Моя слабость

У меня есть слабость к запретному. К острым ощущениям. К тому моменту, когда сердце колотится не только от возбуждения, но и от адреналина.

Я люблю заниматься сексом в городских парках.


РИСК КАК АФРОДИЗИАК

Есть что-то первобытно возбуждающее в том, чтобы делать что-то интимное в публичном месте. Не потому что я эксгибиционистка, которая хочет, чтобы её видели. А потому что риск быть застуканной — это самый мощный афродизиак, который я знаю.

Когда мы с партнёром находим укромный уголок в парке — за густыми кустами, в тёмной аллее, на скамейке в самом дальнем углу — я чувствую, как по телу разливается жар. Это не просто желание. Это желание, умноженное на страх, на запретность, на осознание того, что в любую секунду кто-то может пройти мимо.

Каждый шорох травы заставляет замереть. Каждый далёкий голос заставляет прислушаться. Каждая вспышка фонаря в отдалении заставляет сердце биться быстрее. И от этого всё становится острее, ярче, интенсивнее.


ПОДГОТОВКА

Мы не делаем это спонтанно. Мы выбираем время — поздний вечер или ночь, когда в парке почти никого. Мы выбираем место — достаточно уединённое, чтобы нас не увидели случайно, но достаточно публичное, чтобы риск оставался.

Я одеваюсь специально. Юбка — без трусиков. Или платье с лёгким доступом. Никаких сложных застёжек, никаких препятствий. Время дорого, когда каждая секунда может быть последней.

Мы идём по парку, держась за руки, как обычная пара. Но между нами уже пульсирует напряжение. Я чувствую влажность между ног ещё до того, как мы добираемся до места. Он чувствует твёрдость в штанах, которую едва может скрыть.


ПРОЦЕСС

Мы находим место. Он прижимает меня к дереву или сажает на скамейку. Его губы на моих — жадные, торопливые. Его руки задирают юбку, находят голую кожу, и он выдыхает от неожиданности и возбуждения.

— Без трусиков? — шепчет он.

— Для тебя, — шепчу я в ответ.

Он расстёгивает штаны, и я чувствую, как его твёрдость прижимается ко мне. Мы не тратим время на прелюдии — адреналин и риск уже сделали своё дело. Я мокрая, он твёрдый, мы оба готовы.

Он входит в меня быстро, и я прикусываю губу, чтобы не застонать громко. Это одна из самых сложных частей — молчать, когда хочется кричать от удовольствия. Сдерживать стоны, когда каждый толчок отзывается волной внутри.

Мы двигаемся быстро. Не потому что не хотим растянуть удовольствие — а потому что время ограничено. Каждый момент может стать последним. Каждая секунда на счету.

Его рука закрывает мой рот, когда я не могу сдержаться. Я кусаю его пальцы, чтобы не закричать. Мои ногти впиваются в его спину сквозь рубашку.

И тут — шаги. Чьи-то шаги на дорожке неподалёку.

Мы замираем. Его член всё ещё внутри меня, пульсирующий, твёрдый. Моё сердце колотится так, что, кажется, его слышно за километр. Мы не дышим. Не двигаемся. Просто стоим, соединённые, спрятанные в тени, и слушаем, как кто-то проходит мимо.

Шаги отдаляются. Исчезают.

И мы снова начинаем двигаться — ещё быстрее, ещё жёстче. Адреналин от того, что нас чуть не застукали, взрывается внутри новой волной возбуждения.


КУЛЬМИНАЦИЯ

Я кончаю первой — быстро, внезапно, почти насильно. Волна накрывает меня так сильно, что я вцепляюсь в него, вонзая ногти, кусая его плечо, чтобы не закричать. Всё тело содрогается, сжимаясь вокруг него.

Он кончает следом — глубоко внутри, его тело напрягается, он прижимается ко мне так сильно, что больно. Его дыхание горячее на моей шее, его стон — тихий, сдавленный.

Мы стоим так несколько секунд, тяжело дыша, всё ещё соединённые, всё ещё дрожащие.

Потом быстро приводим себя в порядок. Он застёгивает штаны. Я опускаю юбку, чувствуя, как его сперма стекает по бедру. Мы выходим из укрытия и идём по парку, как ни в чём не бывало, — обычная пара на вечерней прогулке.

Но между ног влажность, в теле — дрожь, в душе — торжество.


ПОЧЕМУ ЭТО ВОЗБУЖДАЕТ

Я думала об этом много раз. Почему меня так возбуждает секс в публичных местах? Почему риск быть застуканной делает всё в десять раз интенсивнее?

Может быть, это контраст. Я веду нормальную жизнь — работаю, встречаюсь с друзьями, хожу в те же парки днём. И знание того, что ночью, на этой же скамейке, за этими же кустами я занималась сексом, создаёт тайну. Двойную жизнь. Секрет, который знаю только я.

Может быть, это нарушение правил. Мы живём в обществе ограничений, условностей, приличий. И делать что-то запретное — это способ вырваться, почувствовать себя свободной, дикой, не связанной рамками.

Может быть, это просто химия. Адреналин смешивается с эндорфинами, страх — с удовольствием, и это коктейль, от которого кружится голова сильнее любого вина.


ОСТОРОЖНОСТЬ

Я не безрассудна. Мы не делаем это там, где действительно могут увидеть дети или где люди проходят постоянно. Мы выбираем места и время осторожно. Риск должен быть, но он должен быть контролируемым.

Это игра. Это фантазия. Это способ добавить остроты в интимную жизнь.

И я не собираюсь останавливаться.


ПОСЛЕДНЯЯ МЫСЛЬ

В следующий раз, когда вы будете гулять по парку вечером и услышите шорох в кустах, задержанный вздох, тихий смех — не удивляйтесь.

Это может быть я. :)