Ниновка далёкая и близкая Глава 61

Февральские метели заметали дороги, но не могли остудить горячие головы. В Ниновке всё чаще стали шептаться о помещике Дягеле. Если Белянский старался жить по совести, то Дягель, чьи угодия требовали всё больше рук , закручивал гайки до упора. Он урезал пастбища, штрафовал за каждую зашедшую в его лес корову и платил батракам за работу сущие копейки.

— Гляди, Анисимовна, — Авдотья у колодца едва не сплюнула в сторону богатых выездов Дягеля. — Нашим мужикам и вздохнуть не даёт: за пот и кровь — грош ломаный, а сам на широкую ногу живёт, в Новом Осколе богатыми закусками гостей удивляет. Не по-божески это. Земля ведь общая, Божья, а он её заборами обнёс.

У кузницы Герасима теперь собирались не только подковы справить. Мужики хмуро курили самосад, глядя в сторону холма.

— Терпение-то не железное, Герасим, — басил плечистый мужик из дальнего конца села. — Дягель луга наши под овес забрал, косить негде будет. А приказчик его, Пантелеич, только плетью грозит. Дягель-то еще слушает, а этот — ровно зверь.

Герасим, чья душа и так была опалена ревностью к Андрею, подливал масла в огонь:

— А что Дягель? Он теперь нашего солдатика Андрея пригрел, в помощники взял. Думаете, Андрей за нас слово замолвит? Нет, мужики. Кто у барина ест, тот его песню и поет. Теперь и в лесу не спрячешься — «герой» наш каждый куст знает, каждую тропку выдаст.

Эти слова падали на благодатную почву. В Ниновке назревал бунт — тихий пока, подземный, как весенние воды подо льдом Оскола.

В это время в усадьбе Андрей Яковлевич Дягель принимал Белянского. Разговор шел тяжелый.

— Вы, Андрей Яковлевич, слишком либеральничаете с чернью, — цедил Дягель, прихлебывая коньяк. — Посмотрите на Власова: у него дисциплина, железная дорога, экспорт! А у вас — ... Крестьянин понимает только силу. Если сейчас не прижать их к ногтю, завтра они к нам в дома с вилами придут.

— Сила силе рознь, сосед, — Белянский хмурился, глядя на огонь в камине. — Я сад посадил, чтобы люди цветами любовались, а не чтобы за забор их не пускать. Вы настраиваете Ниновку против себя. А когда народ встанет — никакие казаки Власова вас не спасут.

Андрей, стоявший в дверях кабинета (он принес отчет по порубкам в лесу), слышал этот спор. Его сердце разрывалось. Он видел несправедливость Дягеля, видел, как мужики сжимают кулаки, но он видел и благородство Белянского.

— Ну что, солдат, — обернулся к нему Белянский с серьёзным взглядом. — Ты на чьей стороне будешь, когда мужики за топоры возьмутся? За барина, что тебя пригрел, или за своих, ниновских, с кем в грязи рос?

Андрей выпрямился, и в его взгляде была такая глубина, что Белянский невольно отвел глаза.

— Я, ваше благородие, на стороне правды буду. А правда в том, что земля голодных не прощает. Вы бы,баре, о душе подумали, а не о штрафах. В Ниновке монастырь на горе стоит — он всё видит.

Когда Андрей вышел, он встретил на аллее Матрёну. Она была взволнована.

— Андрей! — прошептала она, хватая его за рукав. — В кузнице мужики сговариваются. Хотят сено у Дягеля палить. Не ходи туда, не выдавай их, но и к барину не беги. Беда идет, Андрей! Зов крови в мужиках проснулся, страшный зов!

                Продолжение тут:http://proza.ru/2026/02/28/2074