Школьная форма

       Эпиграф: «Одежда для занятий всегда была предметом гордости учеников»
                (Норман Роквелл, американский художник)

    Я пошел в первый класс в 1953 году, за один год до начала совместного обучения мальчиков и девочек и за год до введения обязательной школьной формы. Поэтому в первом классе все мои соученики были одеты по-разному. В нашем же переулке была еще одна школа, к которой учились девочки. Они тоже были одеты в разные платья. Рядом со школами были дома сотрудников Министерства иностранных дел, дети которых учились в обеих школах. Их одежда отличалась от одежды других детей своим качеством и элегантностью. А вот во второй класс все дети пришли одетыми одинаково, девочки - в коричневые платья и передники, а мальчики – в серые гимнастерки и брюки. Кроме того, мальчики были обязаны подпоясывать гимнастерку ремнем, а в теплое время года одевать фуражку.
     Родители купили мне гимнастерку с отложным воротником, брюки, фуражку и ремень. Гимнастерка и брюки были куплены на вырост, чтобы хватило на пару лет. Поэтому сначала гимнастерку и брюки мама подшила так, чтобы они соответствовали моему росту, а потом понемногу их удлиняла. В таком наряде во втором классе выглядел я совершенно комично. Брюки на поясе не держались, и я из них не выпадал только благодаря подтяжкам. Из-за узких плеч гимнастерка сидела на мне как на вешалке, а шея была значительно меньшего диаметра, чем ворот гимнастерки. Но уже через пару лет гимнастерка и брюки стали соответствовать моему размеру, а затем были заменены на новые. Новая гимнастерка была уже со стоячим воротником. Из-за такого воротника она была менее удобна, так как согласно правилам, пуговицы на воротнике должны были быть застегнуты. Поэтому воротник натирал шею, а также мешал опускать голову, когда хотелось спать на неинтересном уроке. А еще надо было пришивать белый подворотничок, чистота которого проверялась ежедневно. Кроме того, надо было следить за чистотой гимнастерки и брюк, которые быстро становились грязными. В воспитательных целях стирать школьную форму мне приходилось самому, поэтому я старался ее лишний раз не пачкать.
     Фуражка тоже была куплена с большим запасом, поэтому вначале она держалась на голове только благодаря опущенному на подбородок ремешку. И только когда я немного вырос, фуражке стала служить украшением на моей голове, а не вызывать смех у окружающих. Ремень с металлической пряжкой почему-то постоянно крутился на моем животе, так что пряжка часто была не по его центру, а где-то сбоку. Ремень мог выполнять роль грозного оружия, когда приходилось вступать в драку.
     Учился я хорошо, поэтому уже к концу третьего класса меня приняли в пионеры. Происходила эта процедура в доме-музее М.И Калинина, где в торжественной обстановке мы по очереди давали клятву пионера Советского Союза. Каждому из нас повязали на шею красный галстук и прикололи к гимнастерке пионерский значок. С этого момента в школу я должен был приходить только с пионерским галстуком, который еще надо было научиться правильно завязывать.
     Сначала я гордился своей школьной формой, но вскоре стал ее воспринимать как обязательный атрибут школьной жизни. А в восьмом классе гимнастерка и пионерский галстук меня уже тяготили, так как они подчеркивала, что я еще школьник. Но один раз это помогло мне проникнуть вместе с отцом на Красную площадь. куда он получил пригласительный билет на торжественную встречу Юрия Гагарина после его полета в космос. Отец мог привести с собой ребенка, а я в то время уже был выше его ростом. Еще было довольно холодно, но я шел в распахнутом пальто, чтобы проверяющие документы милиционеры видели на мне школьную форму и пионерский галстук.
     Вскоре меня приняли в комсомол, что совпало с окончанием 8-го класса и с переходом в школу рабочей молодежи, где форменной одежды от учащихся не требовалось. Таким образом, я носил школьную форму только со второго по восьмой класс.  Для того, чтобы учиться в школе рабочей молодежи, необходимо было работать. Учитывая мой возраст, это было большой проблемой. Родителям удалось устроить меня на работу в Международный почтамт, где я проработал два года до поступления в институт.
    Таким образом, сняв школьную форму мне пришлось стать взрослым раньше, чем моим товарищам по средней школе.