Дитя

В безвременном и вечном, извечно бесконечном, где потенциальность потенциальна и начало безначально, где конец конца есть начало без начала, и время где играет в прятки непроглядки, там в раз очередной, опять и снова, два бога родилось. То были Хаос и Порядок, таковы их имена.
Первородный импульс двигал каждого из них, да побуждал творить. И каждый бог пытался сию потребность удовлетворить. И вновь и вновь, опять и снова, путями разными пошли два старых бога. Два молодых играли в игры без конца.
Хаос создавал порядок. Структуры, четкость, механизмы. Любил он строгие законы. Миры его как безупречные часы, где все понятно и можно рассчитать.
Порядок же любил абсурд и бред. Миры его ты не поймешь умом, варил он кашу потенциала, мешая все туда подряд. И что же получалось, не знает даже он, в те редкие моменты, когда он все же знал.
Прошел их брат что Временем зовут, но не было его, но видели его, казался призраком он странным.
Вот наигрался Хаос, и надоел ему порядок. В скуке вечной пребывал, крутя извечные законы.
Порядок, брат его, что потерял компас, давно уж затерялся в море проявленья. Хоть один ориентир, возможно бы, и смог его спасти. Но все казалось странным и ориентир казался настоящим, но в итоге он в коктейль коллапса возвращал.
Играли боги, и страдали боги, да импульс первобытный удовлетворить все не могли. И где-то с глубины, идея поднялась.
Придумали они сварить свои начала. Слили свои миры, и себя смешали. Дитя назвали Пародокс. Играл он в игры, где взор небес в рассветной дымке распускал цветы, и где творенье мига расцветало в доме, где плач фольги в разрезе танцевал. Он побуждал мгновенье музыкой фотона, и радости протона берег открывал. Он отрывал пространство, и разрезал разрез. Питался только взглядом, а пил он только грех. В очах его антенны, а стопы словно лед. И миксовал он смысл, в пучинах грустных вод. Но было и веселье, в разрядах теплоцветья, где пухлое волненье было неподдельным.
Играл он знатно, лучше тех двоих, и наиграться он не мог, ведь невозможен для него итог сей сказки. Но все же наигрался в игры он, стекло творенья разбивая в клочья. Ведь это Парадокс, и так играет он! И начал он сначала, разорвав начала, соединив концы концов и дыханье мига вдохнув в свои очки!
Смотря на это, Вечность улыбалась.