Отдел шестой Мы, учёные 6-204

 the-work-in-progress
2 эссе для Эсы

Эссе № 1 "Неведомый Ницше"
 
Отдел шестой: Мы, учёные 6-204

6-204
Отчего философия нынче никому уже и ни на что-то не упала

Раз речь Отдела 6 пойдёт о науке в лице её учёных, автор прежде всего очерчивает отношения между ними и любезной ему философией. Имеет право, она его зазноба.
Отношение между ними и ею определяются как их освобождение от неё, как следствие демократического строя:

«… самопрославление и самопровозглашение учёного находится нынче в периоде полного весеннего цветения, — однако это ещё не значит, что самовосхваление в этом случае смердит приятно… и после того как наука с блестящим успехом отделалась от теологии, у которой она слишком долго была „служанкой“, она стремится в своей чрезмерной заносчивости безрассудстве предписывать законы (ей) философии и со своей стороны разыгрывать господина.»
(Товарищ Сталин называл подобное явление „головокружением от успехов“, он знал его изнутри, поскольку не воспрепятствовал печатанью десятков томов «философских» сочинений под его именем. Чернь остаётся чернью даже в мундире генералиссимуса, а аристократизм, как понял я посреди данной работы, и есть причастность к философии.)

Чаще всего молодые учёные отличаются матерщиной в адрес философии, следуя наводке какого-либо философа, которого не признают, но повторяют его хаянье в адрес коллег по цеху. Тут Ницше приводит пример Шопенгауэра, благодаря чьему поношению  Гегеля
 
«последнее поколение немцев порвало с немецкой культурой… 
Духовная убогость самих новейших философов… подорвала уважение к философии и раскрыла ворота плебейскому инстинкту.»

(Плебейский инстинкт что такое? Сынок, это просто! Когда толпа грабит магазин, а на выходе ты ещё, без подготовки, само так вышло — манданёшь ломиком по стеклу витрины: дзень-злдень! Это как раз и есть ПИ — плебейский инстинкт, и не забивай себе голову лишней  хернёй.)

Автор отказывается сопоставлять Гераклита, Платона, Эмпедокла в их царственном, великолепном отшельничестве мысли с нынешним…
Что и позволяет бравому человеку науки считать себя (и чувствовать) существом лучшего рода и происхождения типа он тоже с Рублёвки и потому аристократ.

Особенно если сравнит себя с «философами действительности» (они же позитивисты), которые когда-то захотели от себя слишком многого, не имея права на это «бОльшее», не имея права на ответственность и теперь, питая чувство злобы и мести, отрицают царственную задачу и царственное значение философии.
(Ну? Я же говорил — она его зазноба, умеет любушку превознести!)

«Наука процветает нынче и кажется с виду чрезвычайно добросовестной…
Философия, сокращённая до „теории познания“, — это философия при последнем издыхании, некий конец, некая агония… Как может такая философия *господствовать*!»