Город, которого нет

          Сквозь надсадный шум мотора в салон автобуса настойчиво пробивался дребезжащий голос певца. Вдоль дороги тянулись бесконечные посёлки с неказистыми деревянными домиками, - было видно, что строили не на века. Кое-где мелькали кирпичные коттеджи, по виду напоминавшие старинные крепости, и намекавшие не только на достаток хозяев, но и на отсутствие у них всякого чувства меры и вкуса.
         
          Вот автобус тяжело перевалил через холм. И что-то до боли знакомое и родное мелькнуло перед глазами: далёкий берег озера, дома, освещённые ярким солнцем… Мелькнуло и исчезло, - то ли было, то ли нет.
         - Подъезжаем, - бодро и радостно сказал один из пассажиров.
 
          На контрольном пункте прапорщик взял пропуск, пристально посмотрел в лицо, - как сфотографировал:
         - Фамилия, имя, отчество.
        - Дмитрий Павлович Дроздов, - радостно отчеканил Дима.
         Вертушка повернулась, - и Дима шагнул на территорию города. Вот он и дома. А совсем недавно - лет семь назад, совершая этот привычный для жителей города ритуал, он воображал себя покорителем неведомых земель, - сталкером, который стоит на пороге таинственной зоны.
 
         Был полдень - середина рабочего дня, поэтому город казался немноголюдным. Никто никуда не спешил. Похоже, что жизнь текла здесь всё также неспешно и размеренно. Только улочки старого города на первый взгляд стали уже. «Ничего не изменилось, - констатировал Дима. - Но из этого постоянства радует одно, - город такой же зелёный, как всегда».
 
 Дима вылез из автобуса возле старого железнодорожного вокзала и огорчился его неприглядным видом; мельком глянул на памятник Ленину; потом миновал небольшой лесок и радостно зашагал домой, удивляясь новой, почти достроенной церкви.
 
         Дома его ждал отец. Он был по-прежнему неторопливый и малоразговорчивый. Только волосы поседели. Отец крепко обнял Диму, бережно взял в руки диплом и стал внимательно изучать его. Потом потащил Диму к столу, налил две стопочки и торжественно произнёс:
         - За тебя, сын…
         Дима отпил немного и поморщился, - что за привычки, пить по любому поводу! Отец заметил это и с одобрением сказал:
         - Правильно, сынок, не привыкай, а я вот ещё выпью.
 
         Дима не спеша обошел квартиру. Чего-то не хватало… Время как будто остановилось здесь несколько лет назад, и некому было завести часы. Дима вышел на балкон.
         Молодая беспричинная радость существования в этом мире внезапно охватила его. Он молод, свободен, полон сил. И ничего, что в кармане ни гроша. Всё это ерунда. Он готов на любые трудности. Ради чего? Хотя бы ради того, чтобы испытать себя. Да и денег не мешало бы заработать.
 
           А вечером к ним домой, опираясь на палочку, пришла бабушка, Полина Семёновна.
         - Молодец, внучек, так держать, - бодро сказала она. - А вырос-то как, - выше отца стал!
          Потом бабушка поцеловала Диму и заплакала. В последнее время бабушка плакала часто - была бы причина. Слёзы катились по морщинистым щекам, одна за другой. Оплакивала она не только себя, но и тот мир, в котором её уже не будет.
 
         На семейном совете было решено, что Дима будет устраиваться на завод, и он не возражал. После Москвы сразу оказаться в армии - не лучшая перспектива. Но в отделе кадров ему сказали: «Вакансий пока нет. Ждите». Дима оставил у инспектора заявление и копию диплома и стал ждать. Свободного времени было много, и Дима стал ездить на дачу, чтобы помочь отцу.
 
         Он возвращался из сада усталый и голодный, проклиная всё на свете, особенно, комаров, слепней и мошек, которые порядком отравляли его садовую жизнь, покупал пиво и, пока ехал в лифте, мечтал о холодном пиве и тёплом душе. Но чаще всё было наоборот, пиво - тёплым, а душ - холодным, потому что до августа отключили горячую воду.
         Как-то случайно встретился на улице с бывшим одноклассником, - поговорили и разошлись в разные стороны. В сущности, говорить было не о чем.
 
         Дима ждал звонка из отдела кадров и скучал. Все дни его были похожи один на другой, как близнецы. Все дни, кроме одного, когда возле лифта он едва не столкнулся с незнакомкой.
         - Добрый вечер, - услыхал он нежный девичий голосок. Как два блуждающих огонька, блеснули любопытные глаза, блеснули и пропали за шторками длинных русых волос. В лицо пахнуло ароматом парфюма, что-то яркое, лёгкое и воздушное стремительно пронеслось мимо него…  Дверца лифта захлопнулась. Незнакомка исчезла, будто её не было совсем, и Дима остался один.
 
         Он не верил своим глазам. Откуда такое чудо? Жаль, что не разглядел: хороша она, или так себе. Но её появление и мгновенное исчезновение привело Диму в состояние легкой задумчивости. Где-то рядом жила некая особа, а он даже не догадывался об этом. В тот же вечер узнал от отца имя незнакомки и совершенно обалдел. Это была соседка. Как быстро растут чужие детки! Когда Дима уехал в Москву, ей исполнилось тринадцать. Значит теперь, по всем подсчётам, уже восемнадцать лет!
         - Я совсем старик по сравнению с ней, - только бороды не хватает, - глядя в зеркало, развеселился Дима. Он мечтал о встрече с Наташкой, но та пропала куда-то.
 
         Каждую неделю Дима ходил в отдел кадров, - ходил, как на свидание. Но инспектор говорил одно и то же, - если будет вакансия, позвоним. Только неизвестно было, откуда могла появиться такая вакансия. Отец внёс в слова инспектора некоторую ясность:
         - Жди и не дёргайся.
         - Чего ждать? - недоумевал Дима.
 
         - Как чего? Вдруг кто-нибудь на пенсию уйдёт, или умрёт. Глядишь, место и освободится…
         Дима невольно морщился, - бред какой-то. Не нравились ему эти рассуждения. Ох, как не нравились!
        - Такова жизнь, - одни умирают, на смену им приходят другие. Заводу нужна свежая кровь, - продолжал отец. - Тебе тоже нужен завод. Зарплата - хорошая, питание - бесплатное, на пенсию - с пятидесяти лет…
 
         В словах отца чувствовалась некая житейская мудрость, но Диме смешно было слушать о какой-то пенсии именно сейчас, когда в голове рождались грандиозные планы, и весь мир лежал перед ним, - бери и владей. Да и вообще, доживёт ли он до пенсии, если будет работать на заводе? Но спорить с отцом не стал.
 
         - Не так страшен черт, как его малюют. Главное, соблюдать технику безопасности, - поучал его отец. - Хорошо, что ты не куришь. Во вредных условиях курение противопоказано. Радиация… А вот выпивать иногда можно, - надо лишь знать меру.
 
         Отец не жалел себя и никогда не жаловался. Надо, значит, надо. Когда рвануло в Чернобыле, был послан туда в командировку и получил больше сотни рентген. Но кто тогда считал эти рентгены? В компании приятелей отец вспоминал иногда о тех временах с какой-то ностальгией. Дима подозревал, что в глубине души он гордился своими рентгенами и носил их в своём теле, как старый фронтовик - осколки снаряда, которые являлись важным доказательством причастности его к великой Победе.
 
         «Смогу ли я когда-нибудь стать таким, как мой отец?  И каждый день, из года в год садится в один и тот же автобус, ехать на завод, а после работы возвращаться домой? Готов ли я повторить жизнь отца?» - спрашивал себя Дима и не находил ответа. Если бы в это время позвонили из отдела кадров, всё решилось бы само собой, но там, казалось, забыли о нём. Оставалось только одно – ждать, ждать и ждать. И задавать себе одни и те же вопросы.
 
         А потом появилась Наташа… Позвонила в дверь, вошла и без всяких церемоний сказала:
         - Привет.
         Тут Дима и разглядел её как следует, - чуть выше среднего роста и не худышка, лицо – круглое, с ямочками на щеках, через плечо коса, цвета спелой пшеницы. Если откровенно, - ничего особенного, - видал он девчонок и красивее. Вот разве только глаза… Глаза у неё были необычные, то серо-голубые, то васильковые, и такие глубокие, что хотелось смотреть в них, и смотреть.
 
         - Смотри, как выросла, - немного смущенно сказал Дима и взял Наташу за руки, - неужели, когда-то он звал её «промокашкой»?
          - Нет, это ты меньше ростом стал, - шутливо - насмешливо возразила она.
         Так они и проговорили целый час, - «а помнишь, а помнишь?», а потом уже вечером пошли на озеро.
 
         Вода в озере была тёплая, как пиво, которое он покупал в киоске, воздух - неподвижен и тих. Справа - на высоком берегу - парила в небе белая ротонда, по озёрной глади озера скользила одинокая яхта, а вдали - над тёмными горами - догорала розовая полоса заката, - всё, что осталось от огненной солнечной короны.  «Классно, - думал Дима, легко рассекая руками воду. - Жить возле озера, - что может быть лучше? Если есть на земле рай, то он находится именно здесь».
 
         Где-то около берега плескалась Наташа. Когда он выходил на берег, она брызнула на него водой. Недолго думая, он упал на спину, делая вид, что тонет. Наташа бросилась на помощь и вытащила притихшего Диму на берег.  Потом, белея в темноте обнаженным телом, распустила волосы и насухо вытиралась полотенцем. Она была похожа на русалку.  Дима любовался её волосами и задумчиво перебирал мокрые пряди, расчёсывая их пальцами, как расчёской.
 
         Раньше он дразнил Наташу, дергал за косички. Но теперь, когда рука случайно прикасалась к её плечу, у Димы замирало сердце. Обнять Наташу, как раньше, шутя, он уже не мог. Украдкой бросал быстрые взгляды на её полуобнаженную грудь и поспешно отводил глаза, с трудом удерживаясь от поцелуя.
 
         Будто догадавшись об этом, Наташа неожиданно стала собираться домой, схватила пакет с одеждой и бросилась в кабинку для переодевания. Он с любопытством смотрел ей вслед, - чего она так всполошилась? А Наташа стояла в кабинке и прижимала ладони к раскрасневшимся щекам, - не хватало ещё влюбиться в соседа. Он ворвался в её жизнь, как ковбой в девственные прерии. Что с этим делать? - неизвестно. Она стала задумчивой и молчаливой.
 
         А Дима болтал разную ерунду о своей студенческой жизни, дурачился, как мальчишка, и рассказывал смешные анекдоты. Уже перед дверью Наташиной квартиры Дима торжественно произнёс:
         - Спасибо, мисс, за этот незабываемый вечер! Всё было просто супер!
         Наташа поднесла руку к его губам, и он почтительно поцеловал её, наклонив голову.
 
           Они встречались почти каждый вечер. Бродили по парку, потом, искупавшись в озере, медленно шли по берегу. И говорили, говорили обо всём… Дима понял, что совершенно не разбирается в девчонках. Иногда, весь вечер Наташа хохотала, как сумасшедшая, над какой-нибудь ерундой. Потом становилась милой и доброй - младшая сестрёнка, и только. Вчера, например, издевалась по каждому поводу и своей иронией убивала его насмерть. А сегодня вдруг стала задумчивой, молчаливой, смотрела на него отсутствующими глазами, смотрела и не видела, а потом неожиданно ушла, нарушив тем самым планы на вечер. Он не знал, что думать. Хотелось определенности.
 
          У него уже были близкие отношения с девушками, причём, обычно всё происходило по взаимному согласию и без проблем. Однажды, когда Дима сказал Наташе: «Я сильнее тебя…», и крепче обычного сжал объятия, она не пыталась вырваться. Но он напрасно торжествовал.
         - Сила женщины в её слабости, - ответила Наташа, и он покорно отступил.
      
          Постепенно Диму стал тяготить город. Без Наташи тут нечего было делать. Каждый день он просыпался с мыслью, что всё - отстой, сегодня будет таким же, как вчера, а завтра - таким, как сегодня. Он не чувствовал ритма жизни и напоминал гонщика, в машине которого заглох мотор, соперники проносятся мимо, а ему только и остаётся, что смотреть им вслед. Дошёл до того, что начал читать книги. Прочёл «Три товарища» и «Жизнь взаймы» Ремарка, и эти книги не показались ему скучными.

         А из отдела кадров по-прежнему не звонили. Дима ждал этого звонка, но всё чаще думал о Москве.