Дневник провинциала. 01. 08. 2024

   Продолжаю ведать об юбилее на встрече в Миллерсити. Так как в этом году в феврале началась военная кампания против соседей, то, конечно,  разговоры об этом душещипательном предмете были просто неизбежны. Большинство людей, сидевших за столиками рядом или не очень далеко от меня, на мой взгляд были не очень искушены в военных вопросах, но рассуждали о военном искусстве на уровне знатоков. Пытаться спорить с такими людьми часто очень сложно, потому что большинство обыкновенных людей ищут простые и понятные причины явлений. А причины (в частности, военных конфликтов) не всегда лежат на поверхности и часто имеют сложный характер. Вот и на юбилее часть людей не понимали, почему мы начали военный конфликт с соседней страной. И убедить их в чем-либо было невозможно. Это я понял, наблюдая за спорящими и даже участвуя в развернувшейся дискуссии.
   Любой юбилей не бывает без подарков. Я подарил юбиляру красивую икону с изображением Спасителя, так как юбиляр - человек весьма верующий. Кроме этого я еще дома, в Балашихе, замучил собственные немногочисленные извилины серого вещества и с трудом сочинил несколько четверостиший. Эти вирши были мною переписаны каллиграфическим почерком на красивую открытку и благополучно вручены Роме на торжественном мероприятии вместе с иконой. 
   Через пару дней 26 июля мы втроём (присоединился к нам с Ромой еще и Витя С.) встретились дома у Ромы. Витя долго отказывался от трапезы, ссылаясь на диету, но после длительных уговоров сдался со словами: "Один раз можно!" При этом Витя при каждом повороте застольной беседы выкатывал смешной анекдот, коих за столом было им рассказано штук десять.
   Кстати, в ресторане ведущая (хочу заметить, что все ведущие очень склонны к большим преувеличениям в адрес гостей) этот юбилейный вечер представила меня публике перед моей поздравительной речью в адрес Ромы, как "настоящего полковника из Москвы и лучшего писателя России". От этого последнего преувеличения мне стало дюже неловко и, наверное, я покраснел даже. Гости, услышав, что перед ними явился чуть ли не Гоголь собственной персоной, стали спрашивать меня: "А где можно почитать Ваши книги?" Я перевёл стрелки на юбиляра: "У Ромы можно почитать!"
   Несколько дней я пробыл в Миллербурге, и меня вдруг посетила мысль-вопрос (у меня это иногда бывает!): "А как бы я прожил всю жизнь здесь в Миллерсити, если бы не поступил в столичный вуз?" Ответ мне был не очень ясен. Несколько минут мне было тоскливо и хандрозно.