Кот Бегемот - враль и шут

          Из цикла: "Записки о "Мастере и Маргарите".
           К вопросу об Андрее Белом как прототипе кота Бегемота.

     Я уже говорила, что Булгаков, как и многие писатели того времени, находился под влиянием Белого -   судя по всему, довольно значительным.* Но при этом Михаил Афанасьевич не раз высказывался о Белом в резко критическом духе.
     Конечно, у Булгакова были основания для критических высказываний.  Учитывая своеобразный, во многом экспериментаторский характер творчества Белого, рассчитанного на очень подготовленного читателя, а, значит. доступного узкому кругу интеллигенции**, даже у советского литературно-идеологического руководства были такие основания. Булгаков же предпочитал «понятность» - как в театре, так и в литературе. И всё же создаётся впечатление, что  он  (до поры, до времени) не желал признаваться себе самому, сколь многим он обязан Белому, несмотря на то, что тот писал «ломаную чепуху»***.   
       Но главное - оценки, которые давал Михаил Афанасьевич творчеству старшего коллеги по литературному цеху, а также  его личности, даже в том случае, когда они были откровенно негативными, только подтверждают версию, что прототипом кота Бегемота стал именно этот писатель. А, следовательно, и  то, что Булгаков, хоть и наказал Белого (как и всю «шайку» «проклятых» поэтов–символистов), в конечном итоге, признал его право на бессмертие как выдающегося писателя.      
       Булгаков встречался с Белым на квартире у П.Н.Зайцева, секретаря издательства «Круг», где проходили собрания писателей, составившие литературный кружок.     В декабре 1924 года на заседаниях кружка (присутствовали П. Антокольский, Б. Пастернак, Софья Парнок, В. Луговской, И. Сельвинский и др.). Белый читал первые главы романа «Московский чудак», а Булгаков - «Роковые яйца», о чём сохранились записи в воспоминаниях П.Н.Зайцева.       
       В этих же воспоминаниях содержится и такая  запись:
« Помню, однажды несколько позже я в разговоре с Михаилом Афанасьевичем произнес имя Белого.
  - Ах, какой он лгун, великий лгун... - воскликнул Булгаков. - Возьмите его последнюю книжку (роман "Москва". - П. 3.). В ней на десять слов едва наберется два слова правды!
И какой он актер!".          
       В январе 1925 года Белый читал на собраниях у Зайцева воспоминания о Валерии Брюсове. В дневнике Булгакова сохранилась запись (от 16 января) об этом событии: 
      "Позавчера был у П. Н. Зайцева на чтении А. Белого... Белый в черной курточке. По-моему, нестерпимо ломается и паясничает. Говорил воспоминания о Валерии Брюсове. На меня все это произвело нестерпимое впечатление. Какой-то вздор... символисты... "Брюсов дом в 7 этажей".
  - Шли раз по Арбату... И он вдруг спрашивает (Белый подражал, рассказывая это в интонации Брюсова): "Скажите, Борис Николаевич, как по-Вашему - Христос пришел только для одной планеты или для многих?" Во-первых, что я за такая Валаамова ослица - вещать, а, во-вторых, в этом почувствовал подковырку... В общем, пересыпая анекдотиками, порой занятными, долго нестерпимо говорил... о каком-то папоротнике... о том, что Брюсов был "Лик" символистов, но в то же время любил гадости делать... Я ушел, не дождавшись конца. После "Брюсова" должен был быть еще отрывок из нового романа Белого. Merci".

                Продолжение следует.

*.См. об этом: Булгаковская энциклопедия. Андрей Белый
**Неслучайно Белый тяготел к Мейерхольду, которого Булгаков не принимал. Когда в сентябре 1930 г. издательство "Федерация" хотело отказаться от печатания романа "Маски" якобы из-за нехватки бумаги, Б. шутливо заметил П. Н. Зайцеву: "- Булгаков стал режиссером МХАТа, а я пойду в режиссеры к Мейерхольду". В 1928 г. Мейерхольд собирался поставить драму "Москва" по эпопее Б., написавшего инсценировку, но спектакль так и не был осуществлен.// Там же.
*** См. Елена Котелевская. Смерть А.Белого и Булгаков.// http:proza.ru/2026/02/20/1303