Отдел седьмой Наши добродетели 7-229

 the-work-in-progress
2 эссе для Эсы

Эссе № 1 "Неведомый Ницше"
 
Отдел седьмой: Наши добродетели 7-229

7-229
Ода жестокости

Взращённому в недрах стада весьма непросто простить и принять Ницше. Отказ от услад и выгод рабства — это лишь одна сторона медали, мешающей приятию его, сопряжённому с постоянным состоянием преодоления.
Главная трудность — что для начала его приходится понять.
Причём  трудовые усилия, затраченные на понимание никак не оплачиваются.
Что делает его грёбаным поработителем. (За что пахаем, братки?)

Не говоря уже об угрозе личной безопасности и калорийной кормёжке, в которую втянулся благодаря ГОСТам от Минздрава.

Откуда быть угрозе? Очень просто — понявшему не удержаться от высказываний про ослиные уши у царя Мидаса и полный нудизм короля-эксгибициониста.
Тем самым подвергаешь риску своё пребывание в тех местах лона стада, где ты в полном шоколаде, то есть, стоишь в платёжной ведомости госкомпании типа Газпром.

Но самое обидное, что у него в принципе и понимать-то нечего! Ни логарифмов, ни статистических формул. Просто сидит чувак с тобой за одним столом в кафешке, или же в парке на скамье.
Да, соглашусь, что его речи малость с прибабахом, «бзикус поэтикус», научно выражаясь, но, постепенно привыкая, уже врубаешься о чём базар.
А когда расправишь эти его извилино-мозговые поэтизмы — опупеваешь! Блин, ну, до чего же в точку! Я бы и сам мог догадаться, если бы вдумался внимательнее в ту степь…


Сегодня, например, он завёл трандёж про «дикого жестокого зверя» перед которым человечество тряслось в *суеверной* боязни столетиями напролёт. Даже и думать себе не позволяли в том направлении, чтоб не накликать («свят-свят-свят!»).

Ну, так признаюсь как на духу: целую страницу пришлось мне прочитать, пока дошло, что этим погонялом у него обозначилась жестокость. Но в наши времена её, слава Богу, уже гуманностью преодолели, что и составляет гордость текущих времён.

На это Фридрих выдвигает требование:

«нужно, наконец, научиться нетерпению [нетерпимости?], чтобы такие нескромные, упитанные заблуждения… не смогли более добродетельно и нагло расхаживать по земле.»

Но за что так сурово, Сенсей?

«Почтит всё, что мы называем «высшей культурой» покоится на одухотворении и углублении *жестокости*… «дикий зверь вовсе не умервщлён, он процветает, он — обожествился.
То, что составляет мучительную сладость трагедии, есть жестокость,… приятно действует в так называемом трагическом сострадании… даже во всём возвышенном, до самых высших и нежнейших содрогания метафизики… [что] получает свою сладость исключительно от примеси жестокости.»

Далее следует превосходный образец поэтической лирики о жестокости засветившейся в людских потребностях со времён Древнего Рима по нынешние карнавалы мясников, что режут бычье поголовье на корридах…  От себя могу добавить лишь цветущую киноиндустрию ужастиков и популярность спец новостей из спец горячих точек проведения спец операций.

«При этом надо отогнать прочь дурацкую старую психология… [будто жестокость возникает только] при виде *чужих* страданий: есть большое, слишком большое наслаждение также и в собственном страдании, в причинении страдания самому себе…»

Следует список из религиозных аскетов, судорог покаяния, вивисекций совести, и т. д., куда внесено даже и   познание, которое, как всякое проникновение вглубь заключает в себе насилие.

«… уже в каждом стремлении к познанию есть капля жестокости.»

Ведь как же просто! Любой гуманный вегетарианец, пропагандируя безубойность своего питания в своих пОстах на Фей… (ни-ни! Окстись!) в VK, жрёт, сука, плоды жестокости познания, что подарило ему интернет и мобильную связь.