Прощай, любовь

         За окнами прошумел тёплый дождик, и опять выглянуло солнце. Не верилось, что скоро осень. Вдыхая неповторимый запах утренней свежести, Дима стоял на балконе, смотрел на далёкие тёмно-синие горы, - где-то там, за горами Москва, - и вспоминал о вчерашнем свидании с Наташей.
 
         Неожиданно внизу, во дворе, он увидел её. Она была всё в той же короткой юбочке и простенькой голубой кофточке в горошек, что и вчера, - стояла и разговаривала с каким-то парнем. Дима не поверил глазам, хотя, в принципе, в этом не было ничего странного, - стояли двое и разговаривали. Но как стояли!
 
         Парень наклонился к Наташе, взял за руку, - Дима не видел его лица, - и стал что-то говорить ей. Потом медленно, плечом к плечу, они пошли куда-то, продолжая разговор, который, видимо, интересовал их обоих. Наташа внимательно слушала парня, кивала головой, и улыбалась!  О, она могла улыбаться! Если бы Наташа знала, что за эту улыбку Дима готов был полжизни отдать! И ещё полжизни - за эту голубую кофточку в горошек!
 
         Он замер, не в силах сдвинуться с места, будто внезапно лишился того, что по праву принадлежало только ему. Болезненно кольнуло сердце, и десятки вопросов, обгоняя друг друга, пронеслись в голове. Вот оно что! Вот причина её холодности! Но как лицемерны эти женщины! Имя им - вероломство! Как он был счастлив, когда видел её. Как ждал сегодняшнего вечера! И что теперь? Где оно - счастье? Всё разрушено. Осталась только боль, и эта боль - невыносима. Зачем Наташа так обнадёжила его? Неужели, чтобы посмеяться?
 
         Он думал, что не вынесет эту муку. Мир раскололся надвое: в одной половине - Наташа, а в другой - он, и этим половинам не сойтись вовек. Как могла она променять его на другого парня, да ещё и смеяться при этом. Такое простить невозможно.
 
         Он пытался найти в Наташе что-нибудь неприятное, на что раньше не обращал внимания, чтобы ещё раз убедиться, что она недостойна его любви, но так ничего и не находил. Если бы Дима мог спросить у неё, - кто этот парень, и о чём они говорили? Но эта мысль даже не приходила ему в голову. Что значит - спросить? Тогда пришлось бы сознаться, что он с балкона следил за ней. Она будет презирать его, если узнает об этой слежке! Нет, лучше не видеть Наташу - никогда!  Завтра, послезавтра, через несколько дней, но не сегодня.
 
         В назначенный час встречи с Наташей, Дима с какой-то злорадной мстительностью направился к книжному шкафу, пробежал глазами корешки книг и достал самую потрёпанную. Ещё с детских лет он был уверен, что самые интересные книги должны быть обязательно потрёпанными. Дима взял книгу, как утопающий хватает спасательный круг, - с отчаянием и надеждой, - лишь бы продержаться на воде, пока не прибудет помощь.
 
         В этот момент он услыхал долгий и настойчивый звонок в дверь. Наташа! Нет, он не хотел её видеть, - иначе всё пропало! Когда угодно - только не сейчас. Сейчас он занят, - читает этот рассказ.
 
         На другой день страсти утихли. Его добровольный отказ от встречи с Наташей стал казаться бессмысленным бунтом, хотя, как ни странно, именно этот бунт и спас Диму от неминуемой ссоры. Но осознание этого пришло не сразу, а немного позднее - вечером. Достаточно было одного взгляда Наташи, от которого замирало сердце, чтобы он забыл о вчерашней ревности.
 
         От нечего делать, в один из тёплых августовских дней он предложил Наташе съездить на отцовскую дачу. В ста метрах от дачи находилось озеро, где можно было прекрасно порыбачить. И Наташа согласилась.
          Озёр, больших и малых, в окрестности города было много. Драгоценным голубым ожерельем озёра окружали город со всех сторон, создавая иллюзию существования на острове.
 
         Дима взял в кладовке удочки, нашёл на причале старую отцовскую лодку и накопал червей. Его забавляло, что Наташа страшно боялась не только червей и лягушек, но и слепней, и комаров, которых вокруг было в изобилии. А когда она увидела на камне ящерку, то замерла от удивления и восторга.
 
         В этот день было жарко и безветренно. Поверхность озера светилась на ярком солнце, как драгоценное серебро. Но клевало плохо. Они поймали несколько небольших окуньков и тут же отдали их мальчику, рыбачившему с берега. Потом пекли картошку в костре и ели её, посыпая солью и обжигая пальцы. Время пролетело незаметно.
 
         Дима уговаривал Наташу съездить на гору Сугомак, - вспомнить школьные годы. Сколько раз вместе с друзьями бродил он по здешним тропам; с трепетом спускался в мрачную таинственную пещеру под горой; забирался, обливаясь потом, по крутому склону на самый верх; стоял на продуваемой всеми ветрами вершине и смотрел вниз, - казалось, весь мир у ног, - бери и владей.
         Но пока Наташа собиралась, начался период дождей, - поездку на Сугомак пришлось отложить.
 
         Однажды отец вернулся с работы раньше обычного. Он внимательно посмотрел на Диму, будто увидел его впервые, и хмуро сказал:
         - Умер мой друг, - в одной смене работали. Ему бы жить, да жить. И вот, что скажу тебе, - уезжай отсюда. Денег я дам. На первое время хватит. Если есть голова на плечах, не пропадёшь.
         - Куда мне ехать?
         - Хотя бы - в Москву. Ты же там учился.
 
 
        В субботу Дима купил билет в Москву на 28 августа, а в воскресенье поехал на дачу. В садовом домике стоял тонкий аромат спелых яблок. Они лежали повсюду: на столе, на кровати, на полу, в ящиках и вёдрах. В этом году яблок на даче было особенно много. Отец выбрал самое большое яблоко и протянул его Диме:
         - На, похрусти. Это «Золотая осень», любимый сорт твоей мамы. А бабушка любила «Антоновку».
 
         - Почему любила? - спросил Дима, впиваясь зубами в сочную ароматную мякоть.
         - «Антоновку» пришлось спилить в прошлом году, - засохла от ядовитых взглядов соседки, - пошутил отец, с улыбкой глядя на сына, - с улыбкой и с такой любовью, что Дима почувствовал себя виноватым, что оставляет отца одного.
 
         Накануне отъезда Дима пошёл на озеро. Дул сильный порывистый ветер, а по небу бежали серые облака. Озеро потемнело и нахмурилось. Волны с шумом, упрямо обрушивались на пустынный берег и медленно, как бы нехотя, откатывались назад. Дима достал из кармана монетку, размахнулся, бросил её в тёмно-синие волны, как можно дальше, и, не оглядываясь, быстро зашагал прочь.
      
         Вечером он увиделся с Наташей. Она не знала, что он уезжает в Москву, и казалась такой счастливой, - всё тараторила о каком-то великом противостоянии Марса и Земли. 
 
         Они смотрели на небо, но так ничего и не видели. Всё небо было затянуто облаками. Только изредка, как некое страшное знамение, полыхали далёкие зарницы. И тогда облака загорались неземным зеленовато-красноватым пламенем, будто кто-то невидимый, очень далеко, может, на Луне, или на какой-то неизвестной планете, нажимал на вспышку фотоаппарата.
 
         Вдруг прямо над ними ослепительно сверкнула молния, ударил гром и полил сильный дождь. Они едва успели спрятаться в подъезде.
         - Мама говорила, что я родился в грозу, - заметил Дима.
         - Родиться в грозу, - круто. А я родилась весной.
 
         - Наташа, я должен тебе кое-что сказать, - тихо проговорил Дима, взял Наташу за руки и заглянул в её глаза, загадочно мерцающие в полумраке. - Я уезжаю в Москву.
         - Когда? - спросила она, ещё не до конца понимая значение этих слов.
         
         - Завтра, рано утром…
         - Но почему?
         Он пожал плечами, медленно провёл рукой по её волосам, и улыбнулся:
         - Осуждённый на смерть имеет право на последнее слово.
 
         Наташа вопросительно посмотрела на него и замерла. Дима нежно поцеловал мягкие, податливые губы. Это был её первый взрослый поцелуй. Она всегда думала, что целоваться с соседом стыдно. Как она ошибалась! Но спящая царевна проснулась слишком поздно.
 
         - До свидания, Натали, самая холодная девушка на свете. Мы потеряли кучу времени, и кто знает, когда увидимся снова, - шепнул Дима, хотя в этот момент ему хотелось только одного, - никуда не уезжать и остаться с Наташей навсегда.
 
         - Как ты сказал - Натали? - выдохнула она непослушными губами.
         - Мне нравится это имя. Я буду называть тебя Натали. И ещё хочу сказать, когда я приеду в следующий раз, мне будет очень горько, если к этому времени ты выйдешь замуж…
         - Я никогда не выйду замуж! - с отчаянием воскликнула Наташа.
 
         Дима посмотрел на часы и ничего не ответил, - мысленно он был уже в поезде:
         - Надо собирать вещи. До свидания… И не поминай лихом. 
 
          Да и что он мог сказать Наташе на прощанье? Признаться в любви? Любовь - морковь… Связать себя, да и её тоже, какими-то обещаниями? Испортить ей жизнь? С Наташей шутить нельзя. На таких девушках, как она, надо сразу жениться. Но это не входило в его будущие планы. Нельзя всю жизнь прожить у озера. Любовь может подождать. Наверно, он придумал её от нечего делать. Во всём виновато лето…
 
         Засыпая, он смотрел на оконное стекло, усыпанное капельками дождя, которые искрились и переливались в свете уличных фонарей, как крошечные самоцветы.
         
         Ему снилась Наташа… Она задумчиво смотрела на него, и лёгкая нежная улыбка таилась в уголках чуть припухших детских губ, - глаза цвета фиалки ласково светились в полумраке, и мокрые пряди волнистых волос рассыпались по плечам… Привычным движением руки она пыталась убрать непослушную прядь за ухо, но оставался один легкомысленный завиток…