
В небесном разливе далёкого лета.

Там я – карапуз, желторотый, бескрылый,
шаги свои первые ставлю несмело.
А рядом глаза стариков моих милых
за мной неотступно моим оберегом.

Чуть дальше другая страница открыта:
я школьник, уроков закончилась смена,
шагаю до дома под солнцем в зените
по талой дороге с прожилками сена.

Ко мне подкатили и замерли сани,
в упряжке гнедой, добродушный и ходкий.
А правит конём наш сосед дядя Ваня…
«Садись, подвезу, башмаки-то промокли».

Там в юности звонкой всё ярче и проще!
Рассветы, закаты – как божия милость!
Высокое небо над домиком отчим,
где сердце летать и любить научилось.

Там чести пример лучше всех философий,
и верой одной осенённые лица!
Там в Киев моя прапрабабушка Софья
рязанской дорогой ходила молиться.

Я здесь, я сейчас, но далёкой молитвы
сюда протянулись волшебные нити,
и голос порой, будто кто-то окликнул,
мне слышен сквозь годы: «Живите… Живите…»

Слетают со звонниц прощальные звоны,
и что-то, бывает, уже не исправить.
Пусть палуба гнётся, беснуются волны,
со мною повсюду мой крест православный.