Смекалка

90-е ворвались в детство лихо. Обрушились всевозможными китайскими бабл-гумами, порошковым Zuko. Потеснили киосками со всякой всячиной. В одном из таких среди Мальборо и Сникерсов я заметила фломастеры, целых двадцать четыре штуки против шести советских.

Мне было четырнадцать, но не было собственного кошелька, рубль обесценился, в стране творилось чёрт-те что. Нужны были деньги, а точнее идея. И она меня нашла.

По вторникам мать поручала ездить на дачу поливать огород вместо того, чтобы гулять. А кто же, если не я?  Но в этот раз я живо справилась и стала набирать бидоны яблоками.  На вокзале был рыночный пятачок, где бойкие бабы громко торговали урожаем. Я решительно втиснулась в яблочный ряд и тут же включилась в базарный гомон. Два бидона ушли за пять минут, но этого было мало. Автобус на дачу ходил по расписанию. Я сделала еще одну ходку. Нужной суммы не хватало. Третий раз возвращаться к яблоням было непросто, но мечта требовала жертв. В горку ползла, с горки неслась, автобус, вокзал, и вновь знакомое: «Почём белый налив?». В кармане ощутимо прибыло. Заветные фломастеры становились всё ближе. Последний забег за яблоками дался особенно трудно, а рыночные тетки цепко перехватывали зазевавшихся покупателей. Грузная дама справа заняла собой всё пространство и горланила свою цену в толпу. Кипела суета – торговля шла своим чередом. Уставшая женщина остановилась напротив: «Девочка, попробовать можно?» Рядом топтался худощавый мужичок с сумками. Бинго! Забрали не торгуясь - и я, спотыкаясь, рванула к долгожданному призу. У обшарпанного павильона мама покупала дочери «мой» рисовальный набор, последний.  Опоздала, надежда разбилась о нехватку времени, и я побрела домой. По дороге карман шуршал по-взрослому купюрами. И вдруг я поняла: до цели не так уж далеко. Завтра я приду первой. И это чувство – когда сама себе добыла мечту – останется со мной.