Воспоминания о Заполярье

              Эпиграф: «Наш взгляд как идея незыблем – направлен на аэродром»
                (цитата из стихотворения коллеги по службе в Тикси)

     Самые яркие мои воспоминания молодости – это время с декабря 1971г. до октября 1973 г., проведенные в поселке Тикси, расположенном на берегу Северного ледовитого океана. Попал я в Тикси не по своей воле, а благодаря призыву в Советскую Армию. Я был призван в армию через три года после окончания института и уже имел опыт самостоятельной работы в научно-исследовательском институте. После кратковременной подготовки к службе на радиорелейной линии связи «Горизонт» в центре обучения в г. Актюбинске, я был направлен в поселок Тикси, где располагался штаб отдельного батальона связи. Служить я должен был в должности инженера эксплуатационно-технического отделения.
     Я вылетел из аэропорта Внуково на самолете Ил-18, который не мог долететь сразу до Тикси и делал промежуточную посадку для заправки топливом в аэропорту г. Салехард. На время заправки я вышел из самолета и сразу почувствовал, что моя одежда не соответствует здешнему климату. А все теплые вещи были в чемодане, который был недоступен до завершения полета. Самолеты тогда сильно отличались от современных. Взлет и посадка вызывали сильную боль в ушах, самолеты были не очень устойчивы к порывам ветра, иногда проваливались в воздушные «ямы». Пассажиров на моем рейсе было мало, в основном, военные и жители Тикси, которые возвращались из отпусков. Однако при подлете к Тикси выяснилось, что из-за нелетной погоды посадки не будет и придется лететь дальше. Погода в Заполярье меняется очень быстро, и нелетная погода для тех краев нормальное явление.
     Приземлились мы только в аэропорту поселка Чокурдах. Вещи остались в самолете, а всех пассажиров повезли в местную гостиницу, которая представляла собой одноэтажное здание на окраине поселка. Гостиница была очень убогая, в ней практически не было ничего, кроме нескольких комнат. В нашей комнате было очень холодно и заснуть было невозможно. Но самым интересным был туалет, который располагался на улице рядом с гостиницей. Туалет имел внушительную дверь, за которой ничего не было, кроме выгребной ямы и тундры. Боковые и задняя стенки отсутствовали. Использовать такой туалет по прямому назначению было очень трудно, ведь на улице было очень холодно. Более «оригинального» туалета я в жизни не встречал. Проведя в гостинице ночь, мы вернулись в самолет и продолжили свое путешествие.
     Прилетели мы в Тикси еще днем, но на улице было совершенно темно. Это было первое впечатление о полярной ночи. Аэродром принимал гражданские самолеты типа ИЛ-18, ЯК-40, АН-2 и гражданские вертолеты. Также на аэродроме постоянно находились военные самолеты и вертолеты. Перед выходом из самолета наши документы проверили пограничники. Прилететь в Тикси можно было только по приглашению, в командировку или к месту службы. На входе в здание аэропорта висел плакат «Добро пожаловать в Заполярье». В самом аэропорту прямо в главном зале один угол был занят отдыхающими прямо на полу солдатами и их командирами, которые обслуживали военные самолеты и вертолеты. Они были одеты в замасленные телогрейки и выглядели очень неопрятно.
     Добравшись до своей части, я выяснил, что мне предстояло занять должность магистрального инженера, задачей которого было обеспечить контроль за работой радиорелейной линии связи. Как оказалось, эта работа практически не отличалась от работы штатского человека на такой же должности. Так жилья для офицеров не хватало, первое время мне разрешили жить в местной гостинице. В дальнейшем в качестве вынужденной меры выстроили временное жилье из двух строительных вагончиков, которые поставили параллельно друг другу и накрыли общей крышей. В одном торце «дома» расположили вход с тамбуром, а в другом – туалет. Это строение было последним в поселке, дальше начиналась тундра. Подвели воду и электричество от ближайшего дома, в котором жили офицеры нашей части. Этот дом был совсем недалеко, поэтому вода в трубе не успевала замерзнуть даже в мороз. В результате в двух вагончиках образовались всего 4 комнаты. В одной из них вместе со мной поселился еще один москвич, с которым мы продолжали дружить и после демобилизации. В другой комнате нашего вагончика поселились молодые офицеры. В третьей и четвертой жили две семейные пары, в одной прапорщик, во второй – еще один молодой офицер. Коллектив был дружный. Туалет был организован по дачному принципу, но под крышей. Кровати в нашей комнате были двухъярусные, всего четыре кровати. мы заняли кровати на нижнем ярусе. Это было вполне сносное жилье для лета, но холодное для зимы. В нашей комнате было довольно много места для двоих. Можно было приготовить себе пищу в маленькой кухоньке, одной на две комнаты нашего вагончика, и поесть в своей комнате. Продуктов было очень много, в основном консервы, которые щедро выдавались каждому из нас на паек. Если кто-то ехал в отпуск, он забирал с собой немного консервов, которые дома были совершенно недоступны.
     По моему опыту знаю, что полярная ночь переносится легче, чем полярный день. Солнце не заходит круглые сутки и приходиться плотно занавешивать окна, чтобы хоть как-то настроиться на сон. У детей были каникулы и если они остались на лето в поселке, то играли целые сутки на улице. Зимой же днем немного сереет, но без уличного освещения обойтись невозможно. В зимнее время года в нашем вагончике было очень холодно, выручало только большое количество одеял, которые нам выдали.
     Поселок Тикси был центром Булунского района Якутской АССР. На самом деле в Тикси было несколько поселков, в одном был аэропорт и жили военные, в другом, самом крупном, морской порт, жилые дома и все административные учреждения. Еще был поселок, в котором жили только военные. Фактически это был относительно крупный по местным меркам город. Но как мне рассказали местные жители, из-за соображений экономического характера выгодней было быть не городом, а отдельными поселками. Ведь поселки вдоль Северного ледовитого океана снабжались из Ленинграда, а города Якутской АССР – из Якутска.
     Основным предприятием был морской порт, в который заходили суда, следовавшие по Северному морскому пути в обоих направлениях, а также суда, которые приплывали по реке Лена. В поселке было много складов, где хранилось все, что было необходимо для снабжения до следующей навигации населения района. В поселке было несколько улиц, по которым могли проехать автомобили и гусеничный транспорт. Было несколько магазинов, детский сад, средняя школа, поликлиника, больница, ресторан, парикмахерская, почта, баня, дом культуры, сберегательная касса. Население поселка было обеспечено всем необходимым.
     Зимой в поселке жили только постоянные жители и экипажи немногочисленных судов, которые не успели покинуть порт до начала зимы. Задачей экипажа было уберечь корпус судна от сдавливания льдом. Зимой весь поселок заметало снегом. Проезжая часть улиц поднималась на уровень второго этажа домов. Чтобы попасть в дом надо было спуститься до первого этажа по ступенькам, вырубленным в снегу. Дома вдоль улиц были установлены на столбах с учетом розы ветров. Под домами можно было спрятаться от ветра собакам, которых в поселке было много. Они были полезны, т.к. их боялись песцы и полярные волки, которых заходили на окраину поселки в поисках еды. От песцов особого вреда не было, а полярные волки могли не только испугать страшным воем, но и напасть на человека.
     А вот в период навигации население поселка значительно увеличивалось в основном, за счет моряков и лиц, приехавших в командировку. В магазинах, в парикмахерской, на почте надо было долго стоять в очереди. В местном ресторане почти круглые сутки было полно посетителей. Одним словом, кипела жизнь. В поселок приезжали строители из Армении, которые быстро строили двухэтажные дома на месте снесенных старых строений, мало приспособленных для жилья в таких суровых условиях. В этих строениях жить было опасно из-за большой вероятности пожаров, так как для отопления в них применялись так называемые «буржуйки». Строительный «бум» несколько притих, когда против руководителя строителей было открыто уголовное дело за какие-то нарушения, и новые дома так и не были при мне заселены.
     Население Тикси состояло в основном из людей некоренных для Якутии национальностей. Якуты же обитали в своих поселках и занимались преимущественно выгулом оленей. В Тикси мы их видели только по каким-либо праздникам и другим событиям районного масштаба.
С началом календарной весны впервые появилось солнце, и праздник 8 марта широко отмечало все население. Насколько я помню, были устроены различные мероприятия, включая гонки нарт с ездовыми собаками. Особенно радовались дети, которых катали на нартах и оленях якуты.
     Продукты можно было купить в нескольких продовольственных магазинах, в которых по тогдашним понятиям был неплохой выбор. Часть из продуктов привозили в навигацию, а вот рыбные продукты были местного изготовления из рыболовецкого колхоза. Не знаю, насколько это правда, но у жителей Тикси было глубокое убеждение, что основным потребителем рыбной продукции был так называемый «Кремль», а только «излишки» продавалась в магазинах. Помню, в одном из магазинов работали две продавщицы, женщина в годах и совсем молодая девушка. Обслуживала меня девушка и очень сильно ошиблась в чеке не в мою пользу. Я высказал претензии и услышал в ответ, что эта ученица иногда ошибается. Правда, деньги мне тут же вернули. Передо мной в очереди стояла другая покупательница, которую также обсчитали. Она задержалась в магазине и слышала мой разговор. Эта женщина очень громко возмутилась и потребовала жалобную книгу. Как оказалось, книга куда-то потерялась. Вот такие были порядки в этом магазине.
Но главным развлечением было еженедельное посещение бани. Это была практически единственная возможность нормально помыться. Баня работала несколько дней в неделю по расписанию. В одни дни мылись только мужчины, а в другие дни только женщины.
     Иногда мне удавалось посетить местный клуб, в котором проходили различные торжественные мероприятия, концерты и показ кинофильмов. Особенно популярны были выступления заезжих артистов и показ новых фильмов, которых еще большинство местного населения не видело.
     В начале 1973 г. в Тикси запустили телевизионное вещание через систему «Орбита». На окраине поселка была расположена приемная станция, а на сопке, на которой была расположена наша РРС, установили ретранслятор, который обеспечивал устойчивый прием телевизионных передач в поселке и его окрестностях. Я несколько раз был на станции «Орбита» и с интересом наблюдал за работой их специалистов. А простые жители наконец могли включить телевизоры, ранее закупленные в магазине или привезенные с собой из отпуска.
     Удалось проявить свои навыки в разработке новой техники и даже участвовать в отраслевом конкурсе рационализаторов, где наша разработка заняла престижное второе место.
     Зима в тот год выдалась не очень холодной, но часто сопровождалась очень сильным ветром. На улицу было невозможно выйти, через несколько метров ничего не было видно. Хорошо, что у нас был запас консервов и можно было выдержать пургу любой протяженности.
     Пурга для Тикси была обычным делом, как и Северное сияние, которое отрицательно сказывалось на качестве тропосферной связи. Практически всегда при Северном сиянии надо было перенастраивать аппаратуру, а потом все возвращать обратно в исходное состояние.
     Очень быстро я на своем опыте убедился, понял, что с севером шутить нельзя. В разгар полярной ночи в Тикси несколько дней подряд не прекращалась пурга. Руководством мне и еще одному офицеру было приказано выехать на станцию на бульдозере. Дорогу замело, и нам пришлось поочередно идти пешком перед бульдозером, нащупывая дорогу. Ветер был такой, что в двух метрах от бульдозера его фар уже было не видно. Часа через три такого путешествия мы совершенно заблудились. Мы решили оставаться на месте, пока хватит топлива, а затем решать, что делать. Через пару часов ветер ослаб и фары бульдозера внезапно осветили дом, от которого мы отъехали несколько часов назад. Это было настоящее чудо, которое запомнилось на всю жизнь. Но не всем так везло. Случаи потери ориентации в пургу были довольно частым событием, иногда с трагическим исходом.
     Во время моей службы на одну из отдаленных от цивилизации радиорелейных станций забрела раньше времени проснувшаяся полярная медведица. В это время была сильная пурга и домики, где жили офицеры и их семьи, по крышу завалило снегом. И каков был ужас этих людей, когда они проснулись от медвежьего рева откуда-то с крыши. Отпугнуть медведицу не удалось, и выход из положения нашел один из офицеров. У него было оружие и он попытался выстрелами напугать медведицу, но случайно ее застрелил. Скрыть это было невозможно, началось расследование происшедшего представителями военной прокураторы, которые по окончании пурги прилетели на станцию. Следствие долго продолжалось, но в результате офицер был признан невиновным. Как оказалось, на полярную станцию, которая была неподалеку, медведица тоже заходила и всех напугала, но ее удалось отогнать.  Видимо в пургу у этой медведицы потерялся медвежонок, и она его разыскивала.
     Недалеко от поселка была угольная шахта, которая обеспечивала поселок топливом для котельных. Это была большая удача, т.к. на одной солярке поселок бы не мог так вольготно жить в зимнее время.
     Незаметно наступила весна, льды Северного ледовитого океана у берега растаяли, наступила навигация. Пришло короткое полярное лето. Тундра расцвела цветами и ягелем, ожили карликовые березки. Чем ярче сияло солнце, тем больше испарялась вода из океана и было очень трудно дышать. Тогда я понял, почему в Тикси практически не было стариков. Отработав на Севере время до пенсии, они поголовно уезжали к прежнему месту жительства, заработав на Севере неплохие по тем временам деньги. Весной в магазинах появилось разливное молоко. В Тикси была ферма с несколькими десятками коров, сено для которых доставляли самолетом. Зимой они снабжали молоком только детские сады и госпиталь, а весной и летом излишки продавали в магазинах. Для этого надо было отстоять огромную очередь.
     Летом же тундра преображалась. Снег быстро растаял, появились цветы, трава, ягель, карликовые березы. В окрестностях поселка было несколько небольших озер. Вода в них была ледяная, но небольшие рыбешки ее не боялись. На эти озера прилетели птицы, в основном утки. Население поселка в выходные дни устремились на «природу». В поселке были несколько легковых автомобилей «Запорожец» и «Москвич», принадлежащие «частникам». На этих машинах их владельцы с семьями выезжали полюбоваться тундрой. В период разрешенной охоты на уток со всех сторон слышалась ружейная стрельба. Но лето было и очень тяжелым временем года, т.к. теплая погода приводила к очень большим испарениям морской воды.
     От уволившегося коллеги мне досталась «гражданская» одежда, легкое осеннее пальто и кепка.  Я предпочитал в неслужебное время ходить в этой одежде, а не в военной.
     Хочу немного объяснить, почему на нашей радиорелейной линии связи работу штатских людей выполняли военные. Одной из причин было то, что аппаратура СВЧ так излучала, что при замерах показания приборов во много раз превышали норму. Я помню, как здоровые молодые парни падали в обморок после срочных ремонтных работ по замене аппаратуры СВЧ в аварийных случаях. Как правило, через несколько лет такой работы у человека начинаются различные язвенные болезни. К этому времени молодой человек уже заканчивал службу и уезжал домой.
     Осень 1972 г. я уехал в отпуск в Москву и вернулся в Тикси только в декабре. Второй год службы пролетел очень быстро. Служившие со мной два года офицеры постепенно увольнялись в запас. Большинство из них были призваны на военную службу сразу после завершения учебы и их волновало будущее трудоустройство. Особенно это было актуально для деревенских жителей, которым было невозможно устроиться на работу в их деревнях. Обдумывались даже предложения, устроиться на работу в Тикси или в Якутске. Но эти планы были связаны с отсутствием жилья. Остаться на службу в армии никому не хотелось, хотя предложения со стороны руководства были. Один из молодых людей решил эту проблему очень просто, женившись на местной девушке. Я был приглашен на эту свадьбу, которая прошла очень весело.
     В Тикси была уже настоящая зима, когда наконец в конце октября пришел приказ о моей демобилизации. Я попрощался со своими сослуживцами и уже практически был гражданским человеком, но сразу улететь домой не удалось из-за отсутствия рейсов на Москву. Так что после увольнения я несколько дней жил в Тикси, но уже не ходил на службу. Накупил какие-то подарки родителям, связанные с местным колоритом, но в спешке ничего достойного не достал. Себе я ничего не купил, только помимо военной формы, в которой возвращался домой, захватил с собой теплую военную куртку. И не потому, что она была нужна мне для будущей жизни, а потому, что я к ней привык за два года службы.
Улетать домой было и радостно, и грустно. Я понимал, что больше в Тикси мне уже не попасть, ведь работа в железнодорожной организации не могла быть связана с Заполярьем.
     Для доставки на аэродром мне выделили служебную автомашину. Со мной вместе уезжал в отпуск старшина-сверхсрочник. Он был женат на женщине, которую в детском возрасте вместе с матерью вывезли из Прибалтики перед началом ВОВ. Ее отец был репрессирован как "враг народа", а его семью сослали в ссылку я Якутию. Поселили их в каком-то поселке вдоль реки Лена без всяких средств существования. Спасло эту семью только то, что мама понравилась одному из местных начальников.
     Подводя итоги можно сказать, что период военной службы в Заполярье остался в памяти, как самая насыщенная событиями часть моей жизни. Я научился взаимодействовать с большим количеством сослуживцев, находить выход из критических ситуаций, не бояться высказывать свое мнение руководству и признавать свои ошибки.