Мамина Жизнь

  Я с мамой. 1971 год               
                Моя мама, родившаяся 20 апреля 1914 года в селе Патриаршее Задонского уезда, была воплощением стойкости, любви и неиссякаемой доброты. Ее жизнь, начавшаяся в семье мещан, чье благосостояние измерялось несколькими торговыми лавками и тысячей гектаров пахотной земли (купчая на триста десятин до сих пор хранится у меня как свидетельство былого величия), была тесно переплетена с бурными событиями XX века. Революция, гражданская война, послевоенная разруха, НЭП, коллективизация и раскулачивание – все это она пережила, будучи еще ребенком. Советская власть, отняв у ее родителей все, вынудила их покинуть родные места и перебраться в небольшой городок Амвросиевка в Донецкой области Украины.
В 1932 году мама вышла замуж за Некрасова Ивана Васильевича. Вместе они вырастили шестерых детей, создав крепкую семью, где царили любовь и взаимопонимание. Отец, энергетик по профессии, прошел горнило Великой Отечественной войны, а мама, в основном, посвятила себя воспитанию детей и ведению домашнего хозяйства. Лишь во время войны она работала на станции Дон, охраняя воинские эшелоны, внося свой вклад в общую Победу.

                В те тяжелые годы, да и после, семью выручало домашнее хозяйство, которое полностью лежало на маминых плечах. Корова, поросята, гуси, куры, пасека – со всем этим, за исключением заготовки сена и других кормов, мама управлялась одна. Конечно, подрастая, дети помогали, но основная тяжесть ложилась на ее хрупкие, но сильные плечи. Мама знала толк и в пчеловодстве, умело снимая рои и сажая их в ульи. Она никогда не жаловалась, вставала чуть свет, топила печь, управлялась по хозяйству, а затем, накормив всех, провожала детей в школу, а отца на работу.

            Ее кулинарные способности были поистине божественными. Таких вкусных щей, пирожков, домашнего хлеба мы нигде и никогда в жизни не ели. Она могла приготовить из ничего, но все было таким вкусным, что передать словами просто невозможно. Ее квас заказывали даже райкомовские и обкомовские работники, которые, бывая в Донском, нередко заглядывали к ней на квасок. Мама была мастером на все руки: могла и подштукатурить, и сложить печку в летней кухне.
Она пережила отца на девятнадцать лет, но ни к кому из детей переезжать не согласилась. Содержать большое хозяйство одна она, конечно, не могла, но оставила себе несколько курочек и завела кроликов. Рядом, через стенку, жили две сестры отца – тетя Дуся, никогда не бывшая замужем, и тетя Катя, чей муж погиб на войне, оставив ей дочь Валю. Так, по соседству с "сестрицами", как они друг друга называли, мама прожила оставшиеся годы без отца.

              Встречи с мамой были для нас таким радостным событием, что передать словами просто невозможно. Только хорошие впечатления оставались как у снох, так и у зятьев. Мама встречала всех с такой любовью и добротой, что в искренности ее чувств не приходилось сомневаться никому. Она была трижды тещей и ровно столько же свекровью, но для всех, без исключения, она была просто мамой. Своей добротой, тактом и мудростью она умела сглаживать любые острые углы, создавая атмосферу тепла и уюта. Ее дом всегда был полон смеха и радости, а ее объятия – самым надежным убежищем.

             Вечера в нашем доме всегда были особенными. Когда за окном сгущались сумерки, а в печи уютно потрескивали дрова, мама садилась на свое любимое место у окошка, и начиналось волшебство. Она рассказывала нам о своем детстве, о голодовках тридцатых и сороковых годов, о трудном военном лихолетье. Слушать ее было не просто интересно, это было погружение в другую реальность, в мир, который мы знали лишь по книгам и рассказам.
             Но что поражало больше всего, так это ее спокойствие. Говоря о таких страшных вещах, мама не выказывала ни горечи, ни обиды. Она говорила об этом как-то отстраненно, словно о заслуженном наказании Божьем за грехи людские. В ее неторопливых, подкрепленных народными изречениями рассказах была мудрость веков, тихая сила духа.
              Мы, дети, часто удивлялись: откуда у  мамы такой красивый, изящный русский язык? Ни одного слова-паразита, ни одной корявой фразы. Секрет, как мы потом поняли, крылся в ее детстве. Родители мамы, несмотря на свою простоту, уделяли огромное внимание домашнему чтению и следили за правильной речью детей. И даже в ее письмах, пусть и не всегда безупречных с точки зрения орфографии, были такие красивые речевые обороты, что казалось, будто она беседует с нами здесь и сейчас, рядом.

                Жаль, что нам пришлось слушать ее так мало, общаться так недолго. Мы думали, что так будет всегда, или просто не могли представить ее ухода. Мама любила повторять: «На всё воля Божья!» И мы, наивные, не задумывались о том, что эта воля может коснуться и нас.
   Когда умер отец, мы, конечно, переживали утрату. Но когда ушла мама, казалось, что закончилась и наша жизнь. Она умерла от мерцательной аритмии в донской больнице. Все мы, ее дети, с мужьями и женами, дежурили у ее постели около полутора месяцев, по очереди. Мы надеялись на чудо, молили о нем, но чудо не произошло. Она ушла 17 августа 1990 года.

            С тех пор каждый год на Пасху и в годовщину ее смерти мы собирались в Донском. Это были не просто поминки, это была встреча оставшихся в живых, дань памяти всем, кто ушел в иной мир. Сегодня нашей маме исполнилось бы ровно 112 лет. Она ушла из жизни 36 лет назад, но в наших сердцах она всегда жива и никогда не будет забыта. Из шести детей, которых она родила и вырастила, на сегодня осталось только двое – моя сестра Анна и я, автор этих строк.
               И каждый раз, когда я вспоминаю её, нашу маму, ее тихий голос, ее мудрые слова, ее безграничную любовь, которая, как эхо прошлого, продолжает звучать в моей душе. Иногда, когда я перебираю старые фотографии, я нахожу ее снимок. Молодая, красивая, с добрыми глазами и легкой улыбкой. И я понимаю, что она всегда с нами, в наших воспоминаниях, в наших сердцах, в каждом уголке нашего дома. Она – наша Мама, и ее жизнь – это история о том, как можно пройти через все невзгоды, сохранив при этом свою человечность, свою любовь и свою веру в лучшее.  Её жизненный путь был  полный испытаний, но пройденный с достоинством и любовью.