Дедушка и шкаф

Дедушка купил большой шкаф. В народе его называли трогательно «Мать и дитя». Это потому, что шкаф был с неравной шириной створок. В меньшей стороне были полки и три выдвижных ящика, в большей - штанга для вешалок, и на двери на всю высоту было зеркало. Привезли шкаф на телеге втроём: дедушка с младшим сыном старшеклассником и дедушкин двоюродный брат. С большим трудом и крепким словом внесли покупку в дом и поставили шкаф в горнице справа от двери, а слева оставался на своём законном месте старинный резной сундук, в котором хранились вещи.
Бабушка была рада покупке. Накрыла стол с угощениями: картофель с мясом, томлёный в русской печи; жареные грибы с луком и сметаной; огурцы с грядки и малосольные. А в центр стола водрузила бутылку первача.
Мужчины выпивали и разговаривали. Бабушка только разок пригубила из стопки, и контролировала, чтобы деды закусывали. Мой дядька, школьник, быстро поел и вместо отца поехал на велосипеде проверить колхозных коней на лугу и остаться в ночное.
Мы с бабушкой за столом не засиживались: поели и ушли хлопотать по хозяйству. А когда управились и шли от коровника к дому, увидели, как двоюродный дедушка нетвердой поступью дошёл до телеги. Усаживаясь, взял вожжи и крикнул:
- Но… Пошла, Каурка… Сама знаешь куда! – Он откинулся на сено, и лошадь добросовестно потянула телегу по известному ей маршруту.
Дедушка родной, при поддержке бабушки, добрел до супружеского ложа и рухнул. Бабушка шёпотом, чтобы я не слышала, сердито сравнила мужа с домашним животным, конечно же, не кроликом, и резко задёрнула занавеску. Спать она легла со мной на полатях, устроенных между русской печью и стеной горницы.
Ночью я проснулась от приглушенного бормотания, исходившего… не понятно от куда. Прислушавшись, я разобрала невнятное:
- Марья! Марья!
Я разбудила бабушку:
- Ба, кажется, дедушка тебя зовёт. Ему, наверное, плохо.
- Пусть зовёт. Спи!
Из соседней комнаты послышался стук и приглушённый зов:
- Марьюшка, женушка, я живой. Живой!
Бабушка встала и зажгла керосиновую лампу (электричество ещё не было проведено). Мы зашли в горницу. Кровать была пустой.
- Дедушка, ты где? - Испуганно спросила я.
Из шкафа донеслось:
- Внученька, кровиночка моя! Я живой.
Бабушка поставила лампу на стол, а я осторожно открыла дверь шкафа. Дед стоял к нам спиной, руками стараясь выдавить заднюю стенку.
- Спаси, Марьюшка. Я живой! – молил дед и бился в заднюю стенку.
- Это не на долго, - с угрозой произнесла бабушка и ухватив деда за шиворот исподней рубахи, вытащила из шкафа.
Спасённый дед кинулся нас обнимать и целовать, приговаривая с надрывом:
- Спасительницы вы мои родненькие. Как же вы догадались, что я не помер? А я думал, что всё уж, навсегда зарыли. Касаточки мои сладкие. - Дед стал целовать наши руки, и всхлипывать, - Ручками своими могилку разгребли, ласточки мои!
Я уже всё поняла и начала давиться смехом, а бабушка пригрозила:
- Так, хозяин, ложись спать, а то назад закопаю!
Она проводила мужа до кровати, уложила, и перекрестила, - Спи уж, страдалиц!
Мы с бабушкой легли, обнявшись, на полатях. Я уже предвкушала, как буду рассказывать ночное происшествие, но услышала шёпот бабушки:
- Ты, внученька, никому не рассказывай о том, что дед заблудился, и вместо двери из горницы в шкаф зашёл.
- Почему? Ведь это было смешно! – удивилась я.
Бабушка ответила:
- Это тебе было смешно, а дедушка испугался по-настоящему. Мы живём в почёте и уважении к друг другу и к людям. Нам платят тем же. Большой грех над отцами смеяться.
- Бабушка, я же буду правду рассказывать! - Во мне заговорила правдолюбица.
- Дитятко, с правдой нужно обходиться осторожно, чтобы не навредить хорошему человеку или себе. Давай-ка сохраним всё в тайне! – то ли попросила, то ли наказала бабушка.
Через год закончил институт старший сын, вернулся со своей семьей в колхоз, поселился у родителей и пристроил к избе-пятистенке две комнаты.
К концу лета съехались все дети с семьями. В один из вечеров за ужином зашла речь о необходимости покупки еще одного шкафа. Вот тут-то дед и рассказал всем историю покупки прежнего шкафа, и как он очнулся в темноте и подумал, что его живым закопали. Он вскакивал и показывал, как бился о стенку шкафа, думая, что это крышка гроба, и звал на помощь. Спасение пришло в лице доброй жены и внученьки. Подражая нашим голосам, он рассказал, утрируя и подмигивая бабушке, как мы – две голубицы – спасли его и утешали ласковыми словами. Особенно жена. Уж такие ласковые слова ему нашептывала, что сердце у него – старого – то замирало, то колотилось.
Было весело. Все смеялись не над отцом, а вместе с отцом, как это водится в доброй семье.