Мой друг и штурман Юра Гендов. Эпизод 7

                ТАК НЕ БЫВАЕТ!



    Думаю, у каждого человека в приличном возрасте есть как минимум одна собственная история с таким набором случайных факторов, что в их «случайности», поразмыслив,  невольно начинаешь сомневаться. Будь ты хоть трижды атеистом, на подсознательном уровне все равно сам себе задаешь вопросы, ответы на которые не получить. А хотелось бы, поскольку история имеет важное личное значение…

   История этого, последнего нашего с Юрой Гендовым эпизода, возможно, поначалу может показаться никак не связанной с предшествовавшими ей событиями и людьми. Но, если вы прочтёте внимательно, наверняка уловите причинно-следственную связь. Если бы действительность хоть немного отклонилась от описанной ниже цепочки событий, всей этой истории уже просто не существовало бы, и мы бы никогда более не встретились с моим другом и штурманом Юрой Гендовым. Итак, начнём… с моего сына – Славы. 

   Моему младшему сыну уже шёл 20-й год, когда весной 2009-го года сургутский городской военкомат спохватился и прислал ему повестку: пора отдать Родине долг в виде всего-то годика службы в Вооружённых Силах. Честно говоря, я был немного удивлён, когда накануне меня пригласили в этот военкомат для беседы. Мне всегда казалось, что для призывников всё намного проще: пришло время – постригли и отправили.

  - Игорь Владимирович, - начал военком, - мы изучили сведения о призывнике, Вашем сыне Вячеславе, и о вас, его родителях.
  «Круто. - подумал я, - Интересно, чего они там накопали?»
  - Мы знаем, что Вы – офицер запаса и ветеран Вооружённых Сил, а мама Вячеслава – служащая администрации города Сургута.
  - И что же из этого следует? – не совсем понимая подвода, спросил я.
  - Понимаете… мы подбираем и… как бы это сказать… - военком слегка замялся, - сортируем, что ли, призывников по степени… эээ… подготовки и надёжности.
   Военком замолчал и внимательно посмотрел на меня. Я тоже молчал и ждал продолжения.
  - В общем, - продолжил военком, не дождавшись моей реакции, - мы думаем рекомендовать направить Вашего сына служить в РВСН.

   «Лишь бы не в стройбат» - почему-то подумал я. РВСН – серьёзная структура, это факт, кого попало туда, действительно, посылать нельзя. Только зачем им понадобилось лицезреть меня лично, если они и без меня всё  знают о моей семье? Непонятно. Может быть, хотели лично убедиться, что я – не опустившийся и спившийся неудачник, руки у меня не трясутся, и я ещё в состоянии вспомнить, что у меня есть сын, которому пора в армию? Но перед их ясными очами предстал чисто выбритый, аккуратно одетый и, я надеюсь, в неплохой спортивной форме уже немолодой человек. По-видимому, этот кастинг я благополучно прошёл, ибо мой сын с весенним призывом отправился служить в наши славные Ракетные Войска Стратегического Назначения.

   В это время Юра Гендов уже давно служил при штабе авиации округа, в своём родном Владимире. Когда он узнал, что моего Славу призывают на срочную службу, не то, чтобы посочувствовал, но предложил попытаться «пристроить» его в ВВС, причём, конкретно в штаб округа, где Юра смог бы взять моего сына «под крыло». Я никогда особо не умел «договариваться», и вообще, не приемлил блат и излишнее покровительство. Поэтому просто написал Юрке: «Пусть служит там, куда Родина пошлёт. А как мы с тобой в своё время?»

   Вскоре мы узнали, что наш сын для начала попал в учебную часть, что расположена в сильно историческом городе Переславль-Залесский, и был отобран в группу радистов или чего-то вроде этого. Теперь, кроме строевой и огневой подготовки, они усиленно осваивали, как мы это называли в своей авиационной среде, «ти-ти-та-ти». То есть, азбуку Морзе и её скоростные приём и передачу. По-моему, это вполне логично: у Славы всегда был хороший музыкальный слух. Ах, да. Возможно, не каждый понимает, как приём и передача знаков, состоящих из тире и точек, связана с музыкой. Если кому-то вдруг интересно, на всякий случай поясню. Хороший специалист, работающий с передающим «ключом» или принимающий сообщение на слух, никогда не считает количество точек и тире в знаке, и даже не отслеживает их последовательность. Он просто знает «напевы», соответствующие каждой букве и цифре. К примеру, буква «О» - это три тире. Соответствующий напев – «ОкОлО». Или «Т» - просто одна точка, в напеве – «так». Для закрепления понятия попробуйте теперь сами разложить на тире-точки напев «элерОники». Если я не очень путано объяснил, у вас должно получиться две точки – тире – две точки, то есть, буква «Э». Если вы успешно прошли тест – вы почти готовый радист, только подрихтовать немного…

   Где-то в середине июля, по предложению моей супруги, мы решили съездить в Переславль и навестить сына: вскоре должно было состояться распределение молодых воинов по боевым частям. Вскоре мы катили на моём кроссовере по трассам, в московском направлении. Миновали Тюменскую и Челябинскую области, Башкирию, Татарстан, и теперь навигатор вывел нас на нижегородскую трассу. Далее последовал большой плакат: «Добро пожаловать во Владимирскую область!» «Эх ты ж, ёжкин-матрёшкин, - спохватился я, - мы же мимо Владимира должны проехать, мимо Юрки Гендова!»

   Как это я в суете позабыл позвонить моему другу?! Или хотя бы списаться с ним в «Одноклассниках»? Слишком нервничал, наверное. С другой стороны, если бы я, как прежде, сам планировал маршрут по картам атласа России, отмечая все ожидаемые населённые пункты, непременно обнаружил бы заранее, что путь к Переславлю-Залесскому неминуемо ведёт через славный град Владимир. Однако в этот раз я у приятеля «арендовал» навигатор, с которым толком ещё не успел познакомиться. Даже в настройках пока не разобрался. Навигатору было глубоко наплевать на моё незнание настроек, поэтому этот стервец систематически пытался «срезать» путь, настойчиво предлагая то свернуть на какую-нибудь «кабанью» тропу, а то и вовсе спрыгнуть с моста на железнодорожные пути. «Ладно, может, ещё успеем исправить.» – с надеждой думал я, нашаривая на ходу свой мобильник. Придерживая руль левой рукой, я нашёл в контактах домашний номер Гендова и нажал вызов.

  - Неправильно набран номер! – услышал я в трубке незнакомый женский голос.
   Я оторопело уставился на глупый мобильник, ничего не понимая.
  - Вы чего там, с ума сошли? – возмущённо спросил я, неизвестно к кому обращаясь.
  - Что там? – спросила Инесса, подняв на меня взгляд.
  - Говорят, я неправильно набираю номер! Вот же он у меня, забит в контактах, домашний номер! Я же раньше звонил по нему.
  - Может, со связью что. – Инесса снова отвернулась, помолчала и предложила, - Так позвони на мобильный.
  - Нет у меня его мобильного номера. Мы всегда по домашнему болтали. Или в соцсети переписывались.

  Я повторил вызов.
  - Неправильно набран…
  - Да иди ты! – я раздражённо отбил вызов.
 
    Попытка позвонить с сим-карты другого оператора привела к тому же результату. Пока мы доехали до Владимира, я ещё раз восемь пытался дозвониться до Гендова. Каждый раз надеялся, что кому-то вдруг станет стыдно, где-то что-то наладится, и я услышу, наконец, длинные гудки вызова. Когда по объездной мы миновали город, я понял, что чуда не произошло. Оставалось надеяться, что на обратном пути связь каким-то образом восстановится.

   Переславль-Залесский оказался небольшим городком, сильно вытянутым вдоль трассы, ведущей в сторону Москвы. Всегда не завидовал населённым пунктам, пронизанным большой транзитной дорогой. Вечный шум от нескончаемого потока разноразмерных автомобилей значительно портит тихую прелесть таких мест. А посмотреть здесь действительно есть на что: город буквально нашпигован историческими достопримечательностями.

   Навигатор исправно привёл нас прямо к КПП войсковой части. Мы нисколько не сомневались, что попали в нужное место, поскольку вокруг пропускного пункта толпилось множество людей, по-видимому, родителей тех молодых солдат, что теперь заточены за решётчатым забором. Каждый из родителей очень надеялся хоть на несколько минут увидеть своего сына и убедиться, что у родного чада всё в порядке. Основные «бои» протекали собственно на КПП, у вожделенного окошка дежурного, прорваться к которому, видимо, стоило не одной оторванной пуговицы. Время от времени несчастный дежурный прапорщик, обессилев от беспорядочного напора, пытался навести хоть какой-то порядок в среде томящихся ожиданием родителей:

  - Товарищи родители! Я устал уже вам повторять: не надо толпиться! Подходите к окошку по одному, в порядке очереди! Записываем в журнал фамилию и имя вашего сына!

    На короткое время воцарял относительный порядок, но совсем скоро толчея возобновлялась с новой силой: всегда и везде находятся люди, которым « очень-очень сильно надо» или «просто только спросить».

  - Товарищи родители! – снова воззвал уставшим голосом дежурный, - Поймите, у меня нет полномочий кого-то отпускать в увольнение! Завтра с утра журнал со списками будет передан командирам взводов! Именно они будут решать, кого и куда отпускать!

   Не сказать, что у меня был готовый план действий по извлечению моего сына из недр воинской части. Конечно, был заготовлен «дежурный» пакет с копчёной рыбкой, кедровыми орешками и бутылкой коньяка. Но чтобы вручить его кому следует, сначала надо попасть к кому следует! И это явно не дежурный по КПП.

   - Где ночевать-то будем? – обратился я к жене, - Надо решать этот вопрос, время уже три часа.
  - Я не пойду никуда! – Инесса посмотрела на меня, как на предателя, - Мы зачем сюда ехали почти три дня? Я хочу Славу увидеть!
  - И я хочу. Но ты же видишь, какая здесь толпа? Найдём ночлег, вернёмся и всё решим.
  - А ты уверен, что «решишь»? – не без сарказма спросила Инесса.

   Что сказать? Конечно, я не был уверен, глядя на полчища «конкурентов». В конце концов, я же не командир этой воинской части.

 - Будем стараться. – сказал я устало, - Сама подумай: когда эта толпа отсюда «рассосётся», много свободных мест останется для ночлега?

   Наверное, мы вовремя решили это сделать. Долго ходить в поисках, слава Богу, не пришлось: неподалёку небольшой обособленной группой пока ещё стояли несколько женщин и бабулек, желающих поправить свой бюджет сдачей внаём комнаты. «Апартаменты» удалось снять буквально в паре сотен метров от КПП. Я перетащил вещи из машины в комнату, и мы снова отправились пытать счастья к КПП войсковой части.

   У окошка дежурного очередей не было: по-видимому, все ожидающие уже отметились в журнале. Теперь они длинной цепочкой прилипли к металлическим решёткам ограждения в надежде хоть мельком разглядеть в проходящих нестройных солдатских колоннах фигуру своего родненького сынули. Отличить одного от другого молодых служивых, в новенькой хлопчатобумажной форме, с одинаково криво подшитыми подворотничками – задача нетривиальная. Переодетая в военную форму разношёрстная публика призывников волшебным образом мгновенно превращается в сборище клонированных близнецов.

   - Здравствуйте. – поздоровался я, заглянув в окошко дежурного.
    Прапорщик в помятой форме оторвался от журнала и поднял на меня усталый вопросительный взгляд.
  - Здрасти. Что Вы хотели?
   Дежурный внимательно изучал моё лицо и то прочее в моей внешности, что было видно в проёме маленького окна. Включая, наверное, обычную для меня короткую причёску. Я догадывался, что что-то его смущало. Возможно, отсутствие привычных просящих ноток в голосе и умоляющего взгляда. Я смотрел на него спокойно и уверенно, чуть прищурив глаза и слегка улыбаясь. В моих глазах это был отнюдь не «бог», передающий заветные списки в руки ещё более высшего божества. Это была просто маленькая «инстанция», некая функция, которую надо обязательно пройти. Таких «функций» на дежурстве за годы моей службы я насмотрелся достаточно. Я автоматически подметил несвежесть одежды дежурного и расстёгнутую верхнюю пуговицу за узлом галстука. Чувствуя своё не совсем «уставное» состояние, прапорщик беспокойно заёрзал на своём стуле.

  - Командир на месте? – ровно и спокойно спросил я.

   Дежурный нервно скосил взгляд влево за окошком, возможно, чтобы убедиться, что за мной не стоят какие-нибудь инспекторы в полковничьих погонах, из вышестоящих инстанций. Напряжение его ощутимо усилилось.

  - Командир? Эээ… Роты? – выпалил первое, что пришло на ум, дежурный.
  - Командир части. – я улыбнулся одними губами, что означало некое недопонимание обстановки этим прапорщиком.
  - Командир части в отпуске! – доложил дежурный. Мне показалось, он уже начал «созревать», - Его обязанности сейчас исполняет замкомандира полка.
  - Хорошо. Пусть будет исполняющий обязанности. Как к нему попасть?

  Дежурный слегка опешил от неожиданного вопроса, глаза его растерянно забегали по бумажкам на столе. Похоже, он судорожно искал в памяти алгоритм действий в подобных ситуациях. И не находил. 

  - Да-да, сейчас, минутку! - Прапорщик засуетился и окликнул солдата, помощника дежурного, - Сейчас Вас проводят!

   Я обернулся в направлении входа на КПП, где в ожидании исхода переговоров, прижав руки к груди, стояла взволнованная Инесса.
  - Всё нормально. – беззвучно сказал я ей одними губами и изобразил сложенный из пальцев знак «ок».

   По другую сторону КПП меня уже ожидал боец, готовый показать путь к полковому штабу. Я подхватил пакет с презентом и двинулся вслед за помощником дежурного. «Ёжкин кот, - подумал я, - Бардак какой-то. Драть этого дежурного надо, как сидорову козу: ни документы не посмотрел, ни в пакет не заглянул. А ну как я в нём бомбу несу!» Впрочем, пока все обстоятельства складывались в мою пользу, мне показалось – я на верном пути.

   Исполняющий обязанности командира полка, крепкий и поджарый подполковник, ощутимо стиснул мне руку и пригласил сесть напротив себя. Взгляд его был спокоен и доброжелателен. Я представился, не забыв, конечно, упомянуть, что являюсь офицером запаса, и кратко изложил цель своего визита. Подполковник оказался вполне располагающим к себе человеком, и мы без лишнего напряжения немного поболтали с ним на различные околослужебные темы.

  - Ну, хорошо, - вставая, сказал подполковник и протянул мне руку, - я сейчас позвоню, и мы всё оформим. Сутки вам хватит?
  - Отлично! Спасибо! Верну вам бойца точно в назначенное время. – улыбнулся я, пожимая протянутую руку, и спохватился, - Ах да, это вам презент, из далёкой Сибири!
  - Не надо, не надо ничего! – замахал руками подполковник.
  - Надо. Потому что – положено! Будет грустно – откупорите, да и рыбкой закусите. – я опять улыбнулся и подмигнул подполковнику.

   «Хороший мужик.» - подумал я, выходя из штаба и возвращаясь к пропускному пункту. Инесса стояла у ограды, напряжённо всматриваясь в проходящие строи новобранцев, как и все прочие родители.

  - Ну, как? – выдохнула она вопросом.
  - Всё нормально. Ждём. – тихо ответил я, чтобы не привлекать лишнего внимания.

   Не прошло и часа, как мы увидели своего сына, приближающегося к КПП. Движения его были несколько скованными и осторожными: ему уже было немного непривычно перемещаться по территории части вне строя. Поднявшись по ступенькам, он предъявил дежурному увольнительную записку и лишь после этого позволил себе радостно улыбнуться. Далее последовали «обнимашки и целовашки», под завистливыми взглядами прочих ожидающих.

  - Пап, ну ты навёл шороху! – смеясь и качая головой, воскликнул Слава.
  - Какого «шороху»? – я пожал плечами, - просто поговорил с вашим командиром. И всё.
  - Да у нас всегда увольнительные выписывает командир взвода! И больше никто! А тут прибежал сам командир роты, с выпученными глазами, всучил готовую увольнительную и сказал: быстро собирайся – тебя ждут!
  - Ну и хорошо. Когда вернуться надо?
  - Так завтра, к 18.00. На сутки же! У нас вообще ещё никого больше, чем на полдня не отпускали! Пап?
  - Чего?
  - Эта… У меня теперь все спрашивают: а кто твой отец?
   Я расхохотался:
  - Скажи просто: командир Красной Армии!

   Весь следующий день мы катались по Переславлю и исследовали его достопримечательности: монастыри, Синий камень у Плещеева озера, музей флотика юного Петра 1, маленький храм, в котором предположительно крестился Александр Невский… И ещё кормили Славу. Теперь, в отличие от домашнего бытия, он всегда был готов навернуть хорошую порцию, желательно, чего-нибудь мясного. Как же, сам помню себя в начале первого курса военного училища, когда вечно хотелось есть. И вовсе не потому, что плохо кормили. Жёсткий распорядок вкупе с физической и мозговой нагрузкой порождает отменный аппетит и бешеный метаболизм молодого организма. Ближе к вечеру мы спросили у сына:

  - Слава, чего тебе собрать с собой? Конфет, печенья? Или лучше каких-нибудь фруктов?
  - Да нет, не надо конфет. И печенья – не надо. – Слава немного грустно улыбнулся, - Можно мне с собой бутербродов? С колбасой.
   Мы с женой переглянулись. Всё равно голодный. Разве можно успеть его откормить за сутки? Однако оказалось, наш сын это попросил вовсе не от голода.
  - Понимаете, у нас во взводе каждый, после увольнительной к родителям, тащит сумку бутербродов. Всё за секунды расхватывают. – Слава смущённо усмехнулся, - Один бутерброд жуёшь, ещё пару по карманам рассовываешь. Кто не успел – тому не повезло.

   Слава рассмеялся. Ёжкин кот, а мне грустно! Нет, я прекрасно понимал, что никто из пацанов не похудеет от службы, они даже поправятся и скоро привыкнут. По себе знал. Тут другое: эти простые бутерброды с колбасой – вкус дома! Маленькое счастье для мальчишек, только-только оторванных от мамки…

   Весь остаток вечера мы резали батоны, кромсали колбасу и аккуратно складывали готовые бутерброды в большой пакет. Потом проводили сына. У КПП я его обнял, похлопал по спине и сказал:
  - Ну, держись, боец! Всего-то годик…
   Слава кивнул и грустно улыбнулся. Затем развернулся, взбежал по лестнице КПП и быстро зашагал, пересекая плац.

   Наутро мы выдвинулись в обратный путь. Я снова время от времени пробовал набирать номер Юрки Гендова, но всё тот же голос противной тётки продолжал мне талдычить, что я чего-то путаю и такого номера в природе не существует. Последние надежды умерли. Я грустно вздохнул и отложил телефон. Всё. Бесполезно. Навигатор показывал считанные километры до отворота на объездную дорогу вокруг Владимира.

   Справа по обочине, выстроившись в колонну по одному, шли трое солдат. Явно не новобранцев, судя по слегка уже выгоревшей на солнце форме. Берцы на их ногах были покрыты густым слоем пыли, похоже, шли они пешим строем уже давно. «Наверное, с какого-то объекта возвращаются в часть» - подумалось мне. В самоволку никто так не ходит – в открытую, да ещё и строем. Если бы не свежие впечатления от встречи со Славой, я бы наверняка так и проехал мимо, как это делали все, без исключения, прочие водители. Но в груди что-то слегка защемило: теперь в каждом солдатике я безотчётно видел своего сына. Я нажал на тормоз и свернул на обочину.

  - Мальчишки, запрыгивайте. – я махнул рукой на задние сиденья, - Подвезу вас хоть немного.

   Молодые служивые нерешительно переглянулись, но повторного приглашения ждать не стали: втиснулись и смущённо затихли. Мы с женой, не сговариваясь, принялись передавать им всякие вкусняшки, припасённые в дорогу: яблоки, шоколад, печеньки… Словом, всё, что было с собой. Солдатики робко принимали подарки и усиленно старались потише хрумкать и шуршать обёртками. В душе родилось и продолжало сохраняться какое-то тёплое чувство. Оно являлось всякий раз, когда удавалось реально сделать что-то доброе. За это не надо даже благодарить, ощущение внутренней теплоты само по себе уже компенсирует возможные мелкие неудобства. Действительно, что ли, с годами становлюсь всё более сентиментальным?

  - А вы куда дальше едете? – осторожно спросил один из солдат, по-видимому, старший из троих.
  - О, нам еще далеко. – я улыбнулся в зеркало заднего вида, - Сейчас по объездной вокруг Владимира, и потопаем пока до Саратовкой области. Вас-то где лучше высадить?
 
   Троица на заднем сиденье переглянулась и немного пошепталась между собой. Затем старший неожиданно предложил:

  - А знаете, вы лучше не сворачивайте на объездную. Езжайте прямо через город. Как только въедем – мы тут сразу и выйдем, прямо рядом с частью. А вы так прямо насквозь город и проедете. Гораздо быстрее получится!

   Почему бы и нет? Навигатор, конечно, будет возмущаться. Ничего страшного – пусть работает и строит новый маршрут, бездельник. Высадив пацанов, я неспешно двинулся через город. Суетиться и спешить я, разумеется, не намеревался: город довольно большой и мне незнакомый. Машин на дорогах, супротив ожидания, относительно немного, но всегда надо ожидать в чужих городах каких-нибудь особенностей в организации движения.

   Мы медленно ехали в правой полосе, попутно с любопытством присматриваясь к городу. Среди городских построек заметно возвышались позолоченные купола храмов. Пахло историей и стариной. Слева потянулись пятиэтажные дома с различными яркими вывесками магазинов на первых этажах. От тротуаров вдоль этих домов к дороге спускался пологий склон, аккуратно засеянный зеленой травкой. Просто трава, даже никаких деревьев. По зелёным склонам никто, разумеется, не ходил, ибо идти там просто некуда: на этом участке дороги не было пешеходных переходов. Наверное, именно поэтому мой взгляд зацепился за странную фигуру, в одиночестве стоящую у самой дороги.

   Я безотчётно скинул скорость. Человек, одетый в синюю одежду, контрастно выделялся на зелёном фоне. Ещё чуть ближе. Похоже, на нём военная авиационная форма с фуражкой. Офицер, вроде бы… подполковник. Усы… Что?!! Усы?!! Я мгновенно свернул в подвернувшийся «карман» и вдарил по тормозу. Жена почти поцеловала бардачок и округлила на меня ничего не понимающие глаза.

  - Гендов! – выдохнул я ей в лицо.

   Я распахнул дверцу и вывалился из машины. Человек на другой стороне дороги теперь тоже смотрел прямо на меня, рот его был напряжённо приоткрыт. Да, это он! Глаза, усы, да всё!

  - Гендов! Юра! – заорал я, едва не срывая голосовые связки.

   Я не мог в это поверить! Даже если бы по центральному шоссе города Владимира прошествовал африканский слон, я бы удивился несоизмеримо меньше. Слонов существует много, а Юра Гендов в мире – в единственном числе!

   Юрка перебежал дорогу и остановился в метре от меня. Это был всё тот же Гендов, что и много лет назад, только немного раздобревший, от его худощавости не осталось и следа. Рот его был по-прежнему приоткрыт, брови поднялись почти до козырька фуражки. Ошарашен он был не меньше моего.

  - Ты? – почти прошептал Юра, - Как? Откуда?!

   Вечером, на кухне у Гендовых, мы начали с пива. Потом была водка. Лена, его жена, суетилась и нарезала нам закуску.
  - Лен, да присядь ты! – уговаривала ее Инесса, - Расскажи, как вы тут?

   Юра уже дослуживал в штабе округа, собираясь в скором времени на заслуженный отдых: выслуги уже не то, чтобы хватало: ею, образно говоря, можно уже приторговывать на базаре. Лена работала на руководящей должности в структуре окружного Роспотребнадзора. И ещё они представили нам свою единственную дочку, Машу. Мы её помнили со времён совместной службы в Хороле совсем маленькой девочкой, лет пяти-шести. Теперь это была взрослая девушка «на выданье», с поразительно стройной, красивой и женственной фигурой: Маша закончила хореографический ВУЗ и теперь служила во Владимирском театре, балериной. Прямо богема, а не семья!

   Потом мы с Юркой спустились в магазин и после этого уже пили текилу, как положено, с лимоном и солью. Сидели мы ещё долго. Я рассказывал Юрке о сыновьях, потом о скитаниях по Переславлю-Залесскому и удивительно удачной встрече со случайными солдатами на дороге, благодаря которым оказался в нужном месте, в нужное время. Потом мы с Юрой вышли на балкон, перекурить.

  - Юра, что у вас с телефоном? – вспомнив, спросил я, - Мне всё время говорят, что я что-то не то набираю.
  - Так у нас же код города сменился. – усмехнулся Юра, выдыхая дым.

   «Вот ведь баран! – мысленно отругал я самого себя, - Мог бы и сам сообразить!»
  - Понятно. – протянул я, гася в пепельнице окурок, - А теперь ещё раз, поподробней, о том, как и почему ты оказался там, где мы тебя встретили.
  - Да всё просто. – Юра почесал макушку. – Это всё из-за мебели и этих охламонов из магазина!
  - Не понял, это как это?
  - Да вот так. Мебель я заказал там. Они её привезли, а фурнитуры, оказалось, не доложили. Ну, я и поехал за ней.
  - Ясно с этим. – сказал я, но кое-что другое мучило меня сильнее прочего, - Теперь объясни не про магазин с фурнитурой. Про другое. Как ты оказался на бордюре у дороги? Там же ни тропинок нет, ни «пешеходников». Ты же просто стоял и как будто чего-то ждал!
    Юра задумчиво уставился в открытое балконное окно. Напряжённо щурился, словно силясь что-то припомнить.
  - Понимаешь, - пригладив ладонью усы, после долгой паузы тихо проговорил Юрка, - я не знаю, зачем туда спустился.
  - Как так-то? – ничего не понимая, удивлённо спросил я, - Ну, ты же туда зачем-то шёл? Зачем?
  - Не знаю! – слегка раздражённо ответил Юрка, - Не надо мне туда было. Ни зачем!

   Вопрос так и повис в воздухе. Он и по сей день там висит, без объяснения. Воспитанный в духе диалектического материализма, я многое могу допустить. И даже объяснить при помощи законов комбинаторики. В мире случается всё, что в принципе может случиться. Всё дело лишь в вероятности, в количестве шансов на то или иное возможное событие. Ну, ладно, вот мы именно в это время поехали проведать сына в армии. Это закономерно и легко объяснимо. В нужный день и час выехали обратно. Логично. На обочине дороги случайно в это же время шли трое солдат. Я их случайно подобрал. Потом они случайно изменили наш маршрут движения, в результате чего я случайно бросил взгляд туда, где в эту минуту случайно стоял Юра Гендов, в связи с тем, что «охламоны» случайно забыли доложить пару деталей фугнитуры. Ещё не слишком много случайностей, а?

   Хорошо, чёрт возьми, я и с этим соглашусь. Помнится, где-то в теории вероятностей я как-то встречал популярный пример. Если с противоположных концов какого-либо большого города катнуть навстречу друг другу два мяча, теоретически есть вероятность, что они в центре столкнуться, как бильярдные шары. Правда, шансов на это – один на миллиарды. Или триллионы. Но они есть! А кто мне объяснит логику того факта, что Юра Гендов зачем-то пришёл в место, в которое ему ни зачем не надо было? Причём, тютелька в тютельку ровно в ту минуту, что и я там проезжал?

   На следующий день мы гуляли по городу, в сопровождении всей семьи Гендовых. Машина, по понятным причинам, осталась стоять, припаркованная у дома, перемещались мы пешком и на автобусах. Экскурсоводом была Маша. Одета она была в плотно облегающие джинсы, по этой причине многие мужчины, как завороженные, оборачивались ей вслед. Мы с Юркой между делом «отходили» от ночных посиделок, а Маша подробно, со знанием дела рассказывала нам о значимых достопримечательностях Владимира.

  - А вот где-то здесь, - Маша указала на старый одноэтажный каменный дом, - скончался Александр Невский.

   До чего же тесна история. Всего день назад мы были у храма, в котором крестился легендарный князь, а теперь стояли там, где когда-то лежало его бездыханное тело.

   Мы ходили по храмам. И, конечно же, Маша повела нас в самый старый храм Владимира – в Успенский собор. Внутренние стены храма до сей поры остались закопченными после пожарища, устроенного татаро-монголами. Внутри действующего храма царил почти полумрак: яркий свет, равно как и фотовспышки, здесь запрещён. Пока никто точно не знает, насколько серьёзно может повлиять сильный свет на фрески Андрея Рублёва. Раздражала группа японских туристов. Они непрерывно щёлкали фотоаппаратами со вспышками, несмотря на замечания и уговоры бабушки-смотрителя. Делали вид, что ничего не понимают, лыбились, кивали и кланялись, но продолжали свою нахальную деятельность.

   Мы неспешно шли под стенами храма по тротуару. Наши женщины с Машей шли впереди, мы с Юркой немного отстали, болтая на ходу.
 
 - Смотри, - Юра показал на зелёные заросли деревьев, - там, впереди, наша река Клязьма.

   В этот момент мы поравнялись с небольшой группой рабочих, которые выковыривали старые бордюры тротуара, заменяя их новыми. Все рабочие дружно застыли, глядя вслед троице наших женщин. На кого именно они уставились – можно было не гадать. Мне даже показалось, что из их открытых ртов капает плотоядная слюна.

  - Шеи не сверните! – усмехнувшись, бросил им на ходу Юрка.

   Рабочие смущённо встрепенулись и старательно принялись делать вид, что ничто в мире их не интересует так, как ковыряние ломом старых бордюр.

  - И что там про Клязьму? – напомнил я Юрке.
  - Про Клязьму? А знаешь, каких у нас там щук ловят? – Юра развел руки, - Вооот таких вот. По пять килограмм!
  - Ты сам ловил, что ли?
  - Да не, мужики рассказывали. – Юра пригладил усы, - Вот кабы ты не уезжал завтра – могли бы и порыбачить с тобой.

   Я грустно улыбнулся. С утра надо ехать: всё запланировано, и мама, поди, все глаза проглядела, в ожидании. Но идея мне понравилась, про совместную рыбалку на Клязьме. Это же стопудово не пройдёт без приключений. Традиция!

   Рано утром мы распрощались и уехали. Теперь в моей телефонной книге был забит мобильный номер Юрки, а также исправлен городской код Владимира. Стало быть, теперь точно не потеряемся, друг мой Юра!

   Я так и не успел порыбачить с Юркой. В 2017-м году его не стало. Автокатастрофа. Юра всегда ездил очень аккуратно, никогда не «гонял» и не нарушал правил. Бешеный грузовик просто смёл с дороги их машину, с Юрой и Леной. И трусливо уехал. Юрка погиб на месте, Лена скончалась в машине «скорой»…

    А я в мыслях всё снова и снова возвращаюсь к нашей последней встрече. И задаю себе всё тот же вопрос, словно в пустоту. Какие силы свели нас тогда? И главное: всё-таки, почему Юрка спустился по газону туда, куда ему, казалось бы, вообще не было причин приходить? Позже я описывал нашу с Юркой встречу некоторым нашим сослуживцам. Одни, конечно, говорили, мол, как это удивительно! Другие откровенно не верили. И комментировали примерно в одном и том же духе: так не бывает! Просто не может быть, потому что не может быть! А оно было. Вот ведь как.

   И ещё. Никогда не игнорируйте возможность лишний раз увидеть или услышать друга. Просто потому, что все мы не вечны.