Цветики. Оранжерея

Это – рассказ из сборника «Цветики».
Первый рассказ тут, тык: http://proza.ru/2025/04/08/870




– Пан`Тюль, а нам сюда точно можно? – спросила Перси, округляя и без того не маленькие глаза.

Снег, укрывший плоское пространство, лишь подчёркивал необычное строение впереди. Скрытые птичьими накидками цветики прибыли к стеклянному куполу верхом на хромом жуке. Строение расположилось на окраине вступления в земли Каменной пустоши, его округлые бока блестели без всякого зазрения совести. Кто-то даже, судя по всему, сбрасывал с них снег.

– Да даже если и нельзя, – скрипуче сказала, шмыгнув носом, колокольчик Коль`И, – будто бы у нас остаётся выбор.

После того, как она обрубила и заменила свои ноги, минуло не так много времени. Всё ещё боли не отпускали её по ночам – прирощенные насекомоподобные удлинения сводило судорогой всякий раз, как она пыталась их расслабить. А потому, Коль`И постоянно болтала ногами и выглядела несколько раздражённой. Чего не скажешь о её могучем жуке-рогаче, который, увитый с брюшка до кончиков лапок разномастными перьями, радовался новым видам и возможности пройтись. Конечно, кормить его стало сложнее, и он часто голодал – но это же относилось и ко всем остальным путешественникам. В таких равных условиях жаловаться было бессмысленно, ведь если кто начнёт сетовать на судьбу, то подключатся остальные, и группа быстро превратится просто в комок ноющих приключенцев. Поэтому тюльпан быстро отучила их от подобной привычки.

– Коль`И права, Перси, – сказала Пан`Тюль, спрыгивая в снег и помогая той за руку осторожно спуститься, – продолжать в таком духе у нас больше не выйдет. Посмотри на свои лепестки, они же все потемнели! Мне даже не надо поднимать твой капюшон, чтобы их как следует рассмотреть. Настолько это очевидно.

Коль'И со всех растительных сил чихнула, подпрыгнув на месте:

– Тупейшая идея летним цветикам идти куда-то зимой! – провозгласила она.

– Н-но ты же с-сама за нами п-пошла! – возразила Перси.

Её потряхивало, поэтому Пан'Тюль присела на одно колено и привычным движением подсадила цветика себе на спину. К огромному стеклянному куполу прямо сквозь снежную толщу оказалась проложена дорожка, по которой жук Коль'И передвигался бы с трудом. Снежный тоннель без крыши в несколько цветиков высотой начинался задолго до купола, но спустились они в него только сейчас – так выходило значительно быстрее.

В те дни мороз со всего маху ударил по земле в последней своей отчаянной попытке погубить немногочисленных выживших. Жестокий и беспощадный, он косил всех без разбору: и тех, кто обладал кровью, и тех, в чьих жилах тёк растительный сок. Цветикам по пути попадались опавшие, словно листья, маленькие птицы. Попадались и шишки, бодро бегающие по лесу по каким-то своим загадочным делам. И даже встречались им замёрзшие в позах странного танца тела жёлтых грибиков – все находки Пан'Тюль подробно описывала в своём будущем отчёте. По возможности, разумеется, так как даже имеющийся чернильный состав, на поверхность которого капнули растительным маслом, покрылся ледяной коркой.

Жука временно отпустили на вольный выпас, провести его внутрь купола цветики не планировали, да и не считали необходимым – жуку было куда как спокойнее у подрезанной коры ели, из которой он, бодро работая челюстями, всё пытался выгрызать хотя бы каплю сока.

Цветики, быстро пройдя остаток снежной расщелины, оказались у большой округлой металлической двери, в которую Пан'Тюль тут же несколько раз постучала сапогом. Терпения на вежливость у неё не оставалось, да и товарищи сзади изнывали от холода даже под накидками, поэтому стучала она ровно до тех пор, пока с другой стороны не послышался звон ключей.

В городе гиацинтов перед отбытием упоминались несколько мест, в которых можно относительно безопасно переждать мороз или согреться: на купленной маленькой карте схематично изображались местные термитники, муравейники, и становилось их тем больше, чем глубже пролегал маршрут в Каменных пустошах. Но Пан'Тюль, помимо должности сопровождающей охранницы цветика персика, видела себя ещё и капельку исследователем, а потому повела группу напрямую к самому запоминающемуся месту: так называемой "оранжерее". Потому как об этом месте слухов было немыслимо, как прекрасных, так и ужасных.

Не секрет, что цветики выменивают своих сородичей на некоторые изобретения насекомиков. Это распространённая и удобная для всех сторон практика. На дереве Пан'Тюль, впрочем, старались подобного избегать, ограничиваясь семенами, лепестками, нектаром и прочими безопасно извлекаемыми частями живущих там цветиков. Розы не терпели потери своих подчинённых, и именно с этой целью существовала охрана тюльпанов и пионов, следящих за насекомикам. Не всегда у них удачно получалось избежать жертв, но с ними было лучше, чем без них: так считали розы.

Оранжерея же оказалась одним из известных мест, куда свозили с рынков насекомиков вымяненных цветиков. Считалось, что участь эта в разы лучше, чем быть отосланной в лаборатории, и Пан'Тюль хотела своими глазами в этом убедиться. К тому же, ни на минуту она не забывала и о своём обещании – найти по возможности новый дом для Перси.

«Оранжерея... Искусственно созданный рай для цветиков, придуманный богомолами. Туда принимают только самых "изысканных" или "ароматных" существ. Перси симпатичная, это все признают, так что вполне может быть, что ей безопасней поселиться там, чем и дальше странствовать по всему континенту», – так думала Пан'Тюль, в очередной раз пиная дверь.

– Сейчас, сейчас! Какие же вы нетерпеливые. Знаете, сколько мне тут нужно открыть дверей? – послышался бодрый голос насекомика с другой стороны. – Вы тут всех перепугали, просто подождите немного.

– Ишь ты, какой деловой, – буркнула Коль'И. – Приятно, наверное, возиться с замками, когда тебя не кусает за ляжки мороз.

– Т-тише, Коль'И, вдруг он услышит и п-п-передумает, – шепнула со спины Пан'Тюль Перси.

– А и пусть попробует, – цветик усмехнулась. – Тогда я сама посмотрю, насколько в этой штуке крепкое стекло. Знаешь, как хорошо я из рогатки стреляю? Мой лучший навык, между прочим! Я слышала, что если попасть в какую-то особую точку на стекле, то оно, даже самое прочное, разобьётся.

– Это ни к чему, – сказала Пан'Тюль. – Даже если ты так поступишь, то внутри сразу же станет холодно, и смысла нам там находиться уже не будет. Так что прибереги свои навыки, колокольчик.

– Хорошо, хорошо.

Коль'И хотела ещё немного подразнить Перси, но под взглядом тюльпана успокоилась. В своей голове она её представляла, как местную приму – цветика, которого лучше бы слушаться. Да и было бы неловко, прогони её эта парочка обратно, к городку гиацинтов, где, быть может, Иль'Ки сейчас с улыбкой обучает своё последнее поколение маленьких колокольчиков. При воспоминании об Иль'Ки колокольчик несколько погрустнела и затихла.

– Ого, сколько вас! Ну, заходите скорее.

Дверь им раскрыл, как и ожидалось, богомол. Кому ещё придёт в голову строить подобную махину посреди пустоты? Но выглядел он иначе, чем цветики привыкли. Почти без зелёного окраса, по бокам – бордовые волнообразные наросты, жёлтые точки на брюшке – издалека его и вовсе можно было принять за очень высокого цветика. Даже клешни свои он держал несколько по сторонам, имитируя лепестки.

– А! Не видели таких, как я? Ну, сейчас вам всё расскажу, – бодро произнёс он, отходя в сторону и пропуская их внутрь. – Признавайтесь, о чём подумали, когда меня увидели?

– Что ты похож на цветика-мутанта, – сказала Коль'И, просачиваясь впереди всех.

– Лучше, чем ничего, – пробормотал насекомик.

Там же, на пороге за пятью дверьми, колокольчик отряхнула насекомоподобные лапы. Сбила с перьевой накидки снег, уже приличным слоем покрывший её, затем сняла и саму накидку, выпрямляя фирменную для колокольчиков шляпку.

– Ого! Колокольчик – зимой! – восхищённо воскликнул богомол, наклоняясь к ней. – Воистину, прибыть в оранжерею стало отличным решением. Каких только чудес зимой не встретишь!

– А, так вы не местный управляющий? – поинтересовалась Пан'Тюль.

– Нет, нет. Просто в гостях.

Тюльпан с Перси с большим удовольствием скинули тяжёлые накидки – внутри оказалось достаточно тепло и влажно. Микроклимат стоял такой, словно лето никогда и не покидало этого места. Ни одного, даже мало-мальского, сквозняка, только небольшое металлическое помещение, каким-то чудом сохраняющее тепло. Насекомик радостно пояснил:

– Это, считайте, предбанник. Место, которым отделяются основные секции оранжереи. Вы же на зимовку, верно? Для этого несколько поздновато, сейчас последний мороз наступил, по моим подсчётам. Но не думаю, что вас выгонят. Так-так-так. Тюльпан, колокольчик и какой-то милый не слишком высокий цветик... Честно сказать, я затрудняюсь вас идентифицировать. Не встречались мне ещё подобные особи.

– Я – Перси, цветик персика! – с готовностью сказала цветик и протянула ему руку.

Тот осторожно пожал её своей клешнёй, стараясь не разрубить пухловатую ладонь пополам.

– Персик? Хм... Что-то очень знакомое. Я точно про это где-то читал, – задумчиво протянул насекомик, почёсывая подбородок.

Вернее, то место, которое обычно называлось подбородком. Цветики не были уверены, что оно именовалось именно так у самих богомолов.

– Эй, высокий. А как тебя зовут-то? – без обиняков спросила колокольчик. – Я – Коль'И, а ты?

– О! Точно, представиться забыл! Меня зовут Орхи, орхидейный богомол. К вашим услугам. Приехал в гости к коллеге, но тот в последнее время так занят, что ни в жизнь бы ваш стук не услышал.

– А чем занимаются в вашей оранжерее? – полюбопытствовала Перси.

– Говорю же, не моей. А чем рассказывать – просто вам покажу. Следуйте за мной.

Пройдя по короткому металлическому коридору, цветики преодолели ещё несколько дверей и восхищённо выдохнули. Зелень, куда ни брось взгляд. Под прозрачным стеклянным куполом оказался зонированный огромный зал с подобием башенки по центру, расположенный в значительном углублении под уровнем земли. Зоны разделялись между собой стенками с простыми дверьми, и на первый взгляд с верхнего этажа показались чисто декоративными. Двери, что должны разделять пространства, то и дело открывались, и ходили меж секций самые разные цветики. Пан'Тюль первым делом заметила группу тюльпанов, Перси приметила суккулентов, а Коль'И... Коль'И тут же поинтересовалась:

– Безопасна ли тут у вас земля?

– Да не у меня же! Я просто в гостях, – Орхи хотел возмутиться, но быстро смекнул, что дразнят его специально и просто вздохнул. – Да, земля без каких-либо признаков заражения, можете подкрепить свои силы.

– Серьёзно?!

Перси тут же потянулась скинуть свои сапоги, но тюльпан остановила обеих, положив по руке на плечо каждой.

– Погодите. Давайте сначала спросим у главного богомола. Мы не знаем, что это за почва.

– Это земля, Пан'Тюль! – воскликнула колокольчик. – Обычнейшая земля, ни следа подозрительных фиолетовых луж, а уж я их много навидалась. Цвет, как у земли, пахнет, как земля, и мы голодны, как стая термитов. Чего тут думать? Не станут же насекомики собственных цветиков травить?

– Вполне могут, – спокойно сказала тюльпан.

– Вынужден согласиться, – не стал возражать Орхи. – Но только, если на то есть цель! Мы служим науке, а потому поступили бы так только из необходимости. Что насчёт земли местной... Я не уверен. Честно говоря, не придал этому значения. Но все цветики выглядят здоровыми, разве нет?

– Нам можно спуститься в секции? – спросила Пан'Тюль.

– Не уверен. Но конкретно здесь, где мы стоим сейчас, я бы не видел большого смысла моему коллеге экспериментировать с почвой. Это же просто смотровая площадка.

Коль'И уже украдкой стянула один сапог и упёрлась пальцами ног в почву. Тут же её корни вытянулись сквозь растительную кожу, погружаясь настолько глубоко, насколько возможно. Колокольчик зажмурилась от удовольствия – так долго она не чувствовала чего-то столь обыденного для цветика.

– Перси, даже не думай повторять за ней, – строго сказала Пан'Тюль, заметив это. – Колокольчики, что странствуют всю жизнь, имеют иммунитет и устойчивость посильнее твоих. Потерпи немного, ладно?

Перси на удивление покладисто кивнула, противоположно ожиданиям тюльпан. Раньше она бы спорила или тоже пыталась снять сапоги, игнорируя предупреждения, но теперь просто слабо улыбалась. Тюльпан похлопала цветика по голове, приговаривая: «Ну вот и молодец, ну вот и хорошо».

– А как же я? Я тоже молодец, вообще-то! – возмутилась Коль'И.

– Нет, ты не молодец. Уж подождать немного вполне можно было. Что, если богомол подмешал туда неизвестный химикат? Или как-то извратил количество питательный веществ, сделав почву излишне кислотной? А может, превысил норму допустимого содержания азота? Фосфора?

– Это ещё что такое, – удивилась Коль'И. – Говоришь, прямо как насекомик.

– Разве это не распространённые слова? На моём дереве все знают про важность подкормки, баланса кислотности почвы, степени её рыхлости и другие банальные вещи, по типу разновидностей почв по количеству глины, песка, камней и...

– А-а-а, всё, всё, я не молодец, хорошо! Зато я сытая не-молодец.

Орхи показал цветикам, где располагается спуск. Металлическая лестница соединяла первый этаж с основной частью оранжереи, уходя на высоту в несколько тюльпанов вниз. Перси не могла не отметить про себя столь широкое применение металла. Пока остальные вовсю экономят каждую кроху, не делая даже мечей и предпочитая им деревянные копья с наконечниками, насекомики используют металлы так, будто они разбросаны прямо у них под ногами. Невообразимо представить, как богомолу удалось построить столь масштабное сооружение, не говоря уже и о стеклянном куполе, для создания которого потребовалась бы воистину колоссальная печь! По крайней мере, именно так производство стекла Перси себе и представляла – песок засыпали в огромную форму и расплавили, а затем каким-то невообразимым способом перевернули. «Сколько летающих жуков им потребовалось, чтобы перевернуть или просто приподнять эту штуку после выплавки?» – вот о чём думала цветик, высоко задрав голову. Она так засмотрелась, что даже не сразу заметила, как их окружила группа суккулентов.

Вернее, это цветик персика знала, что это суккуленты. Происходя с тёплой стороны континента, она уже с ними пару раз пересекалась. Тогда она была ростком, что всё ещё растительной пуповиной крепился к ветке. Суккуленты посещала её дерево не так уж часто, и имели самые разнообразные формы: звёздчатые, с длинными "ушками", круглые, пупырчатые, цветочко-образные. Они практически не цвели, но компенсировали это своей мясистой разноцветной кожей. Так, одна только эхеверия могла оказаться и голубоватой, и красноватой, и серой, и зелёной, и каждый раз – с совершенно разной формой лепестков. О, а как чудны на вид цветики литопса! Они словно разрезанные пополам маленькие разноцветные плоды, покрытые забавной крапинкой. Их иногда называли "живыми камнями", так чудны они на вид. Выпуклая спина литопсов позволяет им быстро приседать и складываться, принимая необычную форму, и "разрез" посередине этому очень способствует. Цветут они прямо из этого разреза, и тогда, укоренившись, литопсы практически перестают ходить, пока не пройдёт сезон. А до этого момента – смешно бегают по округе, то и дело складываясь в "камушек" и проверяя сухую почву на пригодность.

– Нет, не то, – потом бормочут они и быстро бегут дальше.

Перси сразу заприметила парочку литопсов, и занимались они тем же, что и всегда – бегали из угла в угол по своему отделению оранжереи, приговаривая быстро-быстро: «Нетнето», – и переползая дальше. Если же одна из них, задумавшись, на пару минут замирала, то тут же под бок ей подкатывалась другая, деловито ощупывая руками и ногами почву. Затем обе синхронно говорили: «Нетнето», – и раскалывались в разные стороны. Колокольчик с них похихикала.

– Мы здесь просто проходим, – сказал Орхи суккулентами. – Кстати, прошу познакомиться – это Monilaria Moniliforme. Хозяин оранжереи ею очень гордится.

Представленная суккулент сделала шаг вперёд. Выглядела она менее нарядно и цветасто, чем остальные. Даже простовато – приятный зелёный оттенок сверху и сухая нижняя часть, наслаивающаяся от пяток вплоть до ключиц. Но на голове её имелось два милых зелёных и наполненных влагой нароста, похожих на уши лунного кролика из детских сказок.

– А с какого вы отделения? – спросила она прямо у Перси. – Тюльпан – оно понятно, колокольчик, ясное дело, сорняк. А вы?

– Эй! Я не сорняк! – тут же возмутилась Коль'И. – Я кампанула, между прочим. Наполовину. Ну, где-то точно такая родственница у меня была. Разве же не видишь ты, как у меня закруглены полы платья?

– Я вижу у тебя странную мутацию, – сказала "кролик", брезгливо посмотрев на ноги колокольчика. – Наверное, наш Росе пустился в новый эксперимент. Пожалуйста, не подходи к нам слишком близко – не хотелось бы заразиться.

Коль'И только презрительно фыркнула, отворачиваясь от остальных. Она ещё не до конца привыкла к новому отношению к себе со стороны остальных цветиков. Да, её хромота после приживления новых ног прошла, и сама она стала значительно выше, ростом с самую что ни на есть приму. Вот только никто, кроме Иль'Ки, не находил это изменение чем-то хорошим. Даже Пан'Тюль, едва завидев, как колокольчик нагоняет их на жуке, в первую очередь схватилась за шпагу, вместо стандартного приветствия.

Перси, завидев выражение лица Коль'И и испугавшись, что та может ляпнуть не слишком приятные вещи сгоряча, тут же сказала:

– Ой, я – цветик персика. Мы просто зашли переждать мороз. И, если возможно, подкрепиться. В городе гиацинтов рассказывали, что к вам в оранжерею пускают практически всех желающих, если ненадолго.

– Не совсем, – поправил её Орхи. – Мой коллега Росселлино настоятельно против открытия оранжереи для посещения в весенний сезон. Да и в принципе вплоть до осени, пока цветики способны произвести пыльцу, никого внутрь не пускают, чтобы не допустить случайного опыления его образцов. Даже меня бы не пустили из соображений безопасности – мало ли, я принёс бы пыльцу где-то в складках наростов. А вот зимой, да. Всем выжившим и дошедшим рады.

Так и не ответив на вопрос суккулента, компания продвинулась вглубь оранжереи. Каждая из секций примыкала к подобию башни, и со всех сторон строение это имело вход в виде двери ростом с богомола. Не было сомнений, что именно там хозяин оранжереи заседал большую часть времени. Чтобы его не беспокоили, он повесил табличку со схематичным перечёркнутым цветком, понятную даже тем, кто не умеет читать.

– К слову об исследованиях, – воодушевлённо сказал Орхи, когда они подошли к двери и постучали. – Слышал я, что, если закрепить язык цветика и не позволить ему воспроизводить никаких вибраций, и при этом отрезать листок или любую конечность – другие цветики по запаху от пореза смогут понять, что где-то произошла беда. Особенно явно это проявляется у полыни – если молча пострадает одна из них, то остальные цветики полыни резко станут гораздо горьче на вкус, чтобы и им не повредили. Даже на молекулярном уровне запахи или некие феромоны, что есть в листьях, воздействуют на ваш вид. Удивительно, верно?

– Как ты можешь говорить такие ужасы с прямым лицом? – хмуро сказала Коль'И. – Скажи, если отрубить богомолу голову, то будет ли он ещё некоторое время экспериментировать над цветиками?

Орхи кашлянул. Видом своим он очень старался походить на цветок, но внутри всё же оставался насекомиком. А потому терпеливо уточнил:

– Нет, ведь богомол без головы не сможет проводить экспери–

Дверь открылась. Из башни бодрым шагов вышли две орхидеи. Вернее, в прямом смысле вышла только одна, таща на себе вторую. Перси пискнула и спряталась за Пан'Тюль, Коль'И произнесла не слишком приятные слова. Орхи вздохнул:

– Нет-нет, не беспокойтесь, они в полном порядке.

У одной из орхидей отсутствовала голова. На её месте – ровный, практически хирургический отрез, измазанный чем-то тёмным. Из него тёк растительный сок, и тревожных его запах заставил цветиков нахмурился. А у второй орхидеи голов, напротив, оказалось две. Лепестки у неё были совершенно не орхидейные: ярко голубые, с розовыми прожилками, каких в природе никогда не встретишь. Четыре пары жёлтых глаз смотрели на реакцию цветиков с нескрываемым весельем.

– Ну как, нравимся? Хорошенькие? – спросили, хихикая, обе головы в унисон.

– Кошмар какой! – возмутилась Коль'И. – И это меня тут заразной обзывали, при таких то фокусах.

Головы переглянулись и улыбнулись даже шире:

– Нет-нет, мы не заражены. Ни капли заразы.

– Это такой эксперимент! Весёлый!

– Голову отрезают, а на её месте вырастают две. Очень удобно, очень красиво.

Пан'Тюль наклонилась к телу, что безжизненно повисло на плечах двуглавой и принюхалась. От места отреза пахло чем-то сладким.

– Это порошок корицы, – с удовольствием пояснил Орхи. – Росселлино им смазывает срезы орхидей, чтобы те лучше и быстрее заживали. Корица же – это такой восточный цветик, думаю, Перси должна о нём знать. Всё, как орхидеи сказали – это стандартная процедура. Уж поверьте, мы, орхидейные богомолы, знаем про них чуть ли не больше их самих. Волноваться не о чем.

– Ах, какие смешные у вас лица! – продолжала хихикать и хлопать в ладошки двуглавая орхидея.

Пан'Тюль хмурилась всё сильнее. Пока что место не выглядело таким уж хорошим местом для будущего дома Перси – да, почвы, тепла и дружелюбных цветиков виделось ей в достатке, но тюльпана не до конца уверилась, что не грозят той подозрительные эксперименты. Что уж говорить, насекомикам Пан'Тюль никогда в должной степени не доверяла.

– А что тюльпан забыл на стороне суккулентов? – спросила голова орхидеи. – Я думала, ваши виды не ладят.

– Впервые о подобном слышу, – тряхнула головой Пан'Тюль. – Да и про суккулентов тоже. Всё, что нам пока требуется – немного почвы, чтобы подкрепиться.

Орхидея округлила глаза и поправила подругу на плечах, перехватывая её поудобнее под талию:

– Так чего думать? Пройдите в секцию тюльпанов и подкрепитесь! Почва там для вашего вида самая лучшая.

– Серьёзно? Тут у каждого места своя собственная почва? – недоверчиво спросила Коль'И.

– Разумеется. И не только почва, но и метод полива! Есть и распылители, и разбрызгиватели, и даже забавная щекочащая гидропоника. Все виды удовольствия – к вашим услугам, пока Росселлино не скажет иначе. Мы его очень любим, поэтому, пожалуйста, никогда не мешайте ему, пока он работает. Можете погулять, но в башню никогда не заходите. А то он расстроится, очень сильно.

– Это правда, – тут же кивнул Орхи. – Вам там делать нечего. Если переживаете об отравлении, я сам к нему зайду и спрошу, что вам лучше подойдёт. Просто прогуляйтесь и подождите.

– Как насчёт того, чтобы посмотреть на мо;хиков? Они просто прелесть! Ко мне приставлен один, а к моей подруге, пока не появятся новые головы, назначены три.

– Я уже видела мохиков, кстати, – похвасталась Перси. – Правда, издалека. Они такие, зелёные и прячущиеся в земле, да?

– Да-да, они самые. И пахнут чудно. Они прекрасно контролируют влажность, вбирая излишки. Мхами много что укрыто в нашей оранжерее – практически ни одна секция, помимо, разве что, суккулентной, без них не обходится.

– Мохики... Мэх, видела их. Вечно прячутся в коре, – сказала колокольчик. – Ничего за душой не имеют, у них даже ничего не выменять! Просто привяжутся к одному месту, да будут сидеть, смотреть да пускать споры. Даже грибики более подвижные, чем эти ребята.

Пан'Тюль и остальные в конечном счёте всё равно пошли за орхидеей, раз заняться больше было нечем. За суккулентами, где проживали даже кактусы, последовали экзотические миниатюрные деревья и кустарники. Цветиков ни те, ни другие, пока не родили, слишком уж много времени требуется им на развитие. Многие сезоны пройдут, прежде чем появится хотя бы одна почка. Но воздух оказался на удивление свеж.

Следующий проход привёл к тюльпанам. Пан'Тюль все присутствующие там цветики показались странными. На её дереве лепестки тюльпанов по большей части росли строго вверх, полностью отражая стоический упрямый характер своих носительниц. Но в оранжерее расположились хозяйки пионообразных, волнистых или даже кучерявых лепестков, от вида которых цветика передёрнуло, словно она увидела раздавленного под камнем жука, размазанного вместе со всеми внутренностями по пыли до состояния не слишком приятной кашицы. Иными словами, стало ей не по себе.

– Ой, какая побитая!

Розовый пионовидный тюльпан, что сидела на ажурной скамеечке ближе всех, поднялась и подбежала к Пан'Тюль. Не имея никакого чувства такта или знания о том, что подобное существует, она с печальным цоканием принялась ощупывать лицо и бинты Пан'Тюль, с печальными вздохами теребить её остриженные лепестки.

– Пожалуйста, перестаньте. Это невежливо! – сказала Перси, убирая руки пионовидного тюльпана. – Меня вот постоянно за щёки трогают, но мне-то всё равно. А вот Пан'Тюль такого не любит.

– Спасибо, – просто сказала тюльпан.

– Да и никто, кроме пожалуй тебя, не любит, когда его трогают без спросу, – добавила Коль'И.

– Как же! Разве не ты просила, чтобы тебя тоже по голове гладили? Тебя даже не погладить толком, на тебе шляпа!

– Разница в том, что я сама попросила. А вот если бы кто без спросу сунулся – пальцы бы откусила, так и знайте.

Её спутницы промолчали. Но подумали про себя, что колокольчик очень храбрится и часто ругается, но с кулаками никогда ни на кого без дела пока что не бросалась. Всё-таки путешествовать без труппы она начала лишь недавно, поэтому цветики прощали ей некоторую взвинченость.

– Кто же вас так? – не унималась пионовидный тюльпан.

– Стрекоза.

– Как! Вы были вне своего сада?

– А где я, по вашему, сейчас нахожусь и откуда пришла?

– Не знаю, – розовая пожала плечами. – Я никогда из оранжереи не выходила, тут же и выросла. Снаружи небезопасно, а тут – тепло, светло и друзья вокруг.

Она показала рукой на других тюльпанов:

– Смотрите, сколько нас! И все без единой царапинки. Ну разве же не чудесно? А вы не стесняйтесь, снимайте скорее ботинки. Земля здесь наилучшего качества, после неё кто угодно позеленеет.

– Пан'Тюль? – Перси вопрошающе подёргала тюльпан за край топика.

– Нет. Мы дождёмся богомола.

– Так хочется...

– Знаю, мне тоже. Но так будет безопаснее, сама понимаешь. Я тоже не встану в землю, пока он не подтвердит, что она без подозрительных примесей.

– Ой, да ладно вам. За оранжереей куча самой разной земли, – сказала колокольчик. – И с камнями, и с жуками, и с червями. Чего в ней только нет – и ничего, выжили же как-то.

Тюльпан отвела взгляд в сторону, затем, опустив голову, решила всё-таки прояснить:

– Нам всем тут просто очень повезло. Я знаю множество ромашек, которым повезло гораздо меньше: их тела расплавились, впитав отравленную землю. Или как они травились и не могли больше перерабатывать кислород, медленно задыхаясь без возможности вывести токсин из организма. Или как...

– Ясно, ясно! – Коль'И замахала руками. – Понятно теперь, почему Перси тебя так слушается. Ты её просто запугала своими историями.

– Запугала? – тюльпан растерянно моргнула. – Это просто рассказ о том, что происходило вокруг меня. Если бы я захотела её напугать, то рассказала бы о другом.

– О чём же? – поинтересовались обе спутницы.

– Знаю! – вклинилась голубого цвета тюльпан. – Страшилка про скатов. Всегда работает.

Коль'И, собрав волю в кулак, промолчала. Ей было, что рассказать про скатов, но время выходило не самым подходящим.

– Оставайся с нами, фиолетовый тюльпан. Тут ты будешь в безопасности и веселье всю жизнь.

Цветики, игнорируя остальных, окружили её. Разноцветные, яркие, фактурные, они радостно улыбались, готовые встретить новую подругу. Пан'Тюль почувствовала, как у неё сжалось цветочное сердце, когда её ласково взяли со всех сторон под руки.

Как бы ей хотелось, чтобы так же её встретили и дома. Чтобы высокие тюльпаны сдержанно кивнули, войди она в тронный зал. Чтобы наставница положила руку ей на плечо и поздравила с успешно выполненной работой. Чтобы соратницы, скрестив шпаги, образовали сияющий в солнечном свете коридор над её головой, прямо к подножию трона. И Совет Роз, когда бы она преклонила колено, даровал ей прощение и принял обратно в ряды настоящих тюльпанов.

Но, как наваждение наступило, так оно и откатилось обратно, в глубины её души. Эти изнеженные тюльпаны никак не могли быть её соратницами, да и даже тюльпанами их на дереве бы не считали. "Декоративные" в худшем возможном смысле этого слова.

– А, и ещё, – добавила вдруг голубой тюльпан. – Я понимаю, вы, наверное, подружились, но вот этот голубой сорняк-колокольчик сюда нельзя. Она испортит и почву, и нас. Только зря израсходует питательные вещества.

– Попрошу. Это часть моего отряда.

Пан'Тюль выбралась из рук быстро расступившихся от её интонации тюльпанов. Она проверила, на месте ли шпага, одёрнула одежду и поправила сапоги. Всё, как положено по инструкции. И попросила орхидею проводить их дальше.

В следующей секции через скакалку прыгали цветики розмарина. Ещё через одну – в тёмном, забитом тёмными листьями отделении о чём-то своём шептались папоротники. Они упёрлись друг в друга лбами и тихо-тихо и быстро-быстро говорили. Орхидея посоветовала их не беспокоить.

Потом последовали цитрусовые. Настоящего дерева вырастить в этих условиях у богомола не вышло, а потому по траве гуляли где-то раздобытые им цветики лимона, апельсина, мандарина, грейпфрута и лайма – по одной каждого вида. Орхи не смог удержаться от комментария:

– У Росселлино на них потрясающие планы! Если получится, он бы хотел скрестить все виды цитрусовых и получить некий новый плод, невиданный для науки! Даже не могу представить, как вкусно будет пахнуть его кожура.

– Разве это так уж удивительно? – спросила Перси. – Они даже похожи лепестками и, если вы говорите, что цветики одного вида, то и проблем быть не должно. Как разные сорта яблонь, да?

– Не совсем так... – Орхи задумался, как бы попроще объяснить. – Вот видите, цветик лимона? У неё редкие белые вытянутые лепестки, как и у лайма. У апельсина – похожий, но мясистее, так? У грейпфрута, по нарастающей, лепестки ещё более плотные.

– Пока что это никак не противоречит её словам, – заметила Пан'Тюль.

– Так вот, они все, вы правы, прекрасно между собой скрещиваются! Более того, все они – уже гибриды. Кроме лаймов, пожалуй, они тоже стояли у истоков. А так, все цитрусовые произошли от разных смесей помело, цитрона, мандарина и лайма. Считайте, это ещё одна специализация богомолов, над новыми сортами работала целая команда умнейших из них! Так, грейпфрут, к примеру, появился от скрещивания помелло и апельсина.

Путешественницы разом взглянули на мощный цветик грейпфрута. Редко встретишь столь мускулистого цветика и, заметив их взгляды, та им подмигнула, повернувшись более выгодной для осмотра стороной. Такой, чтобы свет ещё больше очертил рельеф её мышц.

– Так вот, представьте себе, что получится, если появится цветик, который имеет в себе черты их всех? Это было бы воистину удивительно!

Только после секции цитрусовых, пройдя значительную часть круга, все дошли до секции орхидей. Ни на минуту не выпускала двуглавая свою подругу, и, только когда подскочили к ним на входе три мохика, с радостью передала им свою поклажу.

Мохики – это пушистые существа, споровые высшие растения. Правда, только на словах, ибо чаще всего находились они в услужении кого угодно. В отличие от цветиков, мохики не имели корней, а прикреплялись ко всему подряд ризоидами. Ризоиды, в свою очередь, это белые ниточки. Мохики, при желании, могут их выращивать и потом безболезненно отрывать от любой своей части тела. Так, три мохика окружили обезглавленную орхидею. Один – спиной прикрепился к воздушным корням её ног, другой – руками к животу, третий уткнулся лбом прямо в разрез шеи, сразу же впитывая лишнюю влагу.

И влаги в воздухе орхидейной секции присутствовало более, чем достаточно! Пан'Тюль никогда не чувствовала столько влажности, даже, казалось бы, под водой было менее мокро. Удушающая жаркая влага тропиков ей была незнакома, а потому она растерянно оглядывалась на дверь, чтобы поскорее вернуться в более пригодные для существования места. Двуглавая орхидея засмеялась и хлопнула несколько раз в ладоши над собой. Другие орхидеи, что сидели, окружённые своими мохиками, немного подвинулись, уступая проход невысоким существам на двух ногах, что смешно подошли от края стены к двуглавой. Та кивнула в сторону цветиков, и мохики с готовностью вытянули руки вперёд. Коль'И, вскрикнув, тут же бросилась убегать от их ризоидов по всей секции:

– Нет! Нет-нет, мне не надо! Я отлично себя чувствую, я сорняк, я закалённая!

На своих насекомовидных ногах она без проблем перепрыгивала отдыхающих орхидей, которые не особо среагировали на шум, пребывая в полностью расслабленном состоянии. Разве что, могли они немного подвинуть ручку или ножку, чтобы Коль'И туда случайно не наступила.

Перси, хихикая, радостно приняла объятия мохика. Тот обхватил её руками с боку, уперев голову ей в плечо, и ризоиды его остались на поверхности растительной кожи, даже не пытаясь ей как-то навредить или попасть внутрь. Всё, что интересовало мохиков – влажность и её поглощение, а питательные вещества они получают из других субстанций, о которых никто не хотел лишний раз вспоминать в столь душистом и мирном месте.

Пан'Тюль, с задержкой и сомнением, но тоже приняла помощь пары мохиков. Они встали по обе стороны её плеч, из них же, то есть плеч, и поглощая лишнюю влагу вокруг неё. Дышать тюльпану сразу стало несколько проще, пусть ей и стало несколько неловко от столь тесного контакта. С другой стороны – это же были просто мохики. Некоторые орхидеи окружали себя пятью, а то и более представителями этих созданий. Мохики отлично подходили им по характеру – хотя бы потому, что практически всегда молчали.

– А почему вы вышли не через свою секцию, к слову? – поинтересовалась Пан'Тюль, присаживаясь рядом с орхидеями.

Где-то на заднем фоне всё ещё бегала Коль'И, а беззаботную Перси обнимало всё больше мохиков из числа тех, что устали гоняться за колокольчиком.

– Обычно, я бы так и поступила, – ответила двуглавая. – Из башни, знаете ли, гораздо удобнее срезать углы и прямо идти туда, куда хочешь. Но нам запрещено посещать её или идти куда-то, куда нас не отвёл Росе. Мне сказали выйти у суккулентов, я и вышла. Так как мы не понимаем письменность насекомиков, то он не только снаружи, но и внутри кучу табличек навесил, чтобы мы не зашли куда не стоит.

– Как думаете, а что в запретных комнатах?

– Вряд ли что-то страшное, – двуглавая рассмеялась. – Скорее всего, какие-то хрупкие приборы или токсичные в чистом виде удобрения. Плюс, наверняка есть комната компоста.

– Ком.. поста?

– Ну да, компост. Во внешним мире его не применяют?

– Нет, не припомню подобного слова.

– Ах. Ну, тогда расскажу вам только в том случае, если решите с нами остаться.

– Вы не первая, кто мне предлагает тут поселиться, – заметила тюльпан. – Насколько я знаю, я довольно типична для своего вида. С чего такое дружелюбие к чужакам?
– У вас очень красивый цвет лепестков, зря вы так! – сказала двуглавая голубая с розовыми прожилками орхидея.

Пан'Тюль задумалась. А ведь и правда, как-то так вышло, что во всей оранжерее она не встретила ещё никого фиолетового. Что было странно – цвет этот более чем распространён снаружи, но здесь наблюдался только на коже суккулентов, но не в лепестках цветиков.

– Я думаю, что переживу без знания, что такое компост, спасибо. Может, ещё раз постучать вашему богомолу? Прошлый раз выдался довольно давно, да и из той секции мы уже ушли.

– Славная идея! Давайте, это сделаю я! – тут же откликнулась Коль'И, пробегающая мимо.

Со всех широкой колокольчиковой души ударила она по металлу ногой. И, о чудо, спустя короткое время дверь открылась.

– Кто это тут безобразничает? Кому тут жизнь не мила?

Из проёма вышел пожилой орхидейный богомол. Пусть стареют насекомики не так, как цветики, но на фоне довольно молодого Орхи, Росе, как называли его местные, явно проигрывал в красоте. Даже его типичный для цветочных богомолов маскировочный окрас стал несколько ленивым – простые белые "лепестки" тронуты местами желтоватым цветом, а на подрагивающих нижних лапках начал проступать некроз. Фасетки глаз помутнели, часть из них стали чёрными. Пан'Тюль никогда не понимала, как способны насекомики видеть сквозь столь большое количество по сути "зрачков", и тем более – как картинка мира выглядит для них, когда фасетки одна за другой начинают отмирать.

– А, вижу. Колокольчик... мда уж, куда только вас, бродяжек, не заносит. Но я тебе рад – орхидеи любят песни, можешь им поведать что-то от лица своей труппы. Тюльпан... Ещё и классический, но редкого для меня окраса. Ты можешь остаться, если позволишь взять с твоей макушки несколько грамм пыльцы. Знаю, что сейчас не сезон, но у меня есть отличный стимулятор. Я бы хотел сохранить твой цвет в своей оранжерее. А это... Хм? Как интересно. Немного напоминает цветок вишни.

– Росселлино, добрый день! – бодро поздоровался Орхи. – Давненько ты не выходил, я уже и подзабыл, как выглядишь. Это персик, так она представилась.

– Персик? Хах, я думал, что их вид ни одного цветика с дерева не отпускает. Ничего себе.

Старый богомол, опираясь на трость, медленно обошёл по кругу спрятавшуюся за Пан'Тюль Перси. Затем достал из-за пояса длинную тонкую палочку и осторожно стал приподнимать лепестки на её голове.

– Ваш цветик болеет, – заключил он. – Я бы даже сказал, увядает. Глядите, какие вялые лепестки. Насколько я помню, они должны быть гораздо более стойкими к воздействию. Эти же облепляют указку, как желе, не говоря уже про этот чахлый цвет.

– За этим мы и пришли, – тюльпан кивнула. – Зимой тяжело найти пропитание. Даже если запасти почву в мешках и подвесить на жука, чтобы возить с собой – питательные вещества практически не поступают по корням в тело в условиях мороза.

– А, так вот, как вы выкрутились! – хохотнул старый богомол. – Я как раз собирался спросить, как это летние цветики появились на моём пороге в конце зимы. Моим предположением было, что вас, как преступниц, выгнали из города неподалёку.

– Ничего себе "неподалёку"! – ахнула Коль'И. – Мы так долго до вас шли, что уже зима почти кончилась, а Каменные пустоши ещё только при этом впереди.

– Ну, так зимой вы все шевелитесь гораздо медленнее, это логично. Думается мне, и карта у вас устаревшая?

– Её быстренько начертили прямо при нас в городе, – неловко признала Перси. – По ней не очень понятен масштаб, честно говоря. Даже с Пан'Тюль мы несколько раз заблудились...

Росе понимающе кивнул и присел на скамейку рядом с орхидеей. Та тут же погладила его по голове – сначала левой, потом правой рукой, ибо каждая из двух голов отвечала за собственную руку. Левая – за правую, правая – за левую.

– Что более важно – можем ли мы питаться местной почвой? Мы бы хотели подкрепиться перед дальнейшей дорогой и немного отдохнуть.

– Тюльпан и колокольчик – безусловно. Персик... На вашем месте, я бы оставил её здесь по крайней мере до весны. Уж очень плохо выглядит.

Пан'Тюль с тревогой посмотрела на подопечную. Да, её руки с ногами местами пожелтели, как и повисшие лепестки, несколько утратившие бело-розовые оттенки. Ранее пухловатая, Перси явно похудела от пережитого перехода, а пальцы ног её несколько почернели. Но тюльпан видела цветиков, что выбирались и из куда как более плачевного состояния. Да взять тех же орхидей, способных выжить даже после отрубленной головы.

Росе, заметив её сомнения, вкрадчиво произнёс:

– Если согласитесь принять стимуляторы и оставите мне запас пыльцы, то я помогу её выходить. Мой прогноз, если продолжите в том же духе – этот цветик, вне сомнений, увянет в ближайшее время, как бы она не храбрилась, – и после он сказал самую насекомиковую фразу из всех. – Но решать, разумеется, вам.

Коль'И фыркнула, настолько она к этой фразе и её вариациям привыкла. «Но решать вам», «Я просто констатирую факт», и вариация бабочек: «Но не нам, разумеется, судить». Особенно насекомики любили их говорить, сказав не самые приятные новости. Колокольчик помнила, как торговец мутагенами сказал ей примерно то же самое:

– Да, препарат не исследован, и поэтому я готов его вам предоставить бесплатно. Слышал, звезда вашей труппы – химера? Я её видел, и осталось ей совсем недолго. Даже в лучших условиях, не пережить ей зимы, слишком уж многое в ней заменено без толкового заживления. Явно работа дилетанта. Конечно, вы можете приживить себе ноги насекомого и напоследок порадовать её танцем. Но решать, разумеется, вам.

Пан'Тюль тем временем и сама рассматривала поникшую Перси:

– Тебе настолько плохо?

– Да нет! Он ошибается, я вполне могу ходить и говорить. Я сильный цветик! Смотри.

Перси уверенно прошла несколько шагов, для пущего эффекта размахивая руками и ногами. Правда, от этого ещё сильнее стали видны повреждённые участки растительной кожи. Не смотря на помощь мохика, на сгибе ног уже начала образовываться плесень. Весьма плачевное состояние для любого цветика, на здоровой особи плесень бы просто не смогла поселиться.

– Хорошо, – со вздохом согласилась Пан'Тюль. – Несите свой препарат. Только вылечите, пожалуйста, Перси.

– Всенепременно! – радостно воскликнул Росе, неожиданно проворно вскакивая с места и забывая про свою трость. – Посидите здесь, я мигом принесу стимуляторы и роста, и пыльцы, и цветения! Вы к весне себя не узнаете, настолько хорошо я вас выхожу.

– Ишь, как запел, – хмыкнула Коль'И. – А до того притворялся чахлым старцем.

Орхи, что стоял несколько поодаль рядом с ней, благосклонно улыбнулся:

– Такой уж он богомол. Не может себе отказать в удовольствии испытать собственные знания. Выходить цветика, особенно столь мало изученного, как персик, это буквально решение головоломки.

Колокольчик демонстративно закатила глаза так далеко, что зрачки скрылись под полями её шляпы. В добрые намерения насекомиков она верила не больше, чем слепые черви – в существование зрения. Она язвительно добавила:

– Да, но он и Пан'Тюль в это, разумеется, втянул. Если он такой уж благодушный, то мог бы просто вылечить Перси, а не ставить сомнительные условия.

Орхи тут же решил вступиться за гостеприимного, по его мнению, владельца оранжереи:

– Совмещает приятное с полезным. Стимуляторы его уже давно испытаны на всех остальных тюльпанах и совершенно безвредны! К тому же, они нужны просто для ускорения процесса. Ваши тела сами войдут в состояние цветения, ведь вы пришли с мороза практически в тропики. Считайте – весна уже началась, он просто её несколько ускорит.

В конечном итоге, так и получилось, что остались цветики в оранжерее до первых дней с положительной температурой. Пан'Тюль по началу отказывалась отходить от Перси, пристально наблюдая за всеми манипуляциями, что старый богомол над ней проводил. Даже пробиралась вместе с колокольчиком в запретную башню: настолько мало она доверяла насекомикам. На их счастье, надеясь на совесть выращенных цветиков, он даже не ставил замков на многочисленные входы.

Изнутри башня напоминала одновременно и без мало-мальского храм, и световой колодец. Высокие колоннны, перемеживающиеся декоративными арками между собой, тянулись вплоть до потолка. Потолка как такового, впрочем, никто не сделал, вместо него – всё тот же стеклянный купол, покрывавший оранжерею, в который и упирались стены башни. Подобно солнечным часам, башня отбрасывала тень на разные секторы оранжереи в течение суток, таким образом равномерно распределяя тень на всех. А в непогожие дни включались странные приборы: фиолетовые светильники загадочного устройства зажигались у стен башни, и к ним подходили получать ежедневную порцию облучения все обитатели оранжереи.

– Теперь понятнее? – спрашивала двуглавая орхидея у Пан'Тюль. – Поэтому у нас очень мало фиолетовых цветиков. Без обид, но фиолетового цвета у нас обычно хватает. Однако, не спорю, его было бы приятно увидеть и в солнечном свете.

Старый богомол с большим удовольствием выхаживал Перси в своей башне. Он ставил ей прививки, старательно подбирал оптимальный вид почвы, подрезал отмирающие лепестки. Пан'Тюль с неизменно тревожным выражением лица находилась рядом с каменной койкой, сотню раз за день проверяя остроту шпаги и крепко ли завязаны на сапогах шнурки.

– Да ничего я ей не сделаю, тюльпан, – ворчал Росе, возясь со звонкими склянками в сыром полумраке. – Шла бы ты к остальным. Тут тебе света маловато.

– Она даже глаза не открывает, как же я уйду? Если первое, что она увидит, когда проснётся – ваши антенны, то потом остаток весны будет икать.

– Эй! – возмутился Росе. – Я, может, и не самый свежий богомол, но о своём внешнем виде забочусь. Максимум, что ей грозит – пара ночных кошмаров.

– Нет уж, спасибо.

К чести Росе, прогонял он тюльпан только первые два раза, а потом смирился. К тому же, так ему выходило по своему удобнее – обе подопытные всегда находились под рукой. Обычно он всегда сидел в башне один, и даже к своему гостю Орхи относился весьма прохладно, появляясь на его глазах раз в несколько дней. Но Пан'Тюль и сама не любила пустых разговоров, поэтому он вскоре смирился с её молчаливым присутствием. А под конец заимел привычку разглагольствования вслух, не переживая, что цветики его поймут или перебьют:

– Кальциевая селитра отлично помогает формированию бутонов, а в начале весны хороша селитра аммиачная. Таким образом, по идее следует их очень осторожно смешивать, давая тюльпанам, и порции должны быть невероятно маленькими, к тому же – включающими размер цветика. Свекольный сахар и активированный уголь продлевают жизнь срезанным бутонам, а, если проколоть держащий стебель насквозь иглой чуть ниже бутона, то цветение сохранится ещё дольше.

Эти и другие вещи он бормотал без остановки. Часть Пан'Тюль понимала, часть казалась ей тарабарщиной. В конце-концов, его лепет при врачевании она воспринимала скорее как фоновый шум, лишь изредка выхватывая локаторами несколько фраз, чтобы не заснуть.

Особо Росе любил говорить про АФК. Смесь из азота, фосфора и калия, стимулирующую цветение. Для тюльпанов он использовал пропорции 12:8:14, и выучила Пан'Тюль их не по своей воле: просто так часто он повторял про себя эту цифру, намешивая ей почву.

Так же Хори настоял на том, чтобы каждый день тюльпан по шею погружалась в ледяную воду. Богомол утверждал, что это помогало держать её стебли в тонусе и замедляло процесс увядания, но Пан'Тюль считала, что он попросту садист и издевается над ней. Но, стиснув губы, указания выполняла – ибо видела, как с каждым днём розовеют щёки Перси.

– Подрезать стебли стоит прямым срезом, а не косым, на 1-2 сантиметра. Держать тюльпаны надо в тени, подальше от солнечных лучей, – читал свои записи Росе.

– Ничего мне подрезать не надо! – наотрез отказывалась Пан'Тюль. – Раз уж вы запретили мне стричь лепестки, то и остальное не трогайте.

– Но вы же так дольше будете цвести!

– Спасибо, не надо! Просто собирайте пыльцу.

– Ну хотя бы прокол шеи, а? Так станет легче впитывать кислород!

С этими словами Росе достал удивительно большую иглу. Пан'Тюль, до того видевшая в оранжерее проколотых тюльпанов и сопоставив, откуда проколы взялись, взялась за шпагу.

– Ну, нет, так нет...

Пока богомол хлопотал над двумя ценными цветиками, Коль'И оказалась предоставлена самой себе. Уже спустя несколько дней оранжерейные цветики к ней привыкли и перестали её сторониться, поэтому она смогла начать развлекать их историями и песнями, что наизусть выучила, пока путешествовала в труппе.

Коль'И каждое утро взбиралась и садилась на свой любимый высокий камень, поставленный в декоративных целях, и с него вещала для всех желающих. Сказки, песни, стихи, частушки: и так по кругу, пока оставался хоть один слушатель. Часто на её выступлениях бывал Орхи, что сидел на земле позади всех. Без перерыва он что-то записывал в свой блокнот, внимательно слушая каждое слово. Колокольчик не особо об этом переживала: песни для того и существуют, чтобы их несли дальше, передавали от цветика к цветику, от куста к кусту. Правда, удивлялась она, зачем они вдруг понадобились насекомикам – уж едва ли для чего-то хорошего.

Из всех представленных биомов колокольчику больше всего понравился искусственный пруд. В нём по поверхности степенно плавали удивительно огромные кувшинки виктории регии, пока сама эта цветик мирно стояла в воде, напевая да заплетая из стебельков косы. По сути, кувшинки были для неё как платье, стебельками подсоединённое к её телу. Коль'И понравилось по ним прыгать в ритм напевам регии, и вскоре к ней начали присоединяться другие цветики. Кувшинки регии без проблем выдерживали вес сразу нескольких цветиков, чем они во всю стали пользоваться, танцуя на них с не слишком резкими движениями.

Со временем Коль'И подзабыла, зачем она вообще в эту оранжерею пришла. Тепло, весело и беззаботно протекало её время и, если бы не боль в ногах, она бы и вовсе забыла, как здесь очутилась. Однако всё хорошее порой заканчивается, и много дней спустя она увидела, как к пруду бодрым шагом подходят персик и тюльпан.

Старый богомол не соврал, колокольчик и правда с трудом их узнала к весне. Лепестки Пан'Тюль вытянулись вверх, от чего она стала выглядеть совсем как тюльпан, а кожа её стала зеленее прежнего. Перси, которую она в последний раз видела чахлой и почти безжизненной, вновь широко улыбалась, демонстрируя ямочки на пухлых щеках.

– Мы закончили! – радостно провозгласила Пан'Тюль. – И погода нам очень благоволит. Градусов пять тепла, если верить Росе, самое время отправляться дальше.

– Градусы? – колокольчик растерянно наклонила голову.

– Сама не знаю, что это значит, – хохотнула тюльпан в наилучшем своём расположении духа, – но снег уже начал таять, и давно. На твоём жуке, если он пережил морозы, мы сможем соскользить с холма прямиком в Каменные пустоши.

– Мой жук! – Коль'И схватилась за голову. – Дурацкая оранжерея, я совсем про него забыла!

Колокольчик, которая хотела ещё немного задержаться в оранжерее, тут же побежала к выходу первее всех. Ещё и поторапливала остальных:

– Быстрее, быстрее! Он же там совсем один, а вдруг его сейчас съедят птицы?

Но, прежде, чем покинуть оранжерею, тюльпан с серьёзным видом придержала Перси за руку:

– Ты уверена, что не хочешь здесь остаться навсегда? Тут хорошие цветики, относительно безопасно и почти нет насекомиков и жуков. Я не давлю, но прошу тебя подумать об этом ещё раз. Думаешь, на родном дереве тебе будет лучше, чем здесь?

Перси, не тратя и минуты, мотнула головой:

– Точно нет. Всё время, что я здесь была, в меня тыкали иголками, поливали растворами и я ни с кем не могла веселиться – только спать, лежать и снова спать, а потом лежать, и снова спать. У меня нет хороших ассоциаций с этим местом.

– И то верно, – улыбнулась Пан'Тюль. – Тогда поищем тебе что-нибудь получше, да?

– Да! – вернула ей улыбку Перси.

– Ну вы там скоооороооо?! – раздался нетерпеливый крик Коль'И со стороны выхода.

Она уже поднялась наверх, облачилась в перьевую накидку и снегоступы и теперь изнывала от жары. Вместе с этим она не забыла махать рукой на прощание всем оранжерейным цветикам, что выглядывали из своих секций, чтобы её проводить.

Подле Коль'И стоял и Орхи – богомол тоже отправлялся в дальний путь. С собой он взял деревянный чемоданчик и не переставал хвастать некой своей повозкой, которая почему-то всем должна была показаться удивительной. К весне он сменил свой окрас на белый, в честь грядущих встреч с подснежниками.

Старый богомол Росе провозился с ключами очень долго, пытаясь вспомнить, какой из них открывает какую из дверей. Когда же он закончил, и последний замок отворился вместе с несколько проржавевшей дверью, все коллективно радостно ахнули, щурясь от яркого солнца:

Снаружи и правда... началась весна.