Сватовство

       Ниже приведена глава из романа "Тантатива №2" 



       ...Итак, подошел почти пустой автобус, девицы быстренько в него юркнули, я за ними. Они с видимым облегчением плюхнулись на сидение, и мы отчалили, оставив на панели две скрюченные фигуры. Я сел сбоку и отечески их пожурил:
       «Что же вы так поздно и одни! Видите, что тут делается!»
       Та, что ближе затараторила:
       «Ой, спасибо вам, спасибо, что бы мы без вас делали! Да мы из гостей, первый раз тут, ничего не знали! В общем, спасибо вам огромное!»
       Тут из-за нее со своим «спасибо» выглянула вторая девушка. Я глянул на нее, и полутемный автобус озарился тихим, торжествующим светом. Я увидел нас в высоком светлом зале. Она в длинном белом платье с букетиком, рядом с ней - принаряженный я. Мы стоим перед столом, по другую сторону которого женщина в строгом кремовом костюме что-то нам сообщает беззвучным голосом. Только мне и так понятно, что мы в ЗАГСе, а стало быть, та, что с невозмутимым интересом смотрит на меня, моя будущая жена.

                Глава 11

       Пробормотав «Не за что…», я откинулся на спинку сидения. Всё случилось с внезапной бесцеремонностью. Что называется, приехали. Приехали к большому камню, на котором, как водится, три стрелки, из которых две толкают на подвиги с непредсказуемым исходом, а третья ставит крест на всей моей нелепой предыстории. Энергичной, деятельной натуре нужна большая дорога, неспешному, рассудительному мужу – хорошая жена. Так кто же я? Точно могу сказать одно: я человек с амбициями, которому нужен крепкий тыл. Значит, это та, что едет со мной в одном автобусе. С ней я возвращаюсь на привычную для меня стезю, а это все равно, что после завывающего, выматывающего душу юза вновь утвердиться в путеводной колее. Пусть даже с подгоревшим сцеплением, едкий запах которого до сих пор бередит мое обоняние.
       Автобус спустился с Тучкова моста на Петроградскую сторону и покатил по Большому проспекту. Моя будущая жена распрощалась с подругой, протиснулась в проход и обернулась ко мне с вежливым намерением еще раз поблагодарить. Я опередил ее, сказав, что тоже выхожу. Автобус пересек улицу Олега Кошевого и остановился. Я вышел первым и подал ей руку.
       «Спасибо!» - грациозно оперлась она на нее и, оказавшись на тротуаре, ровным, слегка ироничным голосом пропела:
       «Еще раз большое вам спасибо за наше спасение!»
       В желтом неоновом свете висевших над нами фонарей я разглядел чрезвычайно милое, пухлогубое личико и с напускной серьезностью сказал:
       «Вот что… Как, кстати, вас зовут?»
       «Софья, Соня…»
       «Вот как?!» - невольно вырвалось у меня.
       «Да. А что вас удивляет?»
       «Нет, ничего! – справился я с крайним, мистического толка удивлением. – Очень красивое и благородное имя. И очень вам идет. Ну, хорошо, я что хотел сказать… – вернул я себе отеческий тон. - Давайте-ка я на всякий случай провожу вас до дома. Доведу, так сказать, мою миссию спасителя до конца. Не возражаете?»
       Она посмотрела на меня и улыбнулась:
       «Неудобно как-то…»
       «Удобно, удобно! Куда нам идти?»
       «Это здесь, на Большой Зелениной»
       Мы на мигающий желтый перешли проспект и направились в сторону не чуждой мне улицы Щорса. Метров сто шли молча, а потом я, чтобы избавиться от молчания, спросил:
       «Вы всегда возвращаетесь домой так поздно?»
       «Бывает, - легкомысленно ответила она. – Я же учусь в институте культуры, бываю на разных мероприятиях, некоторые заканчиваются поздно»
       «И вы каждый раз испытываете судьбу?»
       «Пока бог миловал, - улыбалась она. – И потом, всегда найдется провожатый…»
       «И что же вы, бесстрашная полуночница, такое важное изучаете?»
       «Культурологию»
       «И какой курс?»
       «Третий. А вы? Вы где-нибудь учитесь?»
       «ЛЭТИ. Пятый курс»
       «Мой папа был геологом. Он погиб в экспедиции, когда я была еще маленькая…» - вдруг необычайно серьезно сообщила она.
       «Сочувствую, Сонечка. Это ужасно»
       Мы примолкли. Соня шла легкой, быстрой походкой, со строгим лицом и сумочкой через плечо.
       «Это, наверное, он назвал вас Соней?»
       «Нет, мама. Она преподает французский в университете»
       Метров через сто она остановилась перед импозантным домом на углу Чкаловского и слегка устало сказала:
       «Ну, всё, пришли. Спасибо вам еще раз»
       «Вы простите мне мое нахальство, - заторопился я, хотя мог и не торопиться: ведь так или иначе ей суждено было стать моей женой. – Вы не дадите мне ваш телефон? Мне так понравилось вас спасать. Вдруг, еще пригожусь…»
       Лицо ее оттаяло.
       «Я не спросила, как вас зовут…»
       «Михаил»
       «Как архангела, значит…» - улыбнулась она.
       «Да, это мой небесный родственник» - улыбнулся я в ответ.
       «Ну, тогда запоминайте…»
       И продиктовала номер.
       Мы попрощались, и я отправился домой, вновь переживая то внезапное и удивительное, что со мной произошло. Если бы кто мне еще объяснил, как отнестись к тому, что отныне каждый раз, когда я буду называть ее по имени, я буду вспоминать ту, другую, неизвестно зачем поселившуюся в моем мире. Невозможно представить, что она будет чувствовать, когда узнает, что я женюсь. Я вспомнил недавнее письмо сестры Зои, где она писала:
        «Соня расцвела и похорошела. От женихов отбоя нет, но она сказала, что у Мишки будет только один отец – ты. Мишка все время спрашивает: а когда дядя из Ленинграда приедет?»
        Выход один: придумать для новой Соньки новое имя. Для этого надо к ней приглядеться, а пока пусть побудет просто Софой или Соней.
        Через два дня вечером я позвонил ей с намерением пригласить в кино. Застал дома и пригласил, но она сказала:
        «Мы сделаем по-другому. Завтра мы вас ждем к себе. Мама хочет познакомиться со спасителем ее дочери»
        Последнее предложение она сопроводила быстрым смешком, и было непонятно, считает ли она сама меня своим спасителем или нет. Мне назвали номер квартиры и время встречи. В семь часов я позвонил в квартиру номер двадцать пять на четвертом этаже. Перед этим зашел в недавно открывшийся павильон «Цветы Болгарии» и купил семь гвоздик. Дверь открыла дочь и, подсунув тапочки, повела знакомить с матерью. Сама она была одета в темно-синее, облегающее платье, выгодно подчеркивающее ее гибкий стан, заметную грудь, поджарый круп и стройные ноги. Свежее личико, приоткрытые словно в ожидании поцелуя губы, густые, каштановые, с блестящим переливом волосы - надо признать, она была чертовски хороша. В гостиной меня ждала не менее стройная, моложавая женщина. Короткие взбитые волосы, неброская косметика, темно-серый костюм с белой блузкой – строгая экзаменаторша, да и только! Увидев меня, она встала из-за круглого, тяжелого, с витыми ножками стола и с радушной улыбкой шагнула навстречу.
       «Ксения Александровна» - протянула мне руку будущая теща.
       «Михаил Королёв» - едва не щелкнув каблуками, подхватил я ее руку и поднес к губам. Разогнувшись, вручил цветы.
       «Спасибо, Михаил, присаживайтесь! - указала она на стул, села и распорядилась: - Сонечка, поставь цветы в вазу и подавай чай!»
       Дочь скрылась, а мать, все также радушно глядя на меня, сказала:
       «Почему-то я вас именно таким и представляла. У вас хорошее, мужественное лицо и открытый взгляд. Соня мне всё рассказала, и я хотела лично поблагодарить вас за ваш благородный поступок!»
       «Ну, что вы, Ксения Александровна! – натурально смутился я. – Стоит ли придавать значение таким пустякам! Любой бы на моем месте поступил также!»
       «Ошибаетесь, Михаил, – спрятала улыбку будущая теща. – Я прекрасно знаю нынешнюю молодежь и считаю, что Соньке просто повезло, что рядом оказались именно вы. Вам, наверное, не сладко пришлось»
       «Вы знаете, я до семнадцати лет серьезно занимался боксом. Так вот несладко - это когда кровь из рассеченной брови заливает глаза. А тут все было просто. Недаром древние говорили: не велика победа над пьяным»
       «Браво, Михаил! – прихлопнула в ладоши мать и, завидев входящую с подносом дочь, воскликнула, вытянув руку в мою сторону: - Вот, Сонька, настоящий мужчина! Слава богу, не перевелись еще рыцари в нашем датском королевстве! Ну, давайте пить чай»
       Во время чаепития меня расспросили, кто я, откуда, и моя родословная явно приглянулась и матери, и дочери.
       «Так вы будете инженером?» - поинтересовалась теща.
       «Да. Судостроителем»
       «И как вам нравится Ленинград?»
       «О, я в восторге! Я ведь не собирался здесь учиться. Мечтал о Москве. Но у моего деда здесь фронтовой товарищ. Воевали вместе. Сейчас он уже генерал. Чудеснейший человек! Он и уговорил меня приехать сюда. И я нисколько не жалею. В Питере столько всего интересного! Люблю театры, филармонию, консерваторию» - выкладывал я культурные козыри.
       «Что вы говорите! – оживилась теща. – И что вы любите?»
       «Орган. Он напоминает мне баян. Я ведь почти десять лет учился игре на баяне. Прошел от этюдов Черни до Баха. Фуги, прелюдии. Они на баяне прекрасно звучат. Люблю Равеля. Знаете, «Болеро», концерт для левой руки с оркестром, «Фантастический вальс»… Люблю шестую симфонию Прокофьева. От ее финала у меня всегда мурашки по коже!»
       Мать с дочерью переглянулись.
       «А как у вас с языками?» - поинтересовалась мать.
       «Английский, как и у всех. Только он у меня умозрительный: я зрю его не слухом, а умом. А вообще мои любимые предметы математика и физика»
       «Что читаете?»
       «Почитываю, как и все советские люди, журнал «Иностранную литературу»
       «Как относитесь к французской литературе?»
       «Читал как и все советские люди Флобера, Бальзака, Золя, Мопассана. Про Дюма уже не говорю»
       «Так, так, похвально, похвально! - потерла руки теща. – Ну, а что еще любите?» - не унималась она.
       «Люблю сенокос, запах скошенной травы… Непередаваемый аромат! И тут же женщины ворошат валки. Да вы же знаете! Толстой это все описал! А потом завтрак на траве… Ну, прямо Эдуард Мане!» - плотоядно воскликнул я, добив двусмысленностью сравнения тещино любопытство. Она откинулась на спинку стула, такого же витиеватого, как и стол и, указав на меня, обратила глаза к дочери и воскликнула:
       «C’est l’homme! Вот человек!»
       И указав на торт, пригласила:
       «Угощайтесь, Михаил! Торт у нас от Метрополя»
       После чаепития она разрешила дочери со мной погулять.
       «Ну что, сдал я экзамен?» - спросил я Софу, когда мы оказались на улице
       «Думаю, да! – первый раз за все время рассмеялась Софа. Смех у нее был чистый, серебристый, интеллигентный. – Не обращайте внимания, это она мне так жениха подыскивает! Вот только меня забывает спросить!»
       «А перейти на ты тоже надо спросить у нее разрешения?»
       «Не надо!» – снова рассмеялась Софа.
       «Тогда завтра пойдем в кино»
       «Хорошо. Только кино буду выбирать я»