А вот орать не обязательно

Этой весной выдался невероятно тёплый март.
Такая теплынь в Москве и в конце апреля-то не всегда случается. А здесь нА тебе – чистый Ташкент.
Кошка Муся тут же перебралась на лоджию. Возлегает на столе, как хмельная гетера на древнегреческом симпосии. У нее на этом самом столе свой персональный пляж. С воображаемым шезлонгом. Типа - «Чертановская Ривьера». Или - «Битцевское Варадеро». Всё как полагается: сине-белое полосатое полотенчико от администрации отеля в виде меня. Ласковый курортный бриз из форточки.
Обычно кошара открывает пляжный сезон на майские. Лежит тогда целый день, загорает, впитывает майский ультрамарин с витамином «Д». С перерывами на поесть. В этом году она открыла сезон в марте. Чудеса. Глобальное потепление. Надеюсь, не только природное, но и душевное.
Да, тепло. Снег – вата, вся в мелких осколках хрусталя, – тает на глазах.
Граждане – блаженно-томные. Улыбаются на солнце, что твой младенец на сисю. Тихо переговариваются, словно мурлыча. Даже дети вроде бы перестали капризничать. Сидят молча на корточках, смотрят на воду в ручьях, бегущую, как кипящий глицерин из невидимого весеннего веретена. Жалко, что современный ребятишки кораблики в ручейки не запускают. Ладно, хоть без смартфонов смотрят на ручьи. И на том спасибо.
Пошел я на днях в парк. Гуляю. Хорошо. Состояние счастливого полусна накануне долгих выходных. Думаю: прямо сейчас уйти в нирвану или еще помучиться? Отвечаю сам себе, как Сухов из «Белого солнца пустыни»: лучше все-таки помучиться. Мне ведь еще детей и внуков поднимать. Дело ответственное. Будем терпеть.
Иду по сладкой соли тающего снега. Птички вокруг переговариваются. Тоже преднирванно. Еще не линявшая, страстно-рыжая белочка, будто в замедленной съёмке, перебежала от одной кормушки к другой, пошарила там своими тоненькими педикюрными пальчиками, как будто в дамской сумочке, нашла какой-то только ей известный изысканный орешек, кокетливо с улыбкой сожрала и – буквально вознеслась на сосну. Хвост – огненный выхлоп из мотоцикла Харлей Дэвидсон.
Прекрасно.
Продолжаю гулять. Тишина. Безветрие. Небо – голубее голубого, отдающее куда-то в цвет морской волны.
Вдруг слышу сзади очень громкий, трубный голос, даже не понял вначале, женский или мужской:
 - Да ты – потомственный вырожденец!.. Я тебе всегда говорила и буду говорить… На твой затылок только посмотришь, и сразу ясно – потомственный вырожденец!.. Задница хорька, а не затылок!.. Молчи лучше… Ты походку свою видел?.. А?.. Это ж побег Ленина из Мавзолея, а не походка… Тебя что, мама твоя от твоего несчастного рождения, вместо молока, микролаксом кормила? А спину ты свою горбатую видел? Верблюд двуногий! Горбачев твоя фамилия, а не…  Молчи лучше!..
Я резко вышел из околонирванного состояния и похолодел. А это не про меня?.. Затылок… Ну, не то, чтобы насчет обратной стороны хорька, но… зрелище, прямо скажем, – не античный зал Эрмитажа. Шумят, что называется, остатки камыша…
Ликующий сколиоз, опять же… Мне, помню, моя тетя Наташа, земля ей пухом, за словом в ширинку не лезла, каждый раз после семнадцатой рюмки коньяка повторяла: «Твоим сколиозом, Вова, можно орехи колоть и заработать на этом много-много денег. И зря ты этого до сих пор не делаешь, Вова».
Походка… Мне еще на сборах, помню, майор Скачковский говорил: «Курсант Елистратов, вы маршируете, как умирающий шакал».
Я обернулся. За мной, метрах в пятнадцати шла маленькая худая женщина лет тридцати пяти, хищно вдавив смартфон, как сковородку, в щеку и продолжала громогласно вещать хриплым, но удивительно гулким баритоном:
 - Хочешь расстаться – расстанемся!.. Да… И не ори на меня, жертва сенаде!.. Я сама могу наорать на кого угодно не хуже Левитана… Найдешь себе другую?!. Ищи, ищи, кладоискатель… Ха-ха-ха!..
При этом «ха-ха-ха!» птицы с окрестных деревьев, смолкнув, хором вспорхнули в небесный аквамарин.
 - Я знаю, кого ты хочешь найти… Ты хочешь найти не настоящую, умную, подлинную женщину, как я, а дуру под именем Только Физиология и Гигиена… Да!.. А вот орать на меня не обязательно! Ты не Басков на рекламе и не Прохор Шаляпин в пекинской опере!.. А я не какой-нибудь Ван Гог безухий!..
Женщина прошла мимо меня и продолжала реветь на весь парк:
 - Ага!.. Я понимаю, что ты гениальный айтишник… Программист Зависалов… Ага!.. Да, да, конечно, и еще к тому же мастер спорта по дайвингу!.. Мистер Утопленников!.. Ты думаешь, ты, головастик, Царь Морской?.. Нет, животное, ты не Царь Морской, ты тухлый морепродукт!
Я отвернулся и быстро-быстро пошел в противоположную сторону. Еще несколько минут слышалось:
 -  Ага!.. Продолжаем набивать себе цену…Я знаю, что ты занимался каратэ… Ты суровый, да?.. Очень суровый и грозный?.. Да?.. Как не прокакавшийся самурай… Понятно!.. Это будешь всё своей Физиологии Гигиеновне рассказывать. А мне ты уже надоел не хуже Трампа!..
Наконец голос стих. Я завернул к старому яблоневому саду. Ручьи там неистовствовали. Я постоял, послушал их тихий, скромный, нежно-страстный шепот. Пошел дальше. Обошел пруд. Зашагал вдоль бетонного забора.
Прошла мне навстречу бабушка со скандинавскими палками и собачкой в стиле «шерстяной взрыв».
Пробежал, куртуазно перепрыгивая ручьи и лужи, спортсмен в белоснежном костюме в алых налокотниках и наколенниках.
Бетонный забор был забором психлечебницы.
Как только я вспомнил про то, что это психлечебница, тут же до меня издалека донеслось до боли знакомое:
 - Это я-то вредная женщина с повышенной кислотностью?.. Ты остроумный, да?.. Давай-давай, вымучивай свои бездарные остроты… Выдавливай их из себя, как прыщи, террорист немытый…
Я увидел слегка протоптанную тропинку, ведущую вправо от психлечебницы вниз, к речке. Периодически утопая в снегу по колено, я нервно добрел до речки. В спину еще вонзались все затихающие вопли:
 - Остри-остри, похоронный агент Юморевич!..... А моей квартиры тебе не видать, как Танталу киви…
Я, насквозь промокнув, добрался до прочищенной дороги, ведущей вокруг парка. Это был круг километра в три. Добравшись до своей улицы, нервно прислушался. Тихо. Ручьи журчат. Примирительно шуршат машины. Автобус вздыхает, как засыпающий кит. Никаких криков, воплей.
Дома: кошка лежит. Влизывает в себя витамин «Д». Вроде бы, все мирно.
Никаких двуногих верблюдов и остротных прыщей.
А с другой стороны, не переживи я все это, – и рассказа бы не было. На одном небесном аквамарине далеко не уедешь. Нужны миру, оказывается, и «потомственные вырожденцы с ликующим сколиозом». Типа меня.
Суровая штука жизнь.
Поскорей бы, блин, в нирвану.