Двоюродные. Глава 5. Сестра

 Двоюродные. Глава 5. Сестра.

                ***
     В субботу  Никита Борисович поехал в гости к Юлии. Дверь открыла  не бабушка, как он ожидал, а моложавая дама преклонного возраста.  Белые волосы уложены волосок к волоску,  брюки, туника, необычные тапочки из яркого меха. Так и захотелось галантно поцеловать ей руку. 
    - Здравствуй, сестричка.
    - Здравствуй, Никита. Не сестричка я тебе, сам знаешь.
    Пока он мыл руки, Юля Викторовна начала вытирать пол под его ногами. Возможно, туда упали капли. Мужчине стало неуютно и тревожно.
    - Присаживайся.
    Никита посмотрел на приготовленное угощение и обреченно подумал: "Что ж, поужинаю  в кафе. Обед отменяется". На столе были одни сладости. Он поставил  свои бутылки с коньяком и шампанским.
   
    Хозяйка налила ему холодный чай.  "Ничего она мне не расскажет"- огорченно думал гость.
     Опасения оказались напрасны. После шампанского, а потом коньяка, Юля разговорилась.

    - Нет-нет, к тебе в гости не поеду, напутешествовалась выше крыши. Мне нравится дома сидеть. Похвасталась: 
    - Ко мне правнучку приносят поняньчить.
    - Где же ты побывала?
    - В Греции жила, потом на Севере работала.
    - Слышал, у тебя дочка. С ней там была?
    Юля Викторовна начала рассказывать. Было видно, что старые обиды  кипят в её душе, даже через столько лет. Нашла, наконец, свободные уши.
    - Надежда Петровна, твоя, Никита Борисович, тётушка, с детства меня мучала. На улицу не пускала, без конца поучала. Как сидеть, стоять, лежать, платье одевать. С уроками просто изводила. А зачем? Никакие знания не пригодились в жизни.   Заставляла меня мою комнату просто вылизывать, якобы к чистоте приучала. 
    Её родной сын Андрей бегал где хотел. Мусорил, одежду пачкал. За столом вел себя, как свин. Ему ничего, а мне нотации без конца. Отец говорил: "Она тебя воспитывает". Да мачеха со света меня сживала!
    В десятом классе она совсем взбеленилась, начала истерики закатывать, не пускала меня никуда. Кричала: "Принесешь в подоле, прокляну и выгоню. Помощи не жди". Чего она лезла в мою жизнь?  Она чужая тетка, чего лезла?
     Юля опьянела. Никита еще подлил ей коньяка.
    - Ну, слышал, ты и принесла в подоле, а потом куда то уехала.
    - Все не так. Артем женился на мне, мы поехали в деревню к  бабушке, матери Виктора, моего отца, она уже начала болеть. У нее был дом, но она нас не пустила к себе даже переночевать. Сказала, что я ей не родная. А раз у Виктора своих детей нет, то дом завещает племяннику. Представляешь, а я то думала, что Виктор мой родной отец. Знаешь, а я и сейчас так думаю.
    - Почему?
    - Он, наверное, нагулял ребенка с родной моей мамой, а потом забрал меня у неё, и все скрыл от своих. А его законная жена была больная, бросить не мог. Вот они и удочерили меня.

    Никита Борисович удивленно смотрел на женщину. Как хочет, так и думает. Надя и Виктор давно умерли.
    Юля продолжила:
    - Мы вернулись сюда, домой, и Артем бросил меня. Представь, одна, с маленькой дочкой, без работы, без жилья. Да и как работать, куда её деть? 
    -  Ты была прописана в квартире, могла вернуться в свою комнату и там жить.
    - А я как представила, что эта сука мачеха Надя будет торжествовать. Скажет: "Я же предупреждала", и отказалась. Пусть подавятся своей квартирой. Сняла комнату в мазанке, начала шить на дому, но залезла в долги. Если хочешь знать, их квартира на самом деле моя. Они ее получили потому, что меня усыновили. Соседка сказала.
    - Ты ей веришь? Я слышал, что тогда шахта построила дома и дали жилье всем, кто стоял в очереди, по нормативам на человека, еще и лишние квартиры остались для блатышей.
    Но Юля его не слушала и продолжила:
    - В то время, вскоре,  из  деревни, к сыну Виктору,  привезли бабушку, лежачую, с раком.  Ну так вот, я ходила бабушку проведать. Надя  за ней ухаживала. Я молилась Богу, чтобы мачеха сдохла.  Бог услышал, она сдохла вскоре после бабушки.
    Никита положил на тарелку собеседнице торт с кремом. Пить ей хватит.   
    - Дочка моя тогда  чуть подросла, уже не грудничок. Я договорилась с бывшей свекрухой, матерью Артема, что она поняньчит её за деньги, а я поеду на заработки. 
    Много лет работала в Греции, в основном помошницей по хозяйству, клининг. Денег присылала свекрови на дочку не мало. Посмотри, что я из Греции привезла.
    Юля достала из шкафа  какие то одеяла, пледы.
    - Потом  курс доллара изменился, в Греции стало не айс, да и с мужчиной своим я там рассталась. Смотри, какая у нас была  шикарная квартира. 
    Юля начала показывать фотографии.
    - Потом поехала в Сибирь, там платили нормально в те времена. На севере вышла замуж. Вернулись сюда, к дочке, купили это жилье - Юлия обвела рукой свою ухоженную, с любовью обставленную  квартиру.  У меня хорошие отношения с внучкой, дочка тоже меня любит.
    - А где сейчас муж?
    - Умер в прошлом году, царство ему небесное.

    - Ты искала свою родную  мать?
    - Да, несколько раз ездила в Солегорск. Ничего не добилась.  Потом просто ходила по улицам, смотрела на женщин. Вдруг мы узнаем друг друга. Мамочке родненькой я бы все простила. Если  она меня бросила в роддоме, значит, были такие обстоятельства.   Просто, мне не повезло с мачехой.
    - Ясно.
     Никита Борисович попрощался с Юлией. Мелькнула мысль, что они больше никогда не увидятся. А жаль, сестра все таки.   Ему была симпатична ее непримиримость, стойкость, жизнелюбие.
                ***
    В аэропорт Андрей отвез брата на машине.  Достал из багажника переноску.  Котенок из неё бесстрашно шипел на мужчин. Никита улыбнулся.
    - А он мне нравится.
    - Вот  документы с прививками.  Не корми его в Москва на пересадке, а то нагадит.  Выдержит дорогу и так. Дома месяц не выпускай на улицу, пока привыкнет, а то  убежит и, чего доброго, придет сюда пешком из Владивостока. Мои коты такие.
                ***
    И вот, Никита  дома. Улегся на  кровать. Великое это дело - свое жилье. Как  ракушка для улитки.
    Котенок осмотрел комнату и кухню, долго сидел  в прихожей, потом подошел к Никите, вспрыгнул и улегся на его груди. Дружба.