Выпускной

       Ниже приведена глава из романа "Тантатива №2"


       24 июня 1977 года, пятница. Растущая Луна в первой фазе, освещенность – 48%. Правящая планета – Луна, правящая стихия – вода. Счастливый день – понедельник. Цветок – акантус, камень – жемчуг, металл – платина, цвет удачи – фиолетовый, синий. Накануне США вывели на орбиту самый совершенный на тот момент навигационный спутник. В этот день Хассан Гуледа избран первым президентом республики Джибути. А у нас выпускной вечер. Последний раз мы в одном строю. Отныне мы будем отдаляться друг от друга все дальше и дальше.
       «Ну что, спрашивали насчет кольца?» - сжал я со значением Сонькины пальцы, когда два наших класса рассадили в актовом зале для вручения аттестатов.
       «Нет, - смущенно глянула на меня Сонька. – Многие пришли с кольцами. Им не до меня…»
       «И все равно, если спросят – скажи, что кольцо обручальное»
       Потом был стол человек на семьдесят и по полбокала шампанского на каждого. Сонька выпила, и я предложил ей свою порцию, которую она и осушила, болтая направо и налево. Насколько мне известно, это был ее первый полный бокал шампанского. На моем недавнем дне рождения она всего лишь пригубила. Импровизации дорвавшихся до воли и потерявших страх острословов, взрывы хохота, беспомощные улыбки теряющих власть учителей – торжество набирало градус. Перешли в актовый зал и затеяли танцы. Кто-то степенно топтался, кто-то жался к стенке, другие сбивались в кучки и, беспорядочно жестикулируя, что-то доказывали друг другу. Иные парни таинственно исчезали и вновь возникали с довольным блеском в глазах. Знаю: добавляли за углом портвейн, а то и водку. Мы пришли с Сонькой в зал, станцевали, тесно прижавшись, два медленных танца, после чего ее пригласил Царев. Какое-то время я за ними наблюдал, потом меня отвлекли, и когда я вновь обратил взгляд в центр зала, ни ее, ни Царева среди танцующих не было. Я обвел глазами зал и нигде их не обнаружил. Я вышел в коридор и со слабеющей музыкой за спиной медленно пошел в сторону вестибюля. Навстречу мне попался Яшка Гилевич, и я спросил, не видел ли он Соньку.
       «Видел. Она с Царевым пошла на второй этаж» - охотно махнул он в сторону лестницы.
       Охваченный дурным предчувствием, я устремился на второй этаж. Влетел в одно крыло – пусто. Прислушался – тишина. Я рванулся в другое крыло и пошел по нему, на ходу прислушиваясь к тишине пустых классов. Вдруг в середине коридора до меня донесся приглушенный, с истерическим привизгом крик. Голос был мне незнаком, и если это кричала Сонька, то она кричала не своим голосом. В один момент я на слух нашел дверь, из-за которой доносились крики, подлетел к ней, рванул и увидел Царева. Он стоял перед учительским столом ко мне спиной и кого-то удерживал двумя руками. Его жертва дрыгала разведенными ногами и вопила дурным голосом. В два прыжка я достиг Царева, схватил за шиворот и оттащил от стола. На столе неестественно изогнутой дугой лежала с задранным подолом Сонька. Всхлипывая, она сползла со стола, одернула платье и сделал два неверных шага в сторону. Я развернул Царева к себе лицом, и он, увидев меня, заплетающимся голосом выговорил:
       «А-а, жених явился!..»
       Он был основательно пьян, и я врезал ему снизу в челюсть. Он опрокинулся на стол, где только что лежала Сонька, и я начал его бить. Я бил справа и слева, слева и справа, и голова его моталась, как когда-то у Витьки Шихеля, с той лишь разницей, что меня некому было остановить.
       «Миша, не надо… - пискнула рядом со мной Сонька и потом все выше и громче: - Миша, не надо! Миша, ты его убьешь!!»
       Она уже кричала, а я все бил и бил. Наконец за моей спиной раздались голоса, и класс наполнился визгливым беспорядочными криками. Меня оттащили. Подбежала наша классная, взглянула на окровавленного, безжизненного Царева и крикнула кому-то позади себя:
       «Скорую! Вызывайте скорую! Скажите, у нас тут человека убили!»
       Мы с Сонькой стояли рядом – я с бешеным лицом и с еще сжатыми кулаками, она – бледная, с прижатыми к груди руками. Я обнял ее одной рукой за плечи – они дрожали. Цареву пытались оказать помощь, что только усиливало суматоху.
       «Что случилось?» - заглядывали мне в лицо одноклассники – кто испуганно, кто с жадным интересом и, не получив ответа, исчезали.
       Наконец приехала «Скорая». Царева привели в чувство, подхватили под мышки, отволокли в машину и увезли. Классная отвела нас с Сонькой в сторону и строго сказала:
       «А теперь расскажите, что случилось»
       Я посмотрел на Соньку, давая ей слово.
       «Он пытался меня…» - заикающимся голосом начала она и остановилась.
       «Ну, что, что он пытался?» - терпеливо, будто у доски подсказывала ей классная.
       «Ну, это…» - мялась Сонька.
       «Ну, ну?..»
       «Ну, мне стыдно!» - в отчаянии воскликнула Сонька.
       «Изнасиловать, что ли?» - рубанула классная.
       «Да! - выдохнула Сонька. - А Миша вступился…»
       «Понятно» - подытожила классная и отошла от нас. 
       Мы спустились вниз. Там встревоженные непосвященные спрашивали посвященных: «А что? Что случилось?», и побывавшие наверху с развязным видом толковали о событии, которому якобы были свидетелями. Так или иначе, но вскоре и те, и другие посчитали инцидент исчерпанным, и празднование продолжилось. Для провинции драка – не событие. Дерутся даже на свадьбах, а тут какой-то выпускной вечер.
       «Пойдем, нам тут больше нечего делать» - взял я Соньку за руку, и она покорно пошла со мной. Шли молча, и она едва поспевала. У подъезда ее дома я спросил: 
       «Зачем ты с ним пошла?»
       «Не знаю… - беспомощно посмотрела она на меня и спросила. - Что теперь будет?»
       «Не знаю. Посмотрим» - мрачно ответил я.
       На том и расстались.