Отдел шестой Мы, учёные 6-207

 the-work-in-progress
2 эссе для Эсы

Эссе № 1 "Неведомый Ницше"
 
Отдел шестой: Мы, учёные 6-207

6-207
Наши разновидности: «объектиный» учёный

Ну, ты сегодня помотал меня, Фридрих Карлович! Прежде всего спасибо, конечно, за упоительнейшее чтиво, давно подобных удовольствий не испытывал, однако же за что?!
Пункт получился просто великолепный, настолько тонкое проникновение в душу посторонних, изложено до того бесподобным стилем, что иного определения ему не подобрать, кроме как «оргия ума».
Да, но подходя к ней не как потребитель-пользователь, а в роли… Кстати, какая у меня роль в этой побочной писанине? Убийца времени — это несомненно, а ещё? Ладно, вот эта маска подойдёт: «просветитель грядущих поколений», которым всё это, скорее всего будет, мин херр Фридрих, похер, но всё равно — хороша, зараза. Так и быть, похожу сегодня в ней…

«… э-э…  слишком уж обильно… перехожу на передачу своими словами… кто меня слышит?…  приём?…

Солипсисты нынче такую набили оскомину, что встречая «объективный ум», невольно распахиваем объятия. А вот и зря, тут нужен взвешенный подход, нужна щепотка «я», чуть-чуть приперчить. Иначе скатишься в школу пессимизма, где отречение от своего Я и духовное обезличение главное условие для выдачи тебе удостоверения «философа бескорыстного познания».
Объективный человек, который уже не проклинает и не бранит, как принято у местечковых блогеристов, и есть *идеальный* учёный.
Он, после 1000-кратных неудач и полунеудач, представляет собой драгоценнейшее орудие, но его место в руках более могущественного...

«Объективный человек в самом деле *представляет собой только зеркало* (курсив мой)… не знающий иной радости, кроме той, какую даёт познание, „отражение“…»
Все обнаруженные в себе остатки «личности» кажутся ему случайными, произвольными. Воспоминания о «себе» даются с напряжением, часто смешивает себя  с другими. Именно тут его «серая зона» утраты объективности, где он бывает непроницательным и нерадивым.
Попытка спросить себя: что во мне не так? Пресекается домашней атмосферой, созданной друзьями и женой. Его мусль уже уносится прочь, к *более общему случаю* и завтра он будет также мало знать, чем помочь себе, как знал вчера.

«… он весел не от отсутствия нужды, а от отсутствия пальцев, которыми он мог бы ощупать свою *нужду*…
Если от него требуется любовь и ненависть, как понимают их Бог, женщина и животное, — он сделает что может и даст что может… но в этом случае выкажет себя поддельным, хрупким, сомнительным и дряблым. Его любовь деланая, ненависть искуственна…

Его отражающая, как зеркало, и вечно полирующая душа уже не может ни утверждать, ни отрицать; он не повелевает… он вообще становится слишком далеко от всего, чтобы иметь причину брать сторону добра или зла… самое существенное — он оркдие, некое подобие раба, хотя, без сомнения, наивысший вид раба…
Объективный человек есть… дорогой, легко портящийся и тускнеющий инструмент…
обыкновенно это человек без содержиния и объёма, «безличны» человек. Следовательно, не представляющий интереса и для женщин… »

Ага! Вот где ты, Карлович, прокололся! Последним предложением в цитате. Ничего, брат, простительно. Пусть это будет твоей щепоткой специй, не позволяющей тебе стать «объективным человеком».

Теперь вставлю  2 копейки своих соображений. Мне ведь тоже по ходу биографии случалось задумываться, а женщина — это что?
Методом проб и ошибок (среди правильных учёных он зовётся «методом тыка»), я вынужден был прийти к выводу, что женщина — это зеркало мужчины.
Теперь скажи: какому зеркалу интересно отсутствие лица? Обезличенная объективность?
Зеркало отражающее зеркало. Да? Так?

И, пожалуйста, не приводи мне примеры из жизни. Зеркало наученное симулировать оргазм — это ещё далеко не женщина…