Рассказ с элементами гротеска Виртуоз порядка

               
                Хаос — это просто плохо проинструктированный порядок




Старший лейтенант Славин служил на Тихоокеанском флоте с таким рвением, что Тихий океан при его появлении старался вести себя тише, а цунами, завидев его фуражку на горизонте, разворачивались обратно в сторону Японии.

Славин был человеком-коррозией для беспорядка. Его каюта на БПК (большом противолодочном корабле) напоминала операционную, где даже пылинки имели свои инвентарные номера.

— Мичман Криворучко! — гремел Славин, стоя на палубе. Голос его, закаленный штормами и флотским матом, легко перекрывал рев турбин. — Почему чайка, севшая на левый леер, не имеет допуска к секретным объектам и гадит не по уставу?

Криворучко виновато смотрел на птицу.

— Так дикое животное, товарищ старший лейтенант...

— В моём подчинении дикими бывают только матросы после увольнения! А чайка обязана соблюдать дифферент! Если она еще раз приземлится на палубу без доклада дежурному по кораблю — пойдет под трибунал вместе с вами!

Однажды адмирал назначил внезапную проверку живучести корабля. Весь экипаж бегал со шлангами, имитируя борьбу с огнем и водой, но Славин был на шаг впереди. Он так подготовил свой отсек к «затоплению», что вода, хлынувшая из имитационной пробоины, увидев идеальный блеск его медных манометров, постеснялась течь на пол и всосалась обратно в трубу.

Главным врагом Славина был туман. Туман мешал Славину видеть, все ли горизонты параллельны его воле.

В один из таких дней, когда Владивосток накрыло «молоком», Славин вышел на мостик.

— Товарищ старший лейтенант, видимости ноль! — доложил вахтенный.
Славин достал из кармана командирский фонарик и пронзительным взглядом уставился в серую бездну.

— Туман! — скомандовал он. — Разойтись на пять кабельтовых в обе стороны! Построение в колонну по одному!

Говорят, через минуту над бухтой Золотой Рог образовался идеально ровный сухой коридор шириной ровно в корпус корабля. Туман испугался, что Славин начнет замерять его плотность штангенциркулем и заставит подписывать ведомость о получении солнечного света.

Вечером, сидя в кают-компании, Славин пил чай. Сахар в его стакане растворялся строго по часовой стрелке.

— Славик, — спросили его коллеги, — ты хоть когда-нибудь расслабляешься?

— Расслабленный офицер флота — это уже сухопутное недоразумение, — отрезал он. — Я вчера во сне видел, как у камчатского краба одна клешня короче другой на три миллиметра. Проснулся в холодном поту. Пришлось идти в радиорубку и запрашивать координаты этого безобразия.

Тихоокеанский флот спал спокойно. Пока на мостике стоял старший лейтенант Славин, даже морские узлы на канатах боялись завязываться неправильно, а крабы на дне ходили исключительно строевым шагом.

Если старший лейтенант Славин был стальным клинком флота, то мичман Криворучко был ржавой гайкой, которую этот клинок безуспешно пытался затянуть последние три года. Криворучко обладал мистическим даром: в его руках даже обычный лом мог самопроизвольно изогнуться в форме вопросительного знака, символизируя недоумение мичмана перед законами физики.

Однажды Славин застукал Криворучко за покраской левого борта. Мичман стоял на люльке, насвистывал «Яблочко» и размахивал кистью так энергично, что половина краски досталась Тихому океану, а вторая — пролетавшей мимо чайке.

— Мичман Криворучко! — Славин вырос за спиной, как айсберг перед «Титаником». — Почему слой краски имеет рельеф лунной поверхности в районе кратера Тихо? Вы что, пытаетесь создать на корабле модель Альп?
Криворучко вздрогнул, и кисть, описав изящную дугу, оставила идеальный мазок на парадном кителе Славина. Секунду на палубе стояла такая тишина, что было слышно, как на дне морском икает краб.

— Товарищ старший лейтенант... — прошептал Криворучко, бледнея до цвета казенной эмали. — Это... это маскировочный элемент. Пятно в форме... э-э... глубоководного ската. Противник примет вас за часть морской фауны!
Славин медленно опустил взгляд на пятно. Его правый глаз дернулся с частотой локатора.

— Мичман, — вкрадчиво произнес Славин. — Если через пять минут этот «скат» не мигрирует с моего кителя обратно в банку, я назначу вас ответственным за инвентаризацию пузырьков воздуха в штормовой волне. С записью в журнал!

Криворучко бросился оттирать китель ветошью, которую он предварительно окунул в растворитель, пахнущий как химическая атака.

— Стой! — гаркнул Славин. — Вы же сейчас растворите меня вместе с пуговицами! Отойдите на пять шагов и не делайте резких движений. Ваша аура разрушительно влияет на молекулярную структуру металла!

Другой случай произошел, когда Славин решил обучить Криворучко искусству «правильного чаепития».
— Смотрите, мичман, — наставлял Славин, устанавливая стакан в подстаканник с точностью до микрона. — Ложечка должна лежать параллельно краю стола. Сахар насыпается по вектору падения, исключая рикошет от стенок.

Криворучко кивнул, взял сахарницу и... у нее отвалилось дно. Килограмм сахара мгновенно превратился в аккуратный конус на ковре.

— Я не виноват! — выставил руки Криворучко. — Это усталость металла! Сахарница не выдержала гравитационного давления вашего авторитета!

Славин закрыл глаза и начал считать до десяти. На счете «семь» он открыл один глаз:

— Криворучко, идите на мостик. И ради всего святого, не трогайте штурвал. Просто стойте и дышите. Но так, чтобы не запотело стекло, иначе я заставлю вас полировать горизонт!

К вечеру, когда Криворучко умудрился споткнуться о ровную палубу и при падении случайно выключить свет во всем жилом блоке, Славин сидел в каюте и записывал в дневнике: «Мичман Криворучко — это аномалия, доказывающая, что хаос обладает зачатками разума и фамилией. Требуется усиление режима дисциплины путем введения круглосуточного гипноза».

А Криворучко в это время в кубрике пытался починить фонарик, но в итоге случайно собрал из него радиоприемник, принимающий только передачи из Пхеньяна. Он вздохнул и прошептал:

— Эх, строговат Славин. Не понимает он полета творческой мысли...
В этот момент фонарик в руках мичмана самовоспламенился, подтверждая теорию Славина о том, что Криворучко и порядок — это параллельные прямые, которые не пересекаются даже в условиях открытого космоса.


На Тихоокеанском флоте говорили так: если старлей Славин заходит в бар, пиво в бокалах самопроизвольно выравнивается по горизонту, а вобла принимает строевой вид. Но даже у титана дисциплины была своя ахиллесова пята —  женский пол. Женщины действовали на Славина как магнитная аномалия на компас: стрелка бешено вращалась, но всё равно указывала на Устав.

Однажды Славин решил сходить на свидание с эффектной блондинкой Анжелой. Анжела ждала романтики, а получила инспекцию.

— Анжела, разрешите обратиться? — Славин подошел к столику, четко печатая шаг по ресторанному ковролину.
— Ой, Славик, привет! Садись, — кокетливо улыбнулась девушка.
Славин сел, предварительно проверив пальцем пыль на спинке стула.
— Анжела, у вас выбился локон из прически. Нарушение внешнего вида. Согласно пункту сорок пятому, прическа должна исключать попадание волос в органы зрения и тарелку с борщом.

— Это художественный беспорядок! — обиделась Анжела.

— Беспорядок не может быть художественным, — отрезал Славин. — Беспорядок может быть только ликвидированным.

Через десять минут Анжела попыталась перевести тему на чувства:
— Славик, а ты веришь в любовь с первого взгляда?

Славин на секунду задумался, высчитывая в уме баллистическую траекторию Купидона.

— Любовь — это временная неисправность биологического радара, Анжела. С первого взгляда можно определить только тип корабля и его водоизмещение. Всё остальное — туман и отсутствие дисциплины. Вот у вас помада вышла за габариты губ на два миллиметра. Это что, бортовой огонь сместился?

Анжела вскипела:
— Ты вообще можешь просто... ну, поцеловать меня?!

Славин выпрямился, как будто проглотил лом.

— Сближение бортов в условиях ограниченной видимости запрещено правилами судовождения! К тому же, я не вижу вашей санитарной книжки и акта приема-передачи нежностей.

Свидание закончилось тем, что Анжела убежала, а Славин еще полчаса читал лекцию гардеробщику о том, что номерки должны висеть строго по возрастанию номеров, а не «как бог на душу положит».

Но настоящие приключения начались, когда на корабль прибыла комиссия, в составе которой была подполковник медицинской службы Маргарита Петровна — женщина стальная, как обшивка ледокола.

— Старший лейтенант Славин! — рыкнула Маргарита Петровна, заходя в его  каюту. — Почему у вас в аптечке бинты намотаны против часовой стрелки? Вы что, хотите, чтобы раны заживали в обратную сторону?!

Славин впервые в жизни встретил достойного противника. Его сердце екнуло, сбившись с ритма 60 ударов в минуту до недопустимых 62-х.

— Виноват, товарищ подполковник медицинской службы! — Славин вытянулся так, что у него хрустнул позвоночник. — Бинты намотаны согласно направлению вращения Земли для ускорения кровотока!

Маргарита  Петровна подошла вплотную. Между их носами было расстояние в один уставной сантиметр.

— А почему взгляд не сфокусирован на переносице старшего по званию? Вы что, Славин, во мне женщину разглядели?

— Никак нет! — рявкнул Славин, хотя в душе уже представлял, как они вместе заполняют журналы учета материальных средств под луной. — Я вижу перед собой высококвалифицированную боевую единицу с идеальной осанкой!

— Отставить лесть! — Маргарита  Петровна прищурилась. — Вечером в 19:00 на пирсе. Будем отрабатывать искусственное дыхание по методике «рот в рот». Форма одежды — парадная, при себе иметь два чистых носовых платка и готовность к самопожертвованию.

— Есть! — гаркнул Славин.

Вечером на пирсе Тихий океан замер. Славин стоял с букетом роз, предварительно обрезанных по линейке до длины 30 сантиметров.
— Славин, — сказала Маргарита Петровна, принимая букет. — Почему роз нечетное количество?
— Одна завяла в процессе строевого смотра, — четко доложил он. — Я её демобилизовал.

— Ладно, Славин. Вольно. Можете меня обнять. Но помните: если рука сползет ниже положенного по уставу уровня — объявлю выговор с занесением в грудную клетку.

И Славин обнял её. Аккуратно, по ГОСТу, затаив дыхание. В этот вечер даже звезды на небе Тихого океана выстроились в ровные шеренги, боясь разочаровать самую дисциплинированную пару флота.


Соседом Славина по офицерскому общежитию был капитан-лейтенант Гурген Петросян — человек, чей темперамент не могла обуздать даже ледяная вода Тихого океана. Если Славин был олицетворением Устава, то Гурген был олицетворением расширенного толкования жизни.


Их совместное проживание напоминало столкновение немецкого автобана с армянским рынком.

— Славик, джан, ну зачем ты ботинки по линейке ставишь? — сокрушался Гурген, заходя в комнату с огромным пакетом, от которого на весь этаж пахло кинзой и жареным мясом. — Они же у тебя в неволе живут! Ботинок должен стоять вольно, как горный орел на скале!

Славин, не отрываясь от глажки шнурков, ответил со сталью в голосе:
— Гурген, согласно распорядку, в 19:00 наступает время личных нужд. Твой пакет с едой нарушает газовый состав атмосферы в радиусе трех комнат. Это не ужин, это химическая атака с применением базилика!

— Какая атака, слушай! — Гурген широким жестом вывалил на стол лаваш. — Это мама прислала! Тут витамины, тут солнце Эчмиадзина! А ты ешь свою тушенку, как будто это патроны в обойме. Смотри, даже укроп у меня лежит ровнее, чем твоя совесть!

Однажды Славин решил провести в комнате «день абсолютной симметрии». Он передвинул кровать Гургена так, чтобы она стояла строго параллельно магнитному полю Земли. Вернувшийся со службы Гурген замер в дверях.

— Славик, а где моя кровать? Почему она ушла к окну без моего приказа?

— Она приведена в соответствие с вектором гармонии, — сухо пояснил Славин. — И убери свою фуражку с люстры. Она создает гравитационный перекос.

Гурген хитро прищурился:
— Перекос, говоришь? А давай проверим твою гармонию на практике! К нам сейчас моя знакомая Лариса Ивановна и её подруга Анаит зайдут. Я сказал, что ты лучший танцор диско в северных широтах!

Славин побледнел. Его внутренний гироскоп выдал ошибку 404.
— Гурген, танцы не предусмотрены штатным расписанием вечера! У меня по плану чистка кителя и созерцание карты минных заграждений!

Но было поздно. В дверь постучали. Зашли Лариса Ивановна в нарядном платье  и Анаит, чьи глаза были больше, чем иллюминаторы на крейсере.

— Так, — скомандовала Лариса Ивановна, оглядывая стерильную чистоту. — Славик, почему сидим? Гурген сказал, у вас тут вечер культурного обмена. Покажите мастер-класс по строевому вальсу!

Гурген включил на магнитофоне зажигательную мелодию, напоминающую помесь лезгинки с маршем «Прощание славянки».
— Давай, Славик! Работай бедрами, как винтом на полном ходу!

Славин встал. Его движения напоминали работу несмазанного робота-манипулятора.
Он подошел к Ларисе Ивановне, взял её за руку так, будто это был поручень на штормовой палубе, и начал перемещаться по комнате строго под углом девяносто градусов.

— Раз-два-три, поворот на правый борт! — шептал Славин. — Лариса Ивановна, соблюдайте дистанцию в два дециметра, иначе мы нарушим центровку комнаты!

В это время Гурген и Анаит уже вовсю кружились, сметая со стола учебник по навигации.

— Смотри, Славик! — кричал Гурген. — Душа должна летать, а не ходить по азимуту!

В разгар веселья в комнату заглянул мичман Криворучко с паяльником в руках. Увидев танцующего Славина, мичман выронил инструмент прямо на удлинитель.
Раздался хлопок, свет погас, и из угла повалил дым.

В темноте раздался голос Славина:

— Гурген! Объявляю режим «Затемнение»! Криворучко — к стене, расстрелять взглядом! Лариса Ивановна, оставайтесь на месте, я сейчас найду фонарик и восстановлю порядок!

Гурген только рассмеялся:

— Э, Славик, какой порядок? В темноте все танцуют одинаково, даже твои ботинки! Просто держи Ларису крепче, это тебе не швартовый канат, тут душа нужна!

Утром Славин обнаружил, что одна его туфля стоит в тарелке с остатками хачапури, а Гурген спит в обнимку с Корабельным уставом военно-морского  флота. Старлей вздохнул, выровнял туфлю по линейке и подумал: «Хаос непобедим..., если у него армянские корни и вкусный соус».


Чтобы окончательно превратить жизнь Тихоокеанского флота в геометрический рай, Славин перешел к решительным действиям. Гротеск в его исполнении приобрел масштабы стихийного бедствия, причесанного под «ноль».

Вот несколько историй, где реальность треснула по швам под давлением лейтенантского взгляда:

          История 1: Битва со снегопадом

Зимой во Владивостоке выпал снег. Но вблизи от корабля, на котором служил Славин снежинки совершили роковую ошибку — они падали хаотично.
Славин вышел на палубу, вооруженный секундомером и мегафоном.

— Снег! — гаркнул старший лейтенант. — Слушай мою команду! Равняйсь! Смирно! Падать строго в шахматном порядке, соблюдая дистанцию в пять сантиметров друг от друга!

Мичман Криворучко, проходивший мимо с лопатой, застыл. К его ужасу, снежинки в воздухе дернулись, выстроились в ровные шеренги и начали приземляться на палубу идеальными квадратами 10 на 10.

— Товарищ старший лейтенант, — прошептал Криворучко, — вы природу сломали...

— Природа — это бардак в глобальном масштабе, мичман. Я просто ввел её в рамки штатного расписания. И не смейте дышать в сторону сугроба, вы нарушаете его аэродинамический профиль!

          История 2: Обед

В столовой Славин обедал так, что повара падали в обморок от эстетического шока. Он разрезал котлету на восемь равных секторов, используя транспортир.

— Гурген, — обратился Славин к соседу, — почему у тебя в борще сметана плавает в форме амебы? Это неуважение к жидкостной среде!

— Славик, дорогой, это не амеба, это душа просит полета! — ответил Гурген, закидывая в рот пучок кинзы целиком.

Славин молча достал из нагрудного кармана пинцет и начал выкладывать из вермишели в своем супе слово «ПОРЯДОК». Когда он закончил, суп застыл, боясь шелохнуться, а муха, попытавшаяся сесть на край тарелки, была сбита на лету щелчком пальца, рассчитанным с точностью до джоуля.

          История 3: Романтический маневр

На свидании с Ларисой Ивановной в городском парке Славин решил проявить чувства. Он сорвал одуванчик, замерил количество пушинок и, убедившись, что их четное число (непорядок!), аккуратно вырвал одну лишнюю.

— Лариса Ивановна, разрешите совершить тактическое сближение органов чувств? — официально запросил он.

— Разрешаю, Славин. Но учтите: время контакта — не более тридцати секунд, амплитуда объятий — умеренная.

Славин обнял её. В этот момент датчики сейсмической активности во Владивостоке зафиксировали аномалию: в радиусе ста метров от пары все деревья выпрямились, трава подстриглась сама собой, а бродячий кот немедленно перестал лизать себя в неположенных местах и замер по стойке «смирно».

          История 4: Криворучко и «черная дыра»


Однажды Славин поручил Криворучко наводить порядок в кладовой запчастей. Мичман, стараясь угодить, так усердно тер медную бляху, что создал статическое электричество, открывшее маленькую пространственную дыру.

— Товарищ старший лейтенант! — закричал Криворучко. — Там всё засасывает!

Славин подошел к черной дыре, заглянул в бездну и строго произнес:

— Назад! У вас нет пропуска в это измерение. И вообще, почему горизонт событий не покрашен в серый цвет?

Дыра от такого хамства сжалась, извинилась и самоликвидировалась, выбросив обратно все запчасти, но уже рассортированные по размеру и году выпуска.

— Вот видите, Криворучко, — удовлетворенно заметил Славин, поправляя фуражку, которая сидела на голове с точностью до нанометра. — Даже законы физики понимают: со мной проще договориться, чем спорить по пунктам Устава.

          История 5: Дрессировка шторма

Когда на Тихий океан обрушился девятибалльный шторм, весь экипаж задраил люки и молился. Славин же вышел на палубу, привязав себя к лееру уставным морским узлом, который сам по себе был произведением искусства.

— Волна! — рявкнул Славин, перекрывая гул стихии. — Почему гребень завален на левый борт? Где симметрия пенообразования?!

Огромный вал, собиравшийся накрыть полубак, на секунду завис в воздухе. Под ледяным взглядом Славина вода начала судорожно перестраиваться. В итоге волна ударила о борт строго под углом 90 градусов, рассыпавшись на капли одинакового диаметра, которые упали на палубу, образовав надпись: «Виноваты, исправляемся».

— Так-то лучше, — буркнул Славин, вытирая лицо платком, сложенным в идеальный квадрат.
— Криворучко! Выйдите и замерьте соленость брызг. Если отклонение больше процента — шторм пойдет на гауптвахту!

          История 6: Гурген и «правильный» шашлык

Решив отметить выходные, Гурген притащил во двор общежития мангал.
— Славик, дорогой, смотри какой барашек! Мягкий, как облако, сочный, как поцелуй Анаит! — Гурген начал нанизывать мясо на шампуры в своем хаотичном стиле.

Славин подошел, достал лазерный дальномер и штангенциркуль.

— Гурген, это не шашлык, это диверсия против эстетики. Расстояние между кусками мяса колеблется от двух до пяти миллиметров. Угли горят неравномерно, создавая тепловую анархию!

Славин отобрал шампуры. Через десять минут мясо было обрезано в форме идеальных кубов со стороной ровно 3.14 сантиметра (число Пи, для гармонии).

— Теперь слушай команду, — скомандовал Славин углям. — Выделять тепло строго по вектору вверх! Жиру — капать с интервалом в четыре секунды!

Когда шашлык был готов, он выглядел так идеально, что Гурген побоялся его есть.

— Славик, джан, это не еда, это произведение искусства! Как я могу жевать такую красоту?
— Молча, Гурген.

          История 7: Укрощение тумана

Владивосток накрыл такой густой туман, что матросы теряли собственные руки, если вытягивали их вперед. Славин вызвал Криворучко.

— Мичман, туман ведет себя вызывающе. Он скрывает от меня линию горизонта, чем подрывает мою веру в прямолинейность мироздания. Несите пылесос!

— Товарищ старший лейтенант, пылесосом океанский туман?.. — пискнул Криворучко.

Славин не ответил. Он просто пристально посмотрел в белую муть. Туман начал медленно сжиматься, сворачиваться в плотные рулоны и аккуратно укладываться вдоль причальной стенки, освобождая дорогу кораблю.

— Вот видите, Криворучко. Туман — это просто неорганизованная влага. Стоило пригрозить ему инвентаризацией, как он сразу вспомнил, где его место.


          История 8: Проверка зрения у чайки

На леер села чайка и дерзко посмотрела на Славина. Старший лейтенант подошел к птице.

— Почему зрачки разного диаметра? Почему перья лежат внахлест без соблюдения шахматного порядка?

Чайка попыталась крикнуть, но Славин приложил палец к губам:

— В присутствии старшего по званию кричать разрешено только в случае торпедной атаки. Предъявите полетный лист и справку о прохождении дезинфекции клюва.

Птица осознала, что попала в зону действия аномально высокого порядка. Она выплюнула выловленную рыбу, аккуратно положила её хвостом на север, отдала честь крылом и улетела, стараясь махать крыльями строго синхронно с секундной стрелкой часов Славина.

— Славик, — вздохнул Гурген, наблюдая за этим из окна каюты. — Тебе бы в космосе служить. Там вакуум, там порядок сам собой держится.

— В космосе слишком много звезд, Гурген, — сухо ответил Славин. — Они разбросаны без всякой системы. Я бы их всех пересчитал и выстроил в форме эмблемы ВМФ. Но пока здесь дел невпроворот — Криворучко опять пытается завязать шнурки, и у него получается узел Гордия... Пойду исправлять реальность.

          История 9: УКРОЩЕНИЕ КОРАБЕЛЬНОГО КОТА

На БПК завёлся кот — наглый, рыжий и абсолютно внесистемный. Он спал на пультах управления, игнорируя гравитацию и Устав. Славин застукал его в момент, когда кот вылизывал лапу, закинув её за ухо под недопустимым углом.

— Матрос Кот! — рявкнул Славин. — Почему хвост не запараллелен туловищу? Почему усы торчат в разные стороны, как антенны кустарного производства?

Кот попытался зевнуть, но под взглядом Славина челюсть заклинило на середине.

— Мичман Криворучко! — вызвал Славин подчиненного. — Снимите с кота мерки. Сшить животному тельняшку с полосками шириной ровно в один сантиметр.

Через час кот сидел в тельняшке, боясь шевельнуться. Его мурлыканье теперь напоминало ровный гул исправного дизеля — ровно 50 Герц, ни децибелом больше.

          История 10: Гурген и «правильный» кофе

Утром Гурген решил угостить Славина кофе, сваренным в турке по-восточному.

— Славик, джан, смотри какая пенка! Она как бархат, она дышит!

Славин достал из нагрудного кармана лупу.

— Гурген, пузырьки в пенке имеют разный диаметр. Это создает турбулентность при глотке, что ведет к неконтролируемому всасыванию кофеина.

Славин взял иголку и начал аккуратно перекладывать пузырьки в пенке, выстраивая их в форме Андреевского флага.

— Вот теперь это напиток офицера флота, — констатировал он. — Кофе должен бодрить дисциплиной, а не хаотичным сердцебиением. Кстати, Гурген, почему твоя турка стоит на плите под углом в 87 градусов?

— Это дизайн такой, Славик! — всплеснул руками Гурген.
— Дизайн — это оправдание для тех, кто не умеет пользоваться уровнем. Надо исправить!

          История 11: Криворучко и уборка

Славин поручил Криворучко драить медяшку на палубе. Мичман так старался, что в какой-то момент медные предметы начали светиться ярче солнца.

— Товарищ старший лейтенант, уже глаза режет! — пожаловался Криворучко.

Славин подошел,  — Слабо, мичман. Я не вижу в отражении свои поры на носу.

Он выхватил тряпку и за три секунды довел блеск до такого состояния, что луч солнца, попав на медяшку, отрикошетил, пробил облако над бухтой и аккуратно подстриг газон перед штабом флота на другом берегу.

— Вот это порядок, — удовлетворенно сказал Славин. — Теперь в это отражение можно бриться без зеркала, используя вместо пены силу воли.

          История 12: Романтический расчет

На прогулке с Ларисой Ивановной по набережной, Славин заметил, что закат сегодня «какой-то размазанный».

— Лариса Ивановна, обратите внимание: солнце заходит за горизонт с отклонением в три секунды от астрономического графика. Тихий океан расслабился.

Лариса Ивановна вздохнула и прижалась к его плечу.

— Славин, забудь про график. Посмотри, какие красивые блики на воде!

— Блики — это хаотичное преломление фотонов, — отчеканил Славин, но руку на её талию положил — строго по линии шва на её юбке.
 — Однако, если рассматривать их как световую сигнализацию о том, что вы мне симпатичны... разрешите считать это официальным признанием в чувствах?

Лариса Ивановна улыбнулась:

— Разрешаю, Славин. Но чур поцелуй — строго по центру губ, без отклонений по курсу.

Славин вытащил транспортир, прицелился и... в этот момент даже чайки в небе замерли в форме сердца, боясь нарушить идеальный момент самого дисциплинированного офицера в мире.


— Гурген, — сказал Славин, стоя на пирсе во Владивостоке и замеряя лазером кривизну горизонта, — я подал рапорт. Тихоокеанский флот слишком велик для одного человека. Здесь семьдесят три миллиона квадратных миль хаоса! Я вчера пытался выстроить китов в кильватерную колонну, так они мало того что не знают флажных сигналов, так еще и пускают фонтаны разной дисперсности!

— Славик, джан, ты что! — всплеснул руками Гурген. — А как же наша камбала? А как же икра, которую я тебе в тумбочку по алфавиту раскладывал?

— Икра — это икринки разного диаметра в одной банке, Гурген. Это издевательство над калибровкой. Я еду на Черное море. Там акватория компактная, замкнутая. Там я смогу контролировать каждый гребень волны от Крыма до Босфора.

Узнав о переводе командира на другой флот, Мичман Криворучко плакал так обильно, что Славину пришлось сделать ему замечание:

— Мичман! Почему левая слеза катится быстрее правой? У вас что, левый глаз выше по рангу? Соберитесь! Я оставляю вам учебник по геометрии и штангенциркуль.

Причина перевода Славина на Черноморский флот была глубоко личной: во-первых, его внутренний перфекционист не смог смириться с тем, что Тихий океан называется «Тихим», но при этом постоянно шумит, разводит волны разной высоты и вообще ведет себя крайне неорганизованно; во -вторых Ларису Ивановну перевели на работу в Севастополь , и Славин рассчитал, что разлука на такое расстояние приведет к деформации его сердечного клапана на 0,02 процента.

— Лариса Ивановна, — докладывал он ей по телефону, — я рассчитал баллистику своего переезда. Черное море гораздо более «черное», чем Тихий океан — «тихий». Там цветовая гамма более однообразная, что благоприятно скажется на моей нервной системе. Плюс, я слышал, в Севастополе памятники стоят строго по азимуту. Это мой город.

Славин летел в Крым. Когда стюардесса принесла ему обед, он тридцать минут выравнивал кусочки курицы относительно краёв подноса.

— Девушка, — обратился он к бортпроводнице, — почему облака за окном имеют такую неопределенную форму?

— Мужчина, это же облака... — растерялась она.

— Облака — это не повод для расхлябанности! — отрезал Славин. — Запишите в бортовой журнал: старший лейтенант Славин прибывает в Крым. Порядок гарантирован. Даже дельфины будут прыгать синхронно, или я научу их ходить строем по воде!


Славин закрыл глаза и начал представлять, как он покрасит все камни на Графской пристани в серый цвет с белой окантовкой.

Крым еще не знал, какая железная линейка к нему летит.