Отдел седьмой Наши добродетели 7-224

 the-work-in-progress
2 эссе для Эсы

Эссе № 1 "Неведомый Ницше"
 
Отдел седьмой: Наши добродетели 7-224

7-224
Щедро привалило

Поторопыжничал я вчера поднять лапки кверху, когда не раскололся предыдущий пункт. А сегодня — опаньки! — и на наши воротА солнышко проклюнулось. Всё кристально ясно и щедрая раздача гуманитарной помощи тем, кому с первого раза не дошло. Похоже пункт тот был подводкой к данному, текущему. Но завертать обратно недосуг — рога трубят, борзЫе рвутся в поле, как будто им уже крикнуто «Ату!»

Дичью сегодня *историческое чувство*, оно же денщик чарующего сумасбродного *полуварварства*, в которое Европа погрузилась благодаря демократическому смешению сословий и рас.
Этот денщик, помимо своих прямых обязанностей «прими-подай» пристроился ещё на полставки служить 19-му веку шестым чувством.
(Эва! Экстросенсолюбы ушки-то понавостряли! Не мыльтесь, сказочники, тут вам не светит, у нас философический тут дискурсив  в этой студии идёт. Окей, штудируем дальше.)

Именно полуварварство служит отмычкой, дающей нашей плоти и вожделениям тайный доступ к лабиринтам всех прочих полуварварств, когда-либо существовавших на земле.
(Брат, без напряга в извилины законспектируй: «полуварварство = VPN» и — шпарь дальше.)

А поскольку идеал недостижим, никто и нигде не подымался выше полуварварства. Уразумел, наконец, что с этой отмычкой — у тебя весь мир в кармане? Включая полуварварскую привычку индейцев Мезамерики нажираться через зад. От клизмы ты в улёте, но смело дышишь в трубочку ГАИ.
В результате «историческое чувство» расшифровывается как всеядность, то есть вкус на что попало…

(о-йой! Литрес тут не про субстанции, клянусь мамой, это дискурсионная эта самая… как там… ну, вопшим).

И, следовательно, чувство это *неаристократично*. Например, французские аристократы 17-го века и вплоть до Вольтера дичились полуварвара Гомера.

(Ара! Как я их понимаю — песнь 19-ю в Одиссее, мне так и не удалось перебрести, до блёв выворачивает.)

Они (потомственные аристократы по крови, а не по «духу») чистоплюйски кочевряжатся и *не могут* сделаться добычей самых лучших вещей в мире, если только те не составляют их собственности.

(Какой пиар! Какой пиар! Однако же — чему? Ладно ГосРосКом разберётся, а Литрес донесёт до слабо ликбезированных масс.)

Именно историческое чувство с его плебейским любопытством даёт нам, полуварварам, возможность доступиться к Шекспиру, с его изумительным испанско-мавританско-саксонским синтезом вкуса.

(Нет! И даже тут не про амфетаминные эксперименты. Отнюдь.)

«… мы… с тайным дружелюбием и сердечностью принимаем (sic!) именно эту дикую пестроту, эту *смесь* (курсив мой) самого нежного, самого грубого и искусственного… причём нас мало беспокоят зловония и близость английской черни.
Мы, люди «исторического чувства» имеем и свои добродетели…
(далее следует список для конспекта:
непритязательны,
бескорыстны,
скромны,
мужественны,
полны самоопределения,
готовы на самопожертвование,
очень благодарны,
очень терпеливы,
— при всём при том, быть может, мы не обладаем большим вкусом.)»

В тему Шеспира мне любопытно лишь одно, если, конечно, мой вопрос не запрещён текущим законодательством.
Его би-сексуальность возникла до или после его пропажи на 6 лет из поля зрения паспортного режима?
Или во время её, когда он угодил в испанскую тюрьму?
Все эти мавритано-испанские вставки в его творчестве навеивают косвенные подозрения.

Далее автор призывает не злоупотреблять «историческим чувством», которое мешает

«… воспроизвести в себе те краткие мгновения высшего счастья и преображения человеческой жизни, когда великая сила добровольно останавливается перед безмерным и безграничным — когда [ощущается] избыток тонкого наслаждения, порождаемого моментальным прекращением и окаменением… *Мера* чужда нам… нас щекочет именно бесконечное, безмерное. Подобно всаднику, мчащемуся на фыркающем коне, мы бросаем поводья… мы, полуварвары, и там лишь находим *наше* блаженство, где нам грозит наибольшая *опасность*.»

Спасибо, Фридрих, ты разрешил моё недоумение: отчего тот славянский кришнаит (давненько было, может их уже и повыловили, но вопрос сидел во мне доныне) с такой ненавистью и отвращением произносил это слово — «блаженство». Как будто ему его посулили, а получил шиш.

Парень! Петь «харе-харе» под звон колокольчика, не так опасно, чтобы получать блаженство. Попробуй в контрактники завербоваться, неважно с какой стороны — тут все свои…