Жизнь дерева в Петербурге

       Пробуждение Максу далось с трудом. На выходных сошлись два на первый взгляд мало связанных между собой события: неожиданно свалившиеся праздники и отъезд Ненаглядной навестить маму. В действительности оба события совпали по времени не случайно, одно вытекало из другого. Как только теперь Любовь всей его жизни надумала слетать в город, где она появилась на свет, сразу в воздухе повисла острая необходимость отпраздновать последнюю пятницу уходящей недели. Да и первая суббота махала из-за горизонта неподдельно радостно. При всём прочем, не было никакого желания отмечать помпезно, но!, пусть минимальная, а всё-таки торжественность подразумевалась.
        В отсутствие Любимой, компания для загула собралась не та, как если бы приглашала она сама. В целом из друзей, последние пару лет, заходивших на чай реже и реже. Без её подружек и без общих знакомых семейных пар. Попроще, короче, народ заявился, в большей части приверженцы еды из доставки, не склонных хвастаться рецептами новых салатиков.
       Солнце морозного (в этом году осень сдалась что-то рано) воскресного дня пробивало через окно, ярко освещая комнату целиком, обозначая – в Питере канун полудня. Никто вчера с вечера не удосужился сдвинуть шторы, и сейчас свет давил на глаза, пусть и закрытые. Так больно! Во рту сухо и не вкусно. Макс сел. С усилием, преодолевая слабость, но сел. До воды идти на кухню, в его ситуации, – на другую планету.  Под рукой таблеток нет, тянуться бесполезно. Звать тоже некого. Отвратительно. И на душе. Медленно подкралось разочарование. Не очень уютно просыпаться так.
      В голове через мысли об усталости и дурном сне прорывался призыв к действию: ещё три минуты и подъем!  Макс не сдавался, искал компромисс: нет, еще пять минут. Только не ложиться! Если голова снова коснется подушки, то и до понедельника со своей тушкой не справишься. В понедельник утром обязан быть в Пулково. Не встретить нельзя. Последствия не оказаться в аэропорту к рейсу выглядели ужасными. Не встретить свою Красавицу, прилетавшую от мамы? Макс представил её одну, с чемоданом, рассеяно блуждающую по терминалу прилёта в поисках Максима, и громко ёкнул. Его Радость, в отсутствие которой он так скучал …, без неё так плохо. Сегодня утром сто процентов без неё плохо. Доказательств не требовалось, они были запечатлены у Макса на лице. И главное не это, а план – сделать предложение (то самое!) прямо в аэропорту.
       В глубине души последние несколько недель Максим ощущал себя состоявшимся отцом семейства. Вообще-то, годиков мальчику нормально накопилось, однако принять необходимость брака в качестве своей безусловной потребности удалось в полной мере не так давно. Указанное, в итоге, и привело к осознанию наличия факта перехода на новый уровень понимания жизни, когда дороги назад нет. Зрелость, более ценная, чем его карьера на работе. 
       Вместе они далеко не первый год. И это, как оно, которое: «общее совместное хозяйство» разрослось и укоренилось, разделить их пару теперь невозможно. В ванной, например, ничего личного у Макса уже и нет. Если только станок для бритья. Но он предполагал, и станок не на сто процентов его. Не каждый день точно. Хотя спорно, всего лишь подозрения, не хотел выяснять. Пусть идёт как идёт.
      Начальство знает, в понедельник их сотрудник собирается кардинально изменить своё юридически значимое состояние отношений. Оценивало порыв крайне одобрительно, поэтому в понедельник дали отгул, оплачиваемый. Отгул нужен, из Пулково сразу в ЗАГС, романтично документы подавать. Хотя предположение о том, что Алёна давно знает про Максима намерения, имели весомые основания быть, оно ни на что не влияло, план все равно будет реализован.
     Срок упорядочить, преобразовать их с Максимом совместное проживание в более правильный для страны юридический статус, Алёнка сама никогда не торопила. Не подбадривала Макса, претензий не высказывала. Мудрая. Знала, от неё Максим никуда не денется. Никогда. Любил. Сильно. Не словами, по делам знала – любил бесповоротно. Её уверенность подкреплялась кольцом, спрятанным, плюс-минус около полугода назад. Не особо хитро спрятанным. Среди рядов аккуратно сложенных носков, хранившихся в ящике комода. В нижнем их слое. До которого Макс сам никогда ещё не добирался, только в тот раз, когда коробочку с кольцом там закапывал.
      Вдруг, глаза будущего жениха округлились и остекленели. Увиденное не могло пребывать в этом мире! Невозможное случилось, невероятное произошло. Реальность разорвала иллюзии. Дерево! Не совсем дерево, конечно, он так называл это, торчащее из керамического горшка на полу. На самом деле цветок какой-то. Может не цветок, но явно растение. Короче, дерево стояло голым. Не просто дерево. Её мамы подарок. Трудно разобраться Алёне или ему на юбилей, специально или нет, но подарок с намёком. Квартиру купил, вполне эквивалентно построенному дому, вот дерево, следующий шаг – жениться и рожать.
      Фундаментальный символ, подаренный мамой, оно, дерево, скинуло всё зелёное, которые как бы листья. Более тщательный осмотр выявил причины безобразия. Следы: окурки, лужа, по запаху от пива, вытекшего из воткнутой в грунт пустой смятой алюминиевой банки. Ещё мусор. Присутствовали все признаки пользования последние два дня горшка, с сидящим в нём деревом, в качестве общественной пепельницы. Вкрадывались сомнения, дерево поливали не только пивом. При таком хамском к себе отношении, оно не могло не высказать обиду. Вот и сказануло: «фи» громко, хоть безмолвно.
     Так некстати приключившейся казус, имел все шансы негативно вмешаться в подготовку объявления свадьбы. Максима Единственная Любовь вполне могла оценить его поведение как умышленное неуважение самому смыслу семейного счастья. Ещё бы, раз таким ужасным способом выражено пренебрежение к маминому подарку. Её мамы. Сложно было придумать более тяжкий проступок, кроме как проявить ненависть ко второй обязанности достойного мужа. Как после непотребства Макса Алёнушке решиться продолжить род с ним? Правильно, никак!
     Проблему захотелось решить. Времени меньше суток. Вылечить дерево? О такой глупости нечего было и думать. Только заменить!  Воскресенье. Самому за руль нельзя, выхлоп знатный. Те, кто должен помогать с развозом, кому можно было доверить тайну …, гарантировано не в лучшем состоянии. Такси. Сначала в сеть, посмотреть, где подобное дерево продают и как оно в принципе называется. Вызвать клининг. Генеральную уборку. Плеснуло адреналином. Бегом!
    Машина заказана не по точкам, а по времени. Сохранить список работающих в воскресенье ботанических магазинов и в путь. Хорошо хоть в Питере в воскресенье цветочные магазины работают. Много кто отдыхает, но не цветочные. В первом же магазине конфуз. Словами описывать дерево не очень задалось. Хоть в целом понимание в магазине нашли, но детали…. Важно обеспечить подмену «символа» исключая вероятность распознания фальши. Значит размер, количество веток, другие элементы необходимо выбрать максимально близко к первоисточнику. Пробовал показывать руками – не особо помогло.  Пришлось вернуться домой, взять дерево с собой, предъявлять продавцам для сравнения. Заодно проверил, как старается клининг, удовлетворило.
   Гоняя от магазина к магазину, ругаясь со всеми о скудности их ассортимента, отказавшись заглаживать вину сотнями пионовидных заграничных роз, которыми ему предлагали завалить квартиру, Максим все глубже и глубже осознавал свою неправоту. Пятница сама по себе не праздник. Как и суббота. Без Любимой рядом праздника не может быть совсем. Так сильно переживал, но собрался, с усилием удержал себя в рамках приличия, прекратив самобичевание, закинувшись всё-таки кофе.
    Видимо, когда внутренне у Макса раскаяние о содеянном с деревом укоренилось до степени отказа простить себе своё поведение никогда, очень похожее растение нашлось. Очень – очень. Совпадало количество и высота веточек полностью. Одну отрезали. Как бы листья сравнить не получилось, ввиду отсутствия таковых у предъявленного к опознанию оригинала, а отлетевшие Максим не догадался собрать и взять с собой. По памяти, вроде, такие. Время боятся закончилось, пошёл на оправданный риск – купил.
     Новое дерево там же в магазине пересадили в старый горшок. Продавцы были против, но Максим жёстко настоял на своём. Без объяснений. Предварительно выдав расписку, заранее принимая на себя всю ответственность за жизнь и здоровье дерева, снимая с магазина любые претензии. Пожалев больного на вид покупателя, продавцы с загадочным видом растворили в воде порошки, полив дерево в новом для него месте жительства, отпустили Макса, зажав кулачки.
      Встреча, предложение стать женой прошли планово ванильно-сладостно. Всё происходило по взаправдашнему, без какой-либо наигранности: голос у Максима дрожал неподдельно волнительно, непослушные пальцы не с первого раза открыли коробочку с кольцом, в глазах искренне блестели слезы, удерживаемые надеждой на положительный исход всего мероприятия, а не только на её «Да». В Пулково при том присутствовавшие прилетевшие и встречающие хлопали, кто-то всплакнул от умиления.
      Максим был на нервах. И в ЗАГСе на нервах. Он обнадёживал себя тем, что Алёна должна отнестись к его состоянию снисходительно, из вполне естественного посыла о сложности им выстраданного решения. Про дерево она не подозревала ничего плохого. Пока не увидит.  А момент приближался. Из ЗАГСа сразу на квартиру не поехали. Нет. Макс предложил в ресторан, вроде отметить, он хотел еще оттянуть момент предъявления дерева к обзору. Он был готов, затянув обед, остаться и поужинать в этом ресторане, но Алёнушка мягко попросила, объяснив, хочет в душ и спать, трудный долгий день. Обязан был понять.
      Зашли в квартиру. Максим первым делом бросил взгляд на дерево. Его тело парализовало. Там происходило то, чего не могло быть. Никогда! Только не это! Второй раз абсолютно невозможно! Ну почему с ним!? Почему в этот день!? Дерево стояло голым. Не просто дерево. Её мамы подарок. Макс выдавил из себя жалкое, полное боли и отчаяния, еле слышимое: «Почему?».
      Лицом невозмутимая, но сильно переживающая неловкость, Алёна, театрально хлопая глазками, искренне не понимая, откуда столько тоски у Максима в голосе, по ходу, одобрительно оценив отношение заботы Макса к теперь уже семейной реликвии, постаралась его успокоить, чуть сбивчиво, слегка заикаясь, в тон прошептала:
     - А ты как хотел? Зима началась, оно зимой всегда зелень сбрасывает.