Медиация в вузе - для себя и других

Данное эссе представляет собой субъективный взгляд автора на проблему вузовских конфликтов и потенциал медиации не только для их разрешения, что уже имеет место быть, но и для профилактики. За основу взят мой личный опыт и анализ открытых источников.

Дополнительно наш разговор следует предварить тем, что упомянутая в тексте лаборатория — это действующий проект, реализуемый автором совместно с коллегами. Цель проекта «Лаборатория» — развитие медиации в её превентивном формате, то есть как превентивной медиации.

Описанные в эссе предложения по созданию экосистемы конструктивного взаимодействия в вузе во многом отражает наше видение того, как инструменты превентивной медиации могут изменить коммуникационный климат в вузовской среде — снизить уровень конфликтности, предотвратить эмоциональное выгорание, а также выстроить диалог между разными поколениями и группами участников образовательного процесса.

Итак, представьте себе обычный полноценный российский вуз. В нём всё идет по заданному плану учебного процесса — лекции, семинары, сессии, практики, защиты, выпуски.

Однако для тех, кто знает не понаслышке, что такое вузовская жизнь, знакомо и другое: в коридорах, в преподавательских, в студенческих аудиториях стоит тихое, но устойчивое гудение, которое иногда заканчивается громким звуком. Это гудят не лампы дневного света, это гудит напряжение от латентных и реальных противоречий, которые порой заканчиваются громкими скандалами различного масштаба.

Как всё это выглядит? Например, преподаватель средних лет не понимает, почему студент во время занятий смотрит не на него, а в телефон, и отвечает на его вопросы односложно, с едва скрываемым раздражением, словно делая одолжение.

Студент не понимает, зачем ему этот «скучный старый материал» (а иногда и сам «препод»), если в интернете всё есть (и без него), и «эксперты» из сети объясняют текущую тему веселее и понятнее, да ещё и AI всегда под рукой.

Далее больше. Завкафедрой не понимает, почему молодые преподаватели нередко сбегают от него через год, не выдерживая «странной атмосферы», эмоционально выгорая не только от перегрузок и безденежья.

Кому знакомо, тот поймет, о чем я. В итоге – все по-своему правы. Все по-своему хотят хорошего. Но нужный разговор в конфликтных ситуациях не получается. Почему?

Ответ прост — у участников образовательного процесса настолько разные картины мира, что они перестают понимать не только слова, но и намерения друг друга. В профессиональной среде это явление называют онтологическим разрывом. О чём речь? Разберемся.

Картина мира — это система смыслов, через которую человек воспринимает реальность. Она формируется под влиянием усвоенной культуры – в том числе семьи, поколенческого опыта, профессиональной среды и, в последние годы, цифрового окружения.

Онтологический разрыв возникает, когда эти системы смыслов у разных людей или групп настолько различны, что они говорят буквально на разных языках, хотя используют одни и те же слова.

Посмотрим, как это выглядит в вузе. Наш преподаватель скорее всего вырос в мире, где знание — это ценность, которую нужно «заслужить трудом», где авторитет строится на опыте и статусе. Его картина мира — иерархическая и текстоцентричная.

Студент же, скорее всего, вырос в цифровом мире, где знание — это «поток», который нужно только отфильтровать, где авторитет — это тот, кто собрал больше лайков в сети, где текст — всего лишь один из многих (и далеко не самый удобный) форматов информации. Его картина мира — сетевая и всё в большей мере клипово-визуальная.

И вот они встречаются в аудитории. Преподаватель говорит: «Прочитайте монографию к четвергу». Он вкладывает в это смысл: «Приобщитесь к источнику знания, проявите усердие». Студент воспринимает это как: «Потратьте кучу времени на скучный текст, который я и так могу найти в кратком пересказе».

В итоге - студент в ответ на задание закатывает глаза. Преподаватель видит в этом неуважение. Всё! Пока тихий, но конфликт запущен, хотя вроде бы никто никого не хотел обидеть.

Это и есть онтологический разрыв: одно и то же действие (просьба, реплика, молчание) проходит через фильтры разных картин мира (в том числе цифровых) и на выходе получается неузнаваемым, а то и враждебным.

Но самое важное (относительно студентов - точно) заключается в том, что их картина мира динамична — она меняется от курса к курсу. Меняется не только отношение к учебе, но и характер внутригрупповой коммуникации, интересы, отношение друг к другу, к группе, да и к вузу в целом.

Выглядит это с моей точки зрения (и опыта студенчески-преподавательского) примерно так:
1 курс: эйфория и разобщенность.
Вчерашние школьники попадают в новую среду. Конфликты чаще всего — следствие непонимания новых правил или борьбы за статус в еще не сложившейся иерархии. Студент еще не присвоил себе группу. Главная задача — адаптация.

2-3 курс: кристаллизация и «война кланов».
Группа сформировалась. Появились микрогруппировки, лидеры, «изгои». Именно здесь внутригрупповая коммуникация становится сложной и болезненной.

Как следствие, нарастает взаимное раздражение: «ботаники» бесят «тусовщиков», «работяги» чувствуют себя чужими для всех и их же презирают. Интерес к группе как к целому падает, интерес к своей микрогруппе — растет. Это пик внутренних конфликтов.

4-5 курс: прагматизм и отчуждение.
Студенты выходят на финишную прямую. Интересы резко смещаются вовне — диплом, работа, будущее. Внутригрупповые связи, если за три года не сложилось ничего прочного, рвутся.

Конфликты затухают не потому, что всё хорошо, а потому что всем всё, кроме своего личного, всё равно. Это самая тихая и самая грустная стадия — стадия полного онтологического разрыва не только с преподавателем, но и друг с другом.

Какой вывод напрашивается? Вузовская система пока не умеет работать с этой динамикой. Она десятилетиями предлагает одни и те же инструменты (кураторство, старосты, собрания) для всех курсов, не замечая, что каждый курс живет в своей реальности, а сегодня ещё и в радикально новой, никогда ранее не существовавшей среде цифровизации, гаджетов и искусственного интеллекта.

Почему обычные методы не работают? В таких ситуациях раньше, а порой по накатанной колее и сегодня, в вузах привыкли действовать «административно»:

— Вызвать на ковер, пригрозить выговором (студенту — отчислением).
— Провести беседу «по душам» (которая часто скатывается в нотации).
— Написать служебную записку и переложить проблему на кого-нибудь выше или ниже.

Почему это перестало работать? Потому что эти методы были созданы для офлайн мира одной реальности, а сейчас их как минимум две – добавилась онлайн цифровая, причем ни менее значимая, чем офлайн сфера жизни.

В смешанной реальности, ставшей доминирующей в наше время, они фактически неразделимы. Угрозами и приказами онтологический разрыв здесь не «сшить». Его можно только обозначить и перевести в диалог.

Может возникнуть резонный вопрос: если всё так плохо, неужели вузы ничего не делают? Делают, и немало. Но парадокс в том, что работа эта ведется либо «для внешнего использования», либо точечно.

Во-первых, вузы обучают самих медиаторов. Ведущие вузы страны, такие как Санкт-Петербургский государственный университет (СПбГУ), Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики» (НИУ ВШЭ) , Финансовый университет при Правительстве РФ, Российский университет адвокатуры и нотариата (РУАН), Университет Лобачевского (ННГУ) и другие давно и успешно готовят профессиональных медиаторов.

Но это подготовка кадров «во вне», а не для изменения своей внутренней среды. Выпускник-медиатор идет работать юриспруденцию, психологию, налоговиком или в бизнес, но его родной вуз продолжает жить по старым административным лекалам.

Во-вторых, учатся сами студенты. В РАНХиГС регулярно проходит «Международная школа медиации», собирающая студентов МГИМО, СПбГУ, КемГУ и других вузов. В Санкт-Петербурге при поддержке президентских грантов реализуются проекты по обучению студентов из ИТМО, СПбГЭУ, Университета телекоммуникаций. То есть интерес и потенциал у студентов колоссальный.

В-третьих, появляются научные школы. На факультете психологии СПбГУ уже много лет исследуют социально-психологические особенности деятельности медиатора, защищены диссертации, читаются курсы по психологии конфликта и медиации. В МГПУ открыта магистерская программа «Управление конфликтами и медиация».

Чего же не хватает? Системы. Все эти инициативы — образовательные, конкурсные, научные — существуют параллельно, не складываясь в единую экосистему профилактики. Вузы готовят медиаторов, но не внедряют полноценно медиативный подход в свои учебные и административные процессы.

Главный парадокс: для других, но не для себя. И здесь мы подходим к самому интересному. Выпускники вузов успешно работают в судах, корпорациях, социальной сфере. Студенты этих же вузов побеждают на международных конкурсах по медиации, показывая блестящее владение техниками переговоров и разрешения споров.

Казалось бы, вот она — идеальная почва для создания здоровой, диалогичной среды в самой университетской жизни. Ведь у них есть всё: знающие преподаватели, мотивированные студенты, понимание ценности медиации.

Но парадокс в том и заключается, что на факультете, где готовят блестящих молодых медиаторов, может царить та же административная «вертикаль», те же онтологические разрывы между преподавателями и студентами, та же «война кланов» между студентами и кафедрами.

Знания о медиации остаются «товаром на экспорт», учебной дисциплиной, но не становятся основой внутренней технологии управления и коммуникации. Вузы оказываются в положении тех, кто умеет «шить лучшую обувь» для других, но сам ходит в «разношенных башмаках» административных привычек, которые жмут и натирают всё сильнее и смотрятся уже смешно до грусти.

Кто и как может это изменить? Работа по настройке коммуникации в вузе не может быть делом одного человека или отдела. Нужна целая экосистема, где у каждой группы участников — своя роль. На наш взгляд это может выглядеть следующим образом (лабораторная рабочая гипотеза):

Уровень 1. Преподаватели, владеющие медиативным подходом.
Это не «еще одна нагрузка», а новая оптика в их основной работе. Преподаватель с квалификацией медиатора перестает тратить силы на борьбу со студентами. Он умеет:

• Видеть за «наглым поведением» первокурсника — страх и дезориентацию.
• За «пофигизмом» или истерическим поведением старшекурсника — экзистенциальный кризис перед выходом в реально самостоятельную жизнь.
• Использовать на семинарах техники, которые учат студентов слышать его и друг друга.
• Стать «переводчиком» между языком администрации и языком студентов.
Такой преподаватель — живой интерфейс между разными субъективными и корпоративными вселенными внутри вуза. Он не дает конфликту разгореться, потому что видит его корни задолго до вспышки.

Уровень 2. Студенты-медиаторы («Группы равных»)
Здесь важно пояснить сам термин. «Группа равных» (или «ровесников-медиаторов») — это объединения самих студентов (учащихся), прошедших специальное обучение основам медиации и конфликтологии. В отличие от профессиональных медиаторов, они работают не вместо взрослых, а внутри студенческой среды, пользуясь особым доверием сверстников.

Почему это работает? Только студент может по-настоящему понять другого студента — его сленг, его ценности, его «цифровую» реальность. В мировой и уже российской практике (особенно в школах, где такие службы существуют с 2014 года) доказано: ровесники часто замечают зарождающийся конфликт раньше учителей и администрации.

Задача таких групп — не заменить профессионалов, а работать на опережение:
• Заметить зарождающийся конфликт в чате группы или общежитии.
• Помочь первокурснику адаптироваться.
• Организовать в общежитии «круг», где можно спокойно обсудить накопившееся напряжение.
• Стать «радаром», который вовремя сигнализирует взрослым медиаторам: здесь нужна помощь.
Их суперсила — доверие сверстников и знание внутренней «кухни». Отметим особо - именно поэтому предложения некоторых профессиональных медиаторов запретить «непрофессиональную медиацию» на законодательном уровне для вузов была бы катастрофой. Запретить студентов-медиаторов — значит оставить студенческую среду без важного инструмента упреждения конфликтов.

Выход не в запрете, а в интеграции: студенты работают под присмотром наставников и должны четко осознавать границы своей компетенции.

Уровень 3. Внешний методолог.

Идеальный вариант на этапе запуска процесса формирования экологической медиативной среды — помощь «внешнего архитектора», того, кто не встроен в университетскую иерархию и может увидеть системные проблемы. Это может быть экспертная профессиональная организация ( подобная нашей лаборатории).

Ее задача — не подменить собой внутренние службы, а совместно с ними:
• Провести диагностику («социальный скрининг») и показать, где именно «болит».
• Обучить или проконсультировать первых преподавателей-медиаторов и студенческие группы.
• Помочь выработать тот самый «Кодекс живого взаимодействия» — не формальную инструкцию, а общий язык, на котором с помощью подготовленных посредников в студенческих группах будет создана среда для конструктивного диалога и упреждения конфликтов.

Что дает такая экосистема?

Если этот подход получит распространение, у вуза появляется возможность начать меняться изнутри за счет следующих факторов:

1. Меньше скандалов и жалоб. Потому что напряжение снимается на стадии «неловкости», а не «драки». Студенты-медиаторы замечают проблему в чате, преподаватель-медиатор мягко корректирует ситуацию на паре — и до ректората дело просто не доходит.
2. Меньше выгорания у всех. Преподаватель перестает быть «полицейским» и возвращается к своему прямому делу — учить. Студент перестает быть «врагом» или тихим саботажником и становится партнером.
3. Лучше образование. Когда убраны коммуникационные шумы, информация передается точнее. В группах, где будет практиковаться культура диалога, наверняка можно ожидать более высокую успеваемость и интерес к предмету.
4. Устойчивость к кризисам. Вуз перестает быть системой с жесткой, трудно адаптируемой к новым условиям иерархией. Со временем он становится живым организмом, способным решать свои проблемы своими же силами.

Вместо заключения.
Чаще всего по традиции мы привыкли думать, что конфликты в вузе — это либо «молодежь не та и распоясалась», либо «преподаватели-консерваторы». На самом деле, особенно в современных условиях, это симптом роста и усложнения мира.

Говоря о вузовской среде, следует помнить и учитывать, что цифровая эпоха подарила каждому из её участников свою картину мира, и они сталкиваются повсюду, особенно при межпоколенческом взаимодействии — от семей до университетских аудиторий. Это не катастрофа, это новая реальность. Инструменты вчерашнего дня (приказы, угрозы, нотации) в этой реальности работают всё хуже и хуже, нужны новые адаптивные подходы.

На наш взгляд, инструменты нашего времени — это диалог, перевод языка разных поколений через раскрытие смысловых блоков и тонкая настройка в медиативных процедурах.

Всё это включает в себя понятие «превентивная медиация» — предназначенная для работы не с последствиями случившихся конфликтов, а с профилактикой, с гигиеной отношений. А отношения, как известно, — это то, из чего на 90% состоит образование, да и сама жизнь.

P.S. Наша лаборатория открыта к диалогу и сотрудничеству с теми, кто видит в этом подходе ресурс для развития своих вузов и сообществ. Потому что настоящая медиация начинается там, где мы готовы применить её к себе.