За границей побывали - Рассказоподобный очерк

-----------------------

                ЗА ГРАНИЦЕЙ ПОБЫВАЛИ?!

                Рассказоподобный очерк по злато–бриллиантовым мотивам

                в сатирическом стиле с элементами сарказма,
                или издевательство над издевателями как экспроприация экспроприаторов,
                то бишь ответочка для восстановления равновесия на весах справедливости.

-----------------------

                СОДЕРЖАНИЕ

                ЭПИГРАФЫ
                ШЪЁРТ ПОПЬЕРРИ
                ZARA–ЗА ТАКАЯ
                АЛЛА, Я В БАР
                ЛЕТЯТ УТКИ И ДВА ГУСЯ
                ЭПИЛОГ
                СТАРЫЙ ГРИФ–СТЕРВЯТНИК
                ПРОНЕСОННОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ

-----------------------

                ЭПИГРАФЫ

       Эпиграф первый: «Не стоит прогибаться под изменчивый мир»!
       Эпиграф второй: «Пусть лучше он прогнётся под нас»!
       Эпиграф третий: «Однажды он прогнётся под нас»!

       Автор сих «золотых» словов и выражовываний, а также музыки к ним, или наоборот – слов к музыке: Андрей Макаревич, «велико–музЫко–мученик», ищущий свою тень за каждым новым поворотом, пока не меркнет Свет Божий. Успел бы уж, хотя бы пока горит его свеча. Держим кулаки. К бою товсь!
       Сочинено: Июнь 1997 года, а через годик этот изменчивый мир устроил автору сих «золотых» словов и выражовываний разгромный дефолт. В общем, как и «предвидел» этот автор–медиум (медиумный, меди–умный, среднего ума, полоумный), под него мир всё же «прогнулся».
       Исполнитель: ВИА «Машина времени» — это, как все подобного типа советские ВИА, мнящие себя как бы «рок–группами», которых на планете никто так и не знает, окромя, конечно, советских любителей своего как бы «подпольного» (для поднятия престижа хотя бы в своих собственных глазах), эдакого андеграунд–гавно–рока.
       Это сопоставление, ведь всё познаётся в сравнении, подобно сличению величия и значимости «эпохальной» Борисовны, которую знают лишь те, кто жили в СССР, да и то, только в семидесятые–восьмидесятые годы правления Брежнева, этого «мелкого политического деятеля эпохи Пугачёвой», как о нём говаривали злопыхатели, тем самым восхваляя для самих себя «примадонну», с величием и значимостью, например, «заурядной и нелегендарной» Эдит Пиаф, которую знают без комментариев во всём мире во все времена.
       К этой «всемирно–знаменитейшей» ВИА с 1969–го года (год основания этой ВИА), и по 1985–й год (год выхода первой части кинотрилогии «Назад в будущее») прислушивался только Роберт Земекис, автор кинофильма, который, в отличие от нашенской «суперской» машины времени, потряс всю планету своей самой «обычной» машинкой времени.

-----------------------

                ШЪЁРТ ПОПЬЕРРИ

       — За границей побывали?! — полюбопытствовал таксист, с удивлением посмотрев на перевязанную руку пассажира–туриста.
       — Да–а–а, побыва–а–ал, — протяжно грустно пробубнил «турЫст» и нежно приобнял свою загипсованную руку.
       После этого он задумчиво–рассудительно подумал про себя:
       — Да–да, ... побывал ... на свою ... задницу ...

       И вдруг он почувствовал, что в его организме стало происходить что-то непонятное.
       — Неужто ещё и «подарочки» жене везу?! Предупреждала же она меня, чтобы я «себе», ну, и ей заодно, «чего-нибудь не привёз»! — вспомнил «турЫст» и, испугавшись такой своей внутренней «новизне», случайно долбанул себя по башке гипсом, резко издавшем высокий звук, который возникает при молниеносном ударе молотка о слегка приоткрытые настольные чугунные тиски.

       — Куда же мне теперь? — продолжил «турЫст» как Чапай свою думку думать, — В кожно–венерологический диспансер? Так он уже закрыт. Ночь же на дворе. Домой, что ли? — судорожно размышлял «турЫст».
       — А тут одна дорога! — грозно сообщил извозчик.
       — Да вези ты хоть к чёрту на кулички. До чёртиков уже надоела эта ваша «шъёрт попьерри»! Вон, из-за неё чего домой теперь везу! — злобно подумал про себя «турЫст» и продолжил «мыслить», — Придётся домой. Прикинусь, что у меня не закрытый, а открытый перелом. Сразу лягу спать. Больно же! Руке, руке. Только бы не сболтнуть бы чего лишнего! А с раннего утречка смотаюсь к венерологу. Надеюсь, за неделю ежедневных уколов освободят меня от этой ZARAзы. А сам всю неделю буду как бы образцово–послушным подкаблучником: что она мне прикажет, то тут же всё беспрекословно и выполняю, а чего не прикажет, сам напрошусь.
       — Вы в самодеятельности участвуете? — вдруг ни с того ни с сего спросил рябушник.
       — А тебе-то чего?! Лучше внимательнее смотри на дорогу и крепко держи свою «баранку», сынок, а то по приезду тебе двоечку всыплю по первое число! — сурово приказал разнервничавшийся и озлобленный на весь мир «турЫст».
       После этого кучер не произнёс более ни единого слова, а «турЫст» продолжил свои чапайские думки думать.

       — И попался же ещё один внеочередной «знаток» жисси! Да сколько же вас тут?! Поди, вся планета. Оттого-то и жиссь на ней такая «счастливая».
       Эх, а ведь были же времена, когда нам, простым смертным, и дичь подавали под шампусик в окружении друзей и в присутствии их любимого шефа, и от изобилия чувства настоящего счастья искали коней без крыльев, но с перламутровыми пуговицами, и домой вваливались полночь–заполночь при «таких деньгах» и с «психическим» пестиком...

       Так «турЫст» продолжал радостно вспоминать своё былое, пока не заметил, как оказался возле наряда полицаев во главе с полицайкой, которая по внешности до чёртиков была похожа на незнакомку–соблазнительницу Анну Сергеевну, от одного вида которой все мужчины на всей планете, вне зависимости от толщины своего кошелька и от величины своих погон, замирают в немом восхищении так, что аж-но слышно, как кровь наполняет их пещеристые тела.

-----------------------

                ZARA–ЗА ТАКАЯ

       — Всё, приехали! — сурово громко наконец-то высказался пребывающий слегка навеселе шабарь, и, через открытое окно своего такси, как и водится в кругу сшибал, поклонился полицаям, но главное – очаровательной полицайке, которая, по древнейшей традиции этой «древнейшей профессии», протянула ему свою ручку как бы для нежного поцелуя, в которой была зажата трубка алколометра.

       — Всё, приехал! — тут же по-инерции подвёл итог своей жисси «турЫст», у которого в голове мгновенно пронеслись следующие страхи.

       Сейчас, по многовековой традиции, его начнут бить ногами. Больно–больно, но без синяков. Этих садюг ещё и не тому научили в «славной» школе милиции, ныне – пол(лЮ)иции, как надо правильно выбивать нужные им показания, не оставляя при этом следов насилия, дабы пред «Законом», состряпанным олигархами в свою выгоду, который полицаи «блюдут» всею своею «честию и совестию», оставаться «чистыми и законопослушными» ... тварями.
       Божьими. «Божьими тварями». Не зря же на их шеях, которые никогда не станут такими же «бычьими» по размеру, как у их «любимых» бандюг, с которыми они якобы «борются», висит крестик. Духовность, она даже у полицайки с её верными полицаями, этими нетренированными «боевыми псами», понаехавшими из ближайших деревень для мести на первых встречных слабаках за свои унижения от своих односельчан, тоже духовность.

       А по приезду домой ему, избитому до полусмерти, скорее всего, придётся умереть от позорища — от спида, который на ранней его стадии они там, на тарабарщине, называют как «HIV infection», но для нас, мы же ведь в их тарабарщине ни бельмеса, ну, так они в этом уверены, нежненько так называют как «вич–инфекция».
       Красиво они нам эту заразу назвали, а главное – честно. Ведь по-аглицки слово «вич» (witch) означает «ведьма». Получается, популярный в мире «третий ведьмак» (Witcher – 3), в действительности — разносчик смертельной ведьминой ZARAзы?! А я-то в него поигрывал...

       Ну, вот и доигрался!

       И на работе теперь его, спидоноса, в любом случае уже точно не ждёт ничего хорошего!
       Последние три с лишним десятилетия его ежедневно пугали неизбежно приближающимся сокращением кадров из-за надвигающегося очередного, а главное – внеочередного кризиса капитализма. А он об этом хитром олигархатном запугивании, чтобы все рабы молча вкалывали на олигархов и не бунтовали, но сидели тихо в своих норах и дрожали, утаивал от своей семьи.
       И ещё он врал всем, что он якобы всё ещё «незаменимый» главный ценный–бесценный экономист в «Гипрорыбе», в этом Государственном институте по проектированию и реконструкции предприятий рыбной промышленности, крупнейшем в Бывшей Супер–Державе госучреждении.
       И для самоуспокоения от своего же вранья, на последние остатки своих пожиток, смотался «в загранкомандировку» посмотреть на нахваленное забугорье.

       Ну, вот и посмотрел!

-----------------------

                АЛЛА, Я В БАР

       После таких, мгновенно пронёсшихся в его, как у медиума, мозгу «радостных» предвидений будущего, «турЫст» достал карманную флягу. Настоящую, классическую, стальную. Которая, как и должно быть у настоящего стального изделия, тяжелее ныне продающихся всюду алюминиевых подделок с надписями, что оно сделано из якобы стали, в которой всё спиртное тут же начинает окисляться, преращаясь во что-то чёрное.
       Эта оригинальная карманная фляжка была подарена ему в далёких семидесятых годах прошлого века знакомым капитаном корабля торгового флота СССР. И была она привезена из самого городу ЛондОну. Так тогда Лондон умышленно неправильно называли в знак протеста супротив искусственно созданной туристической недоступности для советских простых людей капиталистического, и социалистического, да и вообще любого забугорного мира.

       Сейчас же, естественно, эта оригинальная карманная фляжка была как новенькая. Высшее качество — оно вечно высшее качество. Она была наполнена его любимым вискарём «Ардбег» – десяточка (десятилетний). «ТурЫст» демонстративно, пред удивлёнными полицаями, оркрыл её горловинку, и со смаком враз опустошил её до дна.
       Затем «турЫст» небрежно выбросил свою пустую дефицитную флягу под ноги ещё более удивлённой сногсшибательной полицайке. Рыгнул в её сторону, и радостно так, с улыбочкой, шутливенько так, глядя в её выкрашенные как у советской продавщицы середины восьмидесятых годов прошлого века глазищи, спокойненько так ей сказал:
       — Алла, я в бар!

       И «турЫст», с улыбкой на лице и без слёз на глазах, нажал «заветную кнопочку» на своём поясе шахида, который ему достался в «увлекательном путешествии».
       То ли в Стамбуле ему подарили пояс шахида... То ли в Нью–Йорке местные негры ему загнали подешёвке... Да не всё ли равно, в каком именно городе «контрастов» происходит всё это «счастье»?! Ведь везде же в этом капиталистическом мире всё же одинаково.

-----------------------

                ЛЕТЯТ УТКИ И ДВА ГУСЯ

       Олигархи не дремлют! На следующий день все средства массовой информации сообщили по всей планете о супер–теракте (одна утка) супер–террориста (вторая утка) из супер–террористической организации (один гусь), имеющей свои супер–террористические базы (второй гусь) во всех тех местах планеты, где имеются огромные залежи природных полезных ископаемых.

       Всё это сегодня, при капиталистическом изобилии барахла и при полном отсутствии ощущения счастья, происходит по одному и тому же сценарию, отписанному олигархами мира сего. Всюду шныряют только зазнавшиеся посредственности, способные лишь купи–продайничать, да гордо отсиживать свои жопы в «гордо» стоящих, устремлённых к Небесам (несбыточная мечта временно приземлённых, но в ближайшем будущем – вечных постояльцев Преисподней) Ню–Ёриках, в этих голых Ёриках, которые пока ещё не бедные. Ну, а мы при всей этой гордыни — как бы «маленькие» такие.

       — Эй, Мальчиш–Кибальчиш, глянь-ка: не видать ли там ещё нашей родной Красной Армии?!
       — Нет, не видать.
       — А что хоть видно-то?
       — Всюду рыщут голодные птицы. Вот они носятся, как демоны, — гордые, чёрные демоны бури, — и смеются, и рыдают.
       — Чего?
       — Когда их догоняют, то они над тучами смеются, а когда они догнали, то они от радости рыдают.
       — Какие ещё птицы? Какие к чёрту гордые, чёрные демоны бури? Тут же кругом пустошь! А вообще-то где-то когда-то эту фразу-то уже слышал. Только тогда она проговаривалась как-то иначе и по другому поводу.
       — Да, тогда это была горьковская «Песня о Буревестнике», а сегодня «голодными, рыщущими птицами», этими «гордыми, чёрными демонами бури» с недавних пор стали называть ... боевые дроны.
       — Всё, приехали! Похоже, мы уже никогда не увидим нашей родной Красной Армии...
       — Не боись: голь на выдумку хитра! Наши Кулибины с Левшами, да с нашими Панфиловцами, Матросовыми и Никоновыми ещё покажут этим «гордым, чёрным демонам бури» Кузькину мать! Потерпи чуток, будет и на нашей улице праздник.

-----------------------

                ЭПИЛОГ

       Не мотайтесь по миру.
       Мир всё равно обманет вас.
       Он, как вампир, высосет из вас всю энергию.

       И главное, он, как упрямец, никогда не прогнётся под вас!
       Не обманывайте хотя бы самих себя.

       Вновь, вновь золото манит нас.
       Вновь, вновь золото, как всегда, обманет нас!

-----------------------

                СТАРЫЙ ГРИФ–СТЕРВЯТНИК

       Нижеследующий текст заглавной песни кинофильма «Золото Маккенны» (1969) откорректирован автором этого рассказоподобного очерка, поскольку в срунете текст песни отпечатан и перепечатан, т.е. откопипастен, со всевозможными и невозможными ошибками, а «всемогущему» электронному «ослу» — «ИИку», на это, впрочем, как и на всё человечество в целом, наплевать металло–слюной!

       Птицы — не люди,
       И не понять им,
       Что нас вдаль влечет.

       Только стервятник,
       Старый гриф–стервятник,
       Знает в мире, что почём.

       Видел стервятник много раз,
       Как легко находит гибель нас,
       Находит каждого в свой час.

       Не зная, что нас ждёт вдали,
       Мы зря сжигаем сердца свои,
       А грифу кажется, что это
       Ползут по скалам муравьи.

                Вновь, вновь золото манит нас.
                Вновь, вновь золото, как всегда, обманет нас!

       Пусть обещает
       Радостный праздник
       Нам Бог или Чёрт.

       Только стервятник,
       Старый гриф–стервятник,
       Знает в мире, что почём.

       Видит стервятник день за днём,
       Как людьми мы быть перестаём,
       Друзей ближайших предаём!

       Прикажет жёлтый идол нам —
       И мчим навстречу безумным дням,
       А грифу кажется, что крысы
       Бегут куда-то по камням.

                Вновь, вновь золото манит нас.
                Вновь, вновь золото, как всегда, обманет нас!

       За нами гриф следит с небес,
       Чтоб вновь найти добычу здесь.
       И тот его добычей станет,
       В чьём сердце пляшет

       Жёлтый бес!

                Леонид Дербенёв, автор русского варианта текста песни «Старый гриф–стервятник» (1974)
                Валерий Ободзинский, исполнитель русского варианта песни «Старый гриф–стервятник» (1974)

                Куинси Джонс (Quincy Jones), автор музыки и оригинального текста песни «Old Turkey Buzzard» (1969)
                Хосе Фелисиано (Jose Feliciano), исполнитель оригинального текста песни «Old Turkey Buzzard» (1969)

-----------------------

                ПРОНЕСОННОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ

       От резкого и громкого звука Сёма проснулся.
       — Фу, что это было?! — в замешательстве задал он сам себе бессмысленный вопрос, и увидел своего чёрного кота, который что-то вылизывал на столе.
       Под столом лежала сковородка с яичницей, которую он вчера так и не доел. Убрать же эту огромную сковороду просто–напросто не хватило сил, ни физических, ни моральных. Было уже слишком поздно, да и надоело прикидываться забугорным чистоплюем.
       — Тьфу, ты! — сделал Сёма как бы воздушный плевок в сторону кота.
       Кот с испугу мотанул в свой котодом.
       — Да–а–а, приснится же такое?! Пронесло! Пока ещё пронесло, а ведь недалёк тот час, когда уже не пронесёт. Всё, надо бросать пить, а то так и до «белочки» можно докатиться. Потом она будет мне со знанием дела гордо говорить: «Delirium tremens», — подумал Сёма, взглянув на рядом крепко спящую свою жену.
       Сёма тихо встал с кровати и пошёл на кухню наливать себе, для своего успокоения, для своего дома, для своей семьи и для нашей школы, рюмочку настоящего французского коньячку, привезённого им вчера из Марселя, где он побывал в увлекательном путешествии вместе со своей женой.
       — А всё-таки с ней путешествовать и спокойнее и приятнее. Никакие бессмысленные и вредные соблазны с нею рядом тебя уже никак не смогут одолеть. За неё, за мою ненаглядную и дорогую, за жену! — сказал Семён Семёнович и выпил рюмку французского коньяка по-русски, залпом, до дна.

-----------------------
                ПОДПИСЬ
                http://proza.ru/2024/07/30/1166
                2026–03–21
-----------------------