5. Онегин. Провал герменевтики Лотмана

Ю.М. Лотман  разработал принципы  интерпретации текста специально  для "Онегина" — онегинскую герменевтику.  Опираясь на эти принципы, он написал "Комментарии" к "Онегину",  которые являются  принятой во всем мире интерпретацией  романа. 

Однако,   эта интерпретация не может ответить ни на один из поставленных вопросов (см.  главу 4).  Это значит, что интерпретация Лотмана не позволяет понять смысл романа.

Может быть два объяснения:
—- роман несостоятелен, у него нет смысла вообще;
—- интерпретация   не адекватна роману.
 Чтобы разобраться, посмотрим в корень, на саму лотмановскую герменевтику.

На самом деле, Лотман разработал не одну, а две герменевтики "Онегина".
Обе лотмановские герменевтики основываются на руководящих принципах советского литературоведения:
— "Онегин" - реалистическое произведение, "энциклопедия  русской жизни";
— Татьяна — идеал русской женщины.

Но Лотман должен был добавить еще некоторые правила, чтобы согласовать пушкинский текст с этими идеями.

В своей ранней работе "Литература и литературность в "Онегине"" Лотман предлагает критерий состоятельности романа: успех у современников. Он не сомневается, что Пушкин тоже стремился к успеху. Лотман убедительно доказывает, что "Онегин" не был принят современниками Пушкина, он  провалился. Значит, задача исследователя  только  объяснить причины пушкинской неудачи.

Лотман рассказывает, что в то время все романы были о любви, и они были построены по определенным правилам.  Влюбленные должны были преодолеть препятствия, чтобы соединиться. В некоторых случаях им это удавалось, роман заканчивался соединением любящих, что означало счастливый конец.  В  других случаях кто-то из любящих умирал, это означало трагедию. По мнению Лотмана, читатель знал эти правила, знал, чего можно ждать. И поэтому он понимал и принимал  роман,  построенный по правилам. Лотман справедливо замечает, что роман Пушкина нарушает все правила: сначала не было никаких препятствий, в романе нет конца и т.д. Поэтому роман не понят. Ему осталось только объяснить, как же Пушкин так промахнулся.

По мнению Лотмана, наивность Пушкина была не в том, что он не знал правил,  но в том, что он специально от них отказался.  Лотман заметил, что Пушкин иронизирует, когда он изображает "литературность", литературные штампы. Из этого Лотман делает вывод, что так проявляется отказ Пушкина от всех литературных приемов.  Для Лотмана  это и было глупостью Пушкина. Лотман-то понимал, что нельзя создать роман без литературных приемов. А Пушкин, очевидно,  не понимал.

Можно сделать четыре  возражения к логике Лотмана.

1. Если все романы должны писаться по таким простым правилам, как Лотман рассказал, то написание романа превращается в индустриальный процесс. При этом творчество невозможно. Ясно, что в реальности литература развивается, а модель Лотмана этого не предусматривает. Ограниченность формальных моделей лотмановского типа заметил в свое время Б. Гаспаров (Язык, Память, Образ. 1999).

2. Лотман, оказывается,  заметил иронию в романе. Но ирония - это тоже художественный прием.  Пушкин не просто отказывается от ожидаемых приемов, он заменяет их новым приемом, иронией.  Почему-то Лотман этого не учел.

3. Утверждение, что Пушкин хотел написать реалистический роман не доказывается Лотманом. Его герменевтика  неявно содержит верность советским авторитетам, что не является научным подходом.

4.  Критерий успеха вызывает сомнения.  Роман публиковался по главам, и Пушкин заметил протесты всей публики с самого начала. Ему давали много советов, как исправить роман. Если бы Пушкин добивался успеха у современников, он внес бы изменения в следующие главы. Но этого не произошло. Кроме того, роман читают 200 лет после написания  и будут читать. Это тоже может учитываться для оценки успеха.

Таким образом, эта герменевтика — а вместе с ней и вывод о несостоятельности романа — сами несостоятельны.

К тому же,  вывод, что роман - бессмыслица, очевидно,  не удовлетворял советское начальство. Скорее всего, он не удовлетворил бы многих любителей романа.

Поэтому, для того, чтобы помочь учителям все-таки объяснять этот роман и спасти сокровище русской культуры, Лотман должен был разработать новую герменевтику.

Герменевтика, которая использована Лотманом в его "Комментариях" основана на следующих явных принципах:
1. Роман - реалистическое произведение
2. Татьяна - идеал русской женщины.
3. Рассказчик в романе - сам Пушкин.
4. Принцип противоречий: Пушкин допускает противоречия, в этом состоит принцип Пушкина.
Кроме того, герменевтика содержим еще три  принципа, которые явно не декларируются, но которых Лотман всегда придерживается:
5. В романе все надо понимать буквально, никакой иронии нет. Этот принцип явно противоречит ранним наблюдениям самого Лотмана.
6. Весь текст без кавычек -  авторская речь. Этот принцип исключает всю несобственную речь, "наложение голосов", обнаруженное Бахтиным.
7. Те фрагменты романа, которые противоречат первым двум принципам,  игнорируются или подвергаются действию "принципа противоречия": Лотман утверждает, что Пушкин просто противоречит сам себе, так что на этот  фрагмент не надо обращать внимания. 

Вот как это работает на практике. Посмотрим на строфы 7 -9  восьмой главы.

—---
ПУШКИН , строфа VI  "И ныне музу я впервые на светский раут привожу…
ЛОТМАН  — молчание.
ПУШКИН,  строфа VII "Ей нравится порядок стройный олигархических бесед, и холод гордости спокойной…"
ЛОТМАН:   "Положительная оценка света в этих строфах звучит неожиданно после резко сатирических картин в предшествующих строфах".
Мой комментарий:   Пушкин говорит о своей музе, которая выглядит как Татьяна, что "ей нравится" свет.  Самому Пушкину свет не нравился. Налицо противоречие между взглядами музы-Татьяны и Пушкина. Для Лотмана эта очевидное понимание неприемлемо, потому что это позволило бы читателю усомниться в Татьяне. Поэтому Лотман здесь смело утверждает, что Пушкин противоречит сам себе. Он пытается оправдать это противоречие тем, что у Пушкина тут возникли другие соображения, которых у него не было раньше.

ПУШКИН, строфа  VII "Что, сплин иль страждущая спесь В его лице? Зачем о здесь? Кто он таков? Ужель Евгений?"
ЛОТМАН —- Молчание.
Мой комментарий: До этого речь шла о восприятии раута музой.  Сам Пушкин на рауте не присутствует, он узнает о происходящем от музы. Пушкин здесь дает прямую речь музы - Татьяны, когда она замечает Онегина. И в то же время, это — продолжение монолога Татьяны в 7 главе, где она использует ту же форму, саркастические риторические вопросы,  для своего развенчания Онегина. Таким образом, Пушкин подтверждает, что муза не только выглядит, как Татьяна, но и говорит как Татьяна. Лотман не замечает этой издевательской реплики.  Муза-Татьяна выступает против Онегина, Лотман этого не видит.
 ПУШКИН, строфа  VII — Давно ли к нам он занесен?
ЛОТМАН — молчание
Мой комментарий. После тире идет речь нового персонажа. Так обычно маркируется диалог. Персонаж нам не представлен, скорее всего это - голос литературных критиков. . Лотман не замечает тире, введения нового персонажа. Для него все это - речь самого Пушкина.

ПУШКИН,  строфа VIII. "Все тот же ль он иль усмирился? …По крайней мере мой совет: отстать от моды обветшалой. Довольно он морочил свет…  — Знаком он вам? — И да и нет. "
ЛОТМАН: "Строфа представляет собой резкое осуждение Онегина, повторяет обвинения, выдвинутые ему в седьмой главе от имени автора."
Мой комментарий: Лотман считает  всю немаркированную речь в романе речью Пушкина. Поэтому развенчание Онегина Татьяной в 7 главе тоже тоже считается речью Пушкина. Лотман не замечает здесь диалога, который маркируется тире перед каждой репликой. Он не обратил внимания, что этот новый персонаж дает совет автору, как нужно продолжать роман — следовательно, это не автор. Персонаж полностью согласен с  музой-Татьяной, груб и высокомерен с автором.  Лотман не видит  конфликта. Лотман  также проглядел  вступление еще одного  участника диалога в конце строфы. Для него все это монолог  автора.

ПУШКИН, строфа IX "-- Зачем же так неблагосклонно вы отзываетесь о нем?
… Пылких душ неосторожность Самолюбивую ничтожность иль оскорбляет, иль смешит… Посредственность одна нам по плечу и не странна?"

ЛОТМАН: "Строфа диалогически противопоставлена предшествующей. Мнение, высказанное в строфе VIII  приписывается "самолюбивой ничтожности", что знаменует  резкий перелом в отношении автора к Онегину".

Мой комментарий. Лотман обнаружил  "диалог", в котором автор смело спорит с самим собой и обзывает себя "самолюбивой ничтожностью". Тогда как на самом деле  тут автор спорит с объединившимися музой - Татьяной и критиком, которые обрушиваются и на Онегина, и на автора.
—------------

Из анализа этого отрывка "Комментариев" Лотмана ясно, что он использует свою новую герменевтику для того, чтобы "сплющить" текст романа, уничтожив неоднозначности связанные с многоголосием и иронией. В результате он получает искомые противоречия, которые уже позволяют Лотману обвинять Пушкина в фактической недееспособности и роман в бессмысленности - и тем самым выполнить сверхзадачу, сохранив образ Татьяны как национальной героини.

Лотман при этом явно не сомневается, что роман - реалистический в самом что ни на есть марксистском понимании этого слова и противоречия этому не мешают

Можно сделать вывод, что  и вторая герменевтика Лотмана также была создана не для того, чтобы понять роман, а для того, чтобы роман не поняли вопреки указаниям советского начальства.  Лотман служит власти, для которой "Онегин" -- это орудие духовного формирования народа. Для этого роман должен быть обезврежен и тщательно обработан, чтобы внушить людям нужные выводы.

Как сказал о смысле русского и советского литературоведения  В. Непомнящий:

"Русский человек без гуманитарного начала, гуманитарного в широком смысле — без человеческого начала просто не существует, он превратится в бандита. Это мое глубокое убеждение. Потому что русский человек очень талантлив и очень широк, и если его не пускать вверх, то он упадет вниз. И падение будет великое, как сказано в Евангелии."