[Наверное, счасливы те, кому нет необходимости читать, чтобы думать] Наверное, счасливы те, кому нет необходимости читать, чтобы думать, и совершенно несчастны те, по всей видимости, которые читая совсем не думают о том, что думает автор. Я, по крайней мере, не могу понять удовольствия, которое они могут иметь от чтения. Но для тех из нас, а это наиболее распространенный случай, кто завис между этими двумя крайностями, книга -- этот маленький предмет мебели для ума, этот маленький инструмент пустить в дело наши способности к пониманию, этот моторчик духа, который приходит к нам на помощь в минуты рассеяния а еще чаще, в момент нашей внутренней недостаточности, и который нам дает ничем неизъяснимое наслаждение верить, что мы все-таки думаем, хотя мы, возможно, и не думаем -- книга это ценный друг и дорогой. Говорят, что этот друг не ошибается: я показал, что ошибается, да еше как. Ибо такова уж наша испорченная натура, что к концу определенного времени та же самая вещь не кажется таковой и нас разочаровывает.
Говорят, что этот друг не нахал, не легкомысленен, не болтун, потому что именно болтуна принято выставлять за дверь без соблюдения приличий как только он начинает нас раздражать. Это серьезная ошибка, потому что книга часто может нас раздражать своей болтовней и в то же время мы не в силах ее захлопнуть, потому что она интересна и в промежутках между болтовней можно ожидать нечто очень деликатное или остроумное, что было бы жаль потерять. Очень часто книга это такой приятель, который был бы чем-то вроде вашего второго "я", ибо положиться можно лишь на самого себя, и показывал бы вам интересные места и сингализировал о страницах неоспоримо бесполезных.
Говорят также, что из плохой даже книг всегда можно вытащить хорошие вещи и поэтому книга всегда друг и благодетель. Можно по этому поводу процитировать следующие слова Монтеня: "Вымерьте размер каждого человека: пьяницы, строителя, прохожего; всякий сгодится в нужде и у каждого можно чем-то поживиться по тому, что он может дать. Глупость сама и слабость другого многому могут научить: контролировать грацию и манеру, при помощи которых каждый либо привлекает к себе хороших либо отвращает от себя злых".
[Скорее можно поглупеть, читая глупые книги, чем сделать их умными или заставить их служить своему пониманию] [Глупая книга обманывает, особенно когда вокруг так много людей, которые от нее без ума] Это не совсем верно, вернее я не полностью в этом уверен. Скорее можно поглупеть, читая глупые книги, чем сделать их умными или заставить их служить своему пониманию, если приспособишься их читать определенным образом. Глупая книга обманывает, особенно когда вокруг так много людей, которые имеют на нее вкус. Тогда невозможно думать о ней с полной свободой духа, которую предполагает Монтень и которая есть единственное условие, благодаря которому из нее можно извлечь пользу. Итак книга не всегда благодетель, и она, какой бы ни были, вовсе не обязательно благодетель.
ОПАСНОСТИ ЧТЕНИЯ
[На определенной стадии развития чтение препятствует всякой деятельности, мешая энергичному вторжению в жизнь] Так же точно, что чтение имеет тенденцию быть страстью, и как всякая страсть, имеет эксцессы. На определенной стадии развития она препятствует всякой деятельности, она оппозиционирует всякому энергичному вторжению в жизнь. Книга это нечто наподобие волшебного корня, который не дает человеку превратиться в цирцеевых свинтусов, но это также и лотос, который кажется таким изысканным и деликатным питанием, что нужно некоторое усилие, чтобы оторвать нас от той страны, куда этот лотос нас погружает. Чтобы мы могли возвратиться к нашим судам и не забыли, что надо бы налегать на весла, чтобы вернуться на Итаку.
[Нужно вооружиться мудростью даже против самых невинных страстей, ибо как раз невинных-то совсем страстей и не бывает] В этом не может быть никакого сомнения. Нужно вооружиться мудростью даже против самых невинных страстей, ибо как раз невинных-то совсем страстей и не бывает. И даже говоря о чтении, следует повторять:
Мудрый, который следует за ней, должен держать включенным предохранительный клапан.
Должен уметь пить из предлагаемого ею кубка и не напиваться при этом.
la lecture по-французски женского рода
Каждый должен знать, что есть такое искусство чтения. И если им овладеть, то чтение не представит никакой опасности, и можно без опасений ему предаваться.
Напротив даже, чтение при принятии определенных мер безопасности, одно из надежнейших составляющих счастья. Оно ведет к счастью, потому что оно ведет к мудрости, а оно ведет к мудрости, потому что оно само исходит из мудрости, и, возможно, оно и есть самая настоящая родина мудрости, куда она любит приводить своих друзей. У меня был один хороший знакомый, уже старик Галез, как раз мой предшественник в этом универсуме счастья. Его хорошо знали в этой области.
Когда к нему подкинулось пятидесятилетие, он продал свой маленький бизнес и ушел на покой, но предался не рыбалке или там разведению цветов. Он удалился в Национальную библиотеку. И там проводил в зависимости от времени года от 6 до 8 часов в сутки. Он отирался в Париже по двум причинам: потому что, говорил он, это единственный город, где интеллектуальная и артистическая жизнь поставлены на полную ногу и потому что только в Париже вам позволено не примыкать ни к какой политической партии. И, следовательно Париж -- это город людей бедных и людей спокойных.
Я его поздравил, посоветовав ему не заводить себе друзей, потому что Национальная библиотека переполнена приятнымы болтунами, которые, похоже, не очень-то любят, когда кто-то читает и которые мельтешать перед вами, чтобы помешать вам завять знакомство с книгой, не говоря уже о том, чтобы углубиться туда. Он мне ответил, что у него есть своя метода и что едва один из тех, для кого читальный зал представляется клубом для болтунов, подходит к нему, он тут же начинает дремать. Привычка, которая в читальных залах, как и на публичных лекциях, вполне в ходу, никого не вибрирует, и не требует извинений.
Поскольку он был не очень-то силен в гуманитарных науках, он, чтобы читать без усилий авторов тех эпох, когда французкий сильно отличался от современного, применил следующий метод. Он начал с чтения современных авторов, потом перешел понемногу к авторам XIX века, потом XVIII и так по порядку, привыкая к архаическому языку медленными перебежками, двигаясь к истокам нашей цивилизации, он составил себя представление о ее историческом пути. Я не сомневаюсь, что перед смертью он уже бегло читал Cantil;ne de Sainte Eulalie, первое поэтическое творение на окситанском.
Это настоящий старик Галез на свой манер, такой же усидчивый и такой же мудрый, хотя и менее трудолюбивый. Вместо того чтобы собирать цветы, он с изыском собирал прекрасные идеи, прекрасные рассказы, прекрасные диалоги, какие только породил дух человеческий. По латински legere означает "читать" и односинонимно с "подбирать". Этот латинский язык превосходен.
[Искусство чтения -- это искусство мыслить с небольшой помощью] Следовательно, его общие правила те же, что и искусства мыслить. Следует мыслить медленно, следует читать медленно. Следует мыслить с оглядкой, чтобы мысль не начала блудить по дороге неизвестно где, следует постоянно искать возражения. Следует читать с оглядкой и постоянно возражать автору. Однако следует отдаваться процессу мышления и начать дискуссии лишь по прошествии некоторого времени, без чего мышление вообще невозможно. Следует предварительно довериться автору и начать возражать ему лишь тогда, когда убедишься, что его хорошо понял. Но и тогда нужно делая все те возражения, которые только приходят в голову, нужно внимательно проэкзаменовать, не ответил ли уже автор на них, или что не мог бы он на них ответить легко. Вывод: читать, это думать вместе с другим и думать мысль, соответственную или противоположную твоей, которая тебя подмывает.
ТИТУЛЬНАЯ СТРАНИЦА
http://proza.ru/2026/02/27/357
Фаге. Опасность чтения
© Copyright: Владимир Дмитриевич Соколов, 2026
Свидетельство о публикации №226030200577
Свидетельство о публикации №226030200577
Рецензии
ОПАСНОСТЬ ЧТЕНИЯ
Il est très vrai aussi que la lecture devient une passion et que, comme toute passion, elle a de singuliers excès. À un certain degré de violence, elle empêche toute action, elle s'oppose à tout emploi énergique de la vie. Le livre est un moly qui empêche les hommes de devenir bêtes aux mains des Circé ; mais c'est un lotos, aussi, qui paraît une nourriture si délicieuse qu'il faut user de violence pour nous arracher au pays où il croît, pour nous faire rentrer dans nos vaisseaux et nous obliger à ramer.
Il n'y a nul doute à cet égard. Il faut s'armer de sagesse même contre les passions les plus innocentes, parce qu'il n'y a pas de passions innocentes, et même en parlant de la lecture il faut dire :
Le sage qui la suit, prompt à se modérer,
Sait boire dans sa coupe et ne pas s'enivrer
Aussi bien chacun sent qu'il y a un art de lire et, si la lecture n'offrait aucun danger, il n'y aurait pas besoin d'art pour s'y livrer.
En revanche, la lecture, certaines précautions prises, est un des moyens de bonheur les plus éprou¬vés. Elle conduit au bonheur, parce qu'elle conduit à la sagesse et elle conduit à la sagesse parce qu'elle en vient et que c'est son pays même, où natu¬rellement elle aime à mener ses amis. J'ai mon vieillard du Galése ; je l'ai eu du moins, car il m'a précédé au rendez-vous universel. Il était avoué en province.
La cinquantaine venue, il vendit son étude et se retira, mais non pas au bord d'un cours d'eau et pour y cultiver les fleurs ; il se retira à la Bibliothèque nationale. Il y passait six heures ou huit heures par jour, selon les saisons. Il avait été attiré à Paris pour deux raisons : parce que, disait-il, c'est la seule ville où la vie intellectuelle et artistique soit à très bon marché ; et parce que c'est la seule ville où l'on vous permette de ne pas appartenir à un parti politique ; et parce que, en conséquence, Paris est la ville des pauvres et des gens tranquilles.
Je le félicitai, en lui recommandant de ne pas se faire d'amis, la Bibliothèque nationale regorgeant d'aimables causeurs qui semblent ne pas aimer la lecture des autres et qui se relayent pour vous empêcher de prendre connaissance du livre que vous venez d'ouvrir. Il me répondit qu'il avait sa méthode, et que, dès qu'un de ceux pour qui la salle de lec¬ture est une salle de conversation venait s'accouder à son fauteuil, il s'endormait immédiatement, ce qui, dans une salle de lecture, comme à un cours public, est dans les mœurs, ne peut froisser personne et n'a pas besoin qu'on s'en excuse.
Comme il n'était pas un grand humaniste, il avait, pour en arriver sans grand effort à lire les auteurs des temps les plus reculés de la langue de France, adopté le procédé suivant. Il avait commencé par lire les auteurs d'aujourd'hui, ceux qui écrivent la langue contemporaine, puis, remontant peu à peu, il avait passé aux auteurs du XIXe siècle, puis à ceux du XVIIIe siècle et ainsi de suite, s'habituant à la langue archaïque par transitions lentes et se faisant, du reste, quoique marchant à reculons, une idée fort nette de la suite de notre civilisation. Je ne doute point qu'avant de mourir, il ne lût très couramment la Cantilène de Sainte Eulalie.
C'était bien un vieillard du Galése à sa manière, aussi assidu quoique moins laborieux et aussi sage. Au lieu de cueillir des fleurs, il cueillait avec délicatesse les plus belles idées, les plus beaux récits, les plus beaux dialogues qui aient germé dans l'esprit humain. En latin legere signifie lire et signifie cueillir. Cette langue latine est charmante.
На проза.ру нет возможности разместить французский текст из-за его длины. Желающие могут посмотреть на моём сайте в lib.ru
http://samlib.ru/s/sokolow_w_d/lire_fageu.shtml
Владимир Дмитриевич Соколов 02.03.2026 08:48 • Заявить о нарушении
Il est très vrai aussi que la lecture devient une passion et que, comme toute passion, elle a de singuliers excès. À un certain degré de violence, elle empêche toute action, elle s'oppose à tout emploi énergique de la vie. Le livre est un moly qui empêche les hommes de devenir bêtes aux mains des Circé ; mais c'est un lotos, aussi, qui paraît une nourriture si délicieuse qu'il faut user de violence pour nous arracher au pays où il croît, pour nous faire rentrer dans nos vaisseaux et nous obliger à ramer.
Il n'y a nul doute à cet égard. Il faut s'armer de sagesse même contre les passions les plus innocentes, parce qu'il n'y a pas de passions innocentes, et même en parlant de la lecture il faut dire :
Le sage qui la suit, prompt à se modérer,
Sait boire dans sa coupe et ne pas s'enivrer
Aussi bien chacun sent qu'il y a un art de lire et, si la lecture n'offrait aucun danger, il n'y aurait pas besoin d'art pour s'y livrer.
En revanche, la lecture, certaines précautions prises, est un des moyens de bonheur les plus éprou¬vés. Elle conduit au bonheur, parce qu'elle conduit à la sagesse et elle conduit à la sagesse parce qu'elle en vient et que c'est son pays même, où natu¬rellement elle aime à mener ses amis. J'ai mon vieillard du Galése ; je l'ai eu du moins, car il m'a précédé au rendez-vous universel. Il était avoué en province.
La cinquantaine venue, il vendit son étude et se retira, mais non pas au bord d'un cours d'eau et pour y cultiver les fleurs ; il se retira à la Bibliothèque nationale. Il y passait six heures ou huit heures par jour, selon les saisons. Il avait été attiré à Paris pour deux raisons : parce que, disait-il, c'est la seule ville où la vie intellectuelle et artistique soit à très bon marché ; et parce que c'est la seule ville où l'on vous permette de ne pas appartenir à un parti politique ; et parce que, en conséquence, Paris est la ville des pauvres et des gens tranquilles.
Je le félicitai, en lui recommandant de ne pas se faire d'amis, la Bibliothèque nationale regorgeant d'aimables causeurs qui semblent ne pas aimer la lecture des autres et qui se relayent pour vous empêcher de prendre connaissance du livre que vous venez d'ouvrir. Il me répondit qu'il avait sa méthode, et que, dès qu'un de ceux pour qui la salle de lec¬ture est une salle de conversation venait s'accouder à son fauteuil, il s'endormait immédiatement, ce qui, dans une salle de lecture, comme à un cours public, est dans les mœurs, ne peut froisser personne et n'a pas besoin qu'on s'en excuse.
Comme il n'était pas un grand humaniste, il avait, pour en arriver sans grand effort à lire les auteurs des temps les plus reculés de la langue de France, adopté le procédé suivant. Il avait commencé par lire les auteurs d'aujourd'hui, ceux qui écrivent la langue contemporaine, puis, remontant peu à peu, il avait passé aux auteurs du XIXe siècle, puis à ceux du XVIIIe siècle et ainsi de suite, s'habituant à la langue archaïque par transitions lentes et se faisant, du reste, quoique marchant à reculons, une idée fort nette de la suite de notre civilisation. Je ne doute point qu'avant de mourir, il ne lût très couramment la Cantilène de Sainte Eulalie.
C'était bien un vieillard du Galése à sa manière, aussi assidu quoique moins laborieux et aussi sage. Au lieu de cueillir des fleurs, il cueillait avec délicatesse les plus belles idées, les plus beaux récits, les plus beaux dialogues qui aient germé dans l'esprit humain. En latin legere signifie lire et signifie cueillir. Cette langue latine est charmante.
На проза.ру нет возможности разместить французский текст из-за его длины. Желающие могут посмотреть на моём сайте в lib.ru
http://samlib.ru/s/sokolow_w_d/lire_fageu.shtml
Владимир Дмитриевич Соколов 02.03.2026 08:48 • Заявить о нарушении